Матвеев день, Матфей Змеесос
Матвей ненастье подпускает, осенний дождь летний перебивает (народный месяцеслов)
На Матвея с утра сеет мелкий дождь. Он идёт ровно и неслышно, без грозы и без ветра, и всё вокруг становится серым и мокрым, и жнивьё, и крыши, и прясла, и тропинки. Над выгоном висит низкая туча, лес вдали стоит в сизой мгле, и по канавам бежит мутная вода. Летние ливни прошумят и уйдут, а этот дождь никуда не спешит. В избах топят печи, и дым стелется по крышам, а на дворах тихо, только капает со стрех да вздыхает в хлеву скотина. Куры жмутся под навесом, и мокрая рябина у ворот клонит к земле тяжёлые кисти.
Немолодая хозяйка стоит у притворённых дверей хлева с пустым подойником в руках. Платок у неё надвинут от сырости, и она глядит на серое небо озабоченно и терпеливо. Утренний удой уже процежен и унесён в погреб, и пустой подойник она несёт ополоснуть. Корову нынче на пастьбу не выгнали, держат при дворе, и хозяйке хватит дела и дома, а ненастье ей не помеха, ибо «в добру пору воробью ненастье, коли стреха под боком» (Даль). За пряслом пустой выгон в мороси, на дворе лужи, а в хлеву сухо и тепло. Лицо у неё спокойное, как у человека, который всё нужное держит под рукой, и в нём видна привычная забота о скотине, что кормит весь дом.
После Вознесения Господня апостолы собрались восполнить своё число, опустевшее после Иуды. Они поставили двоих учеников, Иосифа Варсаву и Матфия, помолились, чтобы Господь Сам указал избранного, и бросили жребий. Жребий выпал Матфию, и он стал двенадцатым апостолом, а в Пятидесятницу и на него сошёл Дух Святой.
Дождь над выгоном, скотина при дворе, жребий в Божией руке.
Народные Традиции
Апостол Матфий, чью память чтили в этот день, был единственным из двенадцати, кого поставил жребий, и молитвой Церковь восполнила место, опустевшее после предателя. Народ выводил отсюда своё, простое и твёрдое, что у Бога пустых мест не бывает.
Народное же имя дня глядело не в небо, а под ноги, и звался день Змеесосом. Жило поверье, будто змей в этот день отнимает у коров молоко, и скотину на пастьбу не гнали, держали при дворе, а у хозяев находилось ей дело и дома.
День при скотине давал рукам иную работу. Чистили хлева, перетрясали подстилки, оглядывали у коров вымя и копыта, благо и небо к прогулкам не звало. В эту пору ломалась сама природа дождя. Летний дождь короток и щедр, прошумит стеной и уйдёт в парную теплынь, осенний же сеет мелко, ровно и подолгу, без грома и без ласки.
Приметы дня сходились к ненастью, ибо Матвей ненастье подпускает и осенний дождь летний перебивает. Подтверждали то и сами виновники дня. В олонецких лесах примечали, что перед дождём змей в лесу высыпает много больше обычного, а по витебскому наблюдению, коли гады всё лето держатся сухих мест, то и осень встанет сухая.
Трапеза Дня
Пока стадо стояло у двора, лес звал в другую сторону. После августовских дождей жнивняки шли валом, и вторая грибная волна просилась не только в латку, но и впрок, на зимние щи. Сушёный гриб в крестьянском запасе стоил дорогого, ибо, малый весом, он нёс в себе всю лесную силу и дух, зимой будил постные щи и кашу, шёл в начинку, и про него говаривали: «Где пирог с грибами, там и мы с руками».
Наука сушки была строже сбора. В сушку брали грибы крепкие и чистые, червивому и старому ходу нет. Водой их не мыли вовсе, мытый гриб на нитке чернеет и плесневеет, а чистили сухо, ножом да тряпицей. Шляпки нанизывали на суровые нити или раскладывали на решёта, не тесно, чтобы гриб гриба не касался, и ставили в лёгкий печной дух после хлебов, а в вёдро довяливали связки на солнце. Хорошо высушенный гриб звонок, гнётся, а не крошится, и духовит так, что связку его слышно с порога.
Грибы сушёные впрок, на зимние щи
Взять крепких свежих боровиков, а к ним подосиновиков и подберёзовиков, не мыть, а очистить сухой тряпицей и ножом, крупные шляпки разрезать пополам, а ножки сушить отдельно. Нанизать грибы на суровую нить или разложить на застланные решёта, не тесно, и ставить в остывающую печь на самый малый жар с приоткрытой заслонкой, в несколько приёмов с передышками, часов на пять-шесть, покуда гриб не станет сухим и звонким, но гибким, а в ясный день довяливать связки на солнце под навесом. Хранить в связках или холщовых мешочках в сухом месте, подальше от муки и лука. Зимой горсть сушёных грибов замочить на ночь в холодной воде и варить в ней же: вода пойдёт в щи заодно с грибами, тёмная и духовитая.
Духовное Слово
У всякой обиды есть свой вес, и человек носит её при себе. Худое слово, неправый суд, чужая злоба. Всё это мы прячем за пазуху и там держим, будто камень, который однажды пригодится. Апостол Матфий, умирая под камнями, распорядился иначе. Он попросил положить с ним во гроб два первых камня, брошенных в него по закону, чтобы они свидетельствовали о его страдании за Христа. Орудия злобы стали у него знаками славы.
«Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5:11–12). Слово это кажется невозможным, пока обида свежа и горит. Но Господь не велит нам не чувствовать боли, Он говорит о другом, о том, куда эту боль девать. Не в себя, где она загниёт, а к Небу, где ей ведут счёт.
В этом вся разница между двумя людьми, обиженными одинаково. Мир держит камень за пазухой, и камень тот год от года тяжелеет, пока не ложится на самого носящего. Христианин несёт свой камень Богу, и камень становится свидетелем в его пользу. Раны за правду не стыд, а печать, и в свой час эта печать откроется. Апостол попросил похоронить с собою два камня и был прав дважды: и перед Богом, у Которого ничего не пропадает, и перед людьми, которые доныне помнят не бросавших, а побиваемого.
Вот и свидетельство Матфеева дня. Вспомни нынче ту обиду, что носишь дольше всех, и не спорь с нею, не оправдывайся, не перебирай в уме, кто был прав. Отдай её Богу простыми словами и оставь у Него. Сегодняшний камень пусть станет свидетелем за тебя, а не грузом в тебе.
Апо́столе святы́й Матфи́е, испроси́ нам у Го́спода се́рдце незло́бивое, да не соберём ка́мней за па́зухой, но вся́кую оби́ду отдади́м Бо́гу. Моли́ Бо́га о нас.
Апо́стол Матфи́й
Апо́столе святы́й Матфи́е,/ моли́ Ми́лостиваго Бо́га,/ да прегреше́ний оставле́ние// пода́ст душа́м на́шим.
Апостол Матфий был тем, кем Церковь заделала первую свою пробоину. Учеником из семидесяти он был поставлен на место отпавшего Иуды, и Дух Святой в Пятидесятницу почил на нём наравне с прочими. А грамоте Божией учил его в Иерусалиме сам старец Симеон Богоприимец, державший на руках Младенца Христа. Собственный кондак зовёт его чудоносцем, чьё вещание, светозарное, как солнце, «просвеща́ет язы́ческую Це́рковь благода́тию». Молятся апостолу о верности до конца и о том, чтобы Господь восполнил всякую утрату.
Змеиный день Церковь отдала апостолу, над которым не властны ни гад, ни зелье. Господь, посылая учеников, обещал: «будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им» (Мк. 16:18), и на Матфии слово сбылось буквально. В Македонии язычники поднесли ему питьё, отнимавшее зрение, он принял чашу, призвав Христа, и остался невредим, а ослепших от неё исцелил, и было их больше двухсот пятидесяти. Даль знает змеиную повадку: «Змея умирает, а все зелье хватает». Злоба мира жалит до последнего часа, но там, где Христос, зелье теряет силу. Апостолу яд не в яд, а корова травы с гадюкой не разберёт, и оттого в Змеесосов день хозяин держал скотину при дворе. Своих Бог хранит Сам, а бессловесных хранить поставил человека, и апостолу дано обетование, а хозяину поручение.
Именины нынче у Матвеев, ибо месяцеслов исстари звал этот день Матвеевым. Имя Матфий значит «богодарованный», и апостольский жребий лёг на это имя как печать, ибо не слепой случай выбирал, а Даритель узнавал своё. Мощи апостола почивают в немецком Трире, в аббатстве его имени, которое зовут единственной апостольской гробницей к северу от Альп, а глава его и часть мощей, по преданию, хранятся в Риме. На Руси же этот день памятен Петровой победой. Нарву русские войска взяли 9 августа 1704 года, в день апостола Матфия, и в память того в Петербурге, на Петроградской стороне, на Большой Пушкарской улице, освятили храм с приделом апостола. Храм этот взорвали в 1932 году, и ныне его собираются воссоздать.
Святой апостол Матфий был из колена Иудина и родился в Вифлееме. С раннего детства изучал он священные книги и закон Божий в Иерусалиме под руководством святого Симеона Богоприимца и от него был наставлен в добродетельной жизни. Когда Господь явил Себя миру, Матфий внимал Его учению и видел чудотворения. Исполнился он к Нему любовью, оставил мирские заботы и последовал за Ним. Господь же, видя чистоту его души, причёл его к семидесяти меньшим апостолам, о которых сказано: избрал Господь и других семьдесят учеников и послал их по два пред лицем Своим (Лк. 10:1).
По вознесении Господнем сонм двенадцати, лишившись отпавшего Иуды, утратил свою полноту. Тогда верховный апостол Пётр стал посреди собрания первых христиан и сказал, что на место погибшего должно избрать одного из тех, кто пребывал с ними во всё время земного служения Господа. И поставили двоих, Иосифа, называемого Варсавою, и Матфия, и помолились: Ты, Господи, Сердцеведец всех, покажи из сих двоих одного, которого Ты избрал. И бросили жребий, и выпал жребий Матфию, и он сопричислен к одиннадцати апостолам (Деян. 1:23–26) как двенадцатый. Избрание вскоре утвердил Сам Господь: в день Пятидесятницы Дух Святой сошёл и на Матфия, даровав ему равную с прочими благодать.
Когда апостолы метали жребий, кому в какую страну идти с проповедью, Матфию досталась Иудея. Там он и трудился, обходя города и веси. Предание говорит, что с благовестием Христовым доходил он и до Эфиопии, где претерпел многие мучения. Его влачили по земле и били, терзали железом и огнём, но, укрепляемый Христом, он переносил всё с радостью.
По иным же известиям апостол проповедовал и в Македонии. Там язычники, желая испытать силу его учения, заставили его выпить отраву, лишавшую зрения. Матфий выпил её во имя Христово и не потерпел вреда, а ослеплённых ею, числом более двухсот пятидесяти, исцелил возложением рук и призыванием имени Христова. Диавол, не стерпев поругания, явился язычникам в образе отрока и повелел убить апостола. Но три дня искавшие не могли найти его: Матфий ходил среди них невидимым. Потом он сам явился и добровольно предал себя в их руки. Его связали и бросили в темницу, где бесы скрежетали на него зубами. А в следующую ночь в великом свете явился ему Господь, ободрил его, освободил от оков и отворил двери темницы. Наутро апостол снова безбоязненно проповедовал. Когда же ожесточившиеся кинулись убить его, земля разверзлась и поглотила их, а оставшиеся в страхе обратились ко Христу.
Возвратившись в свой жребий, в Иудею, Матфий многих сынов Израилевых обратил ко Господу и подтверждал слово знамениями. Именем Христовым возвращал он слепым зрение, глухим слух, умирающим жизнь, восставлял хромых, очищал прокажённых, изгонял бесов. В те дни первосвященником был Анан, гонитель христиан, повелевший сбросить с кровли храма апостола Иакова, брата Господня. Схватив Матфия в Галилее, иудеи привели его в Иерусалим на суд. Анан пред синедрионом произнёс долгую речь против Господа и Его учеников и закончил её так: пусть стоящий перед нами сам изберёт одно из двух: или следовать закону Моисееву и жить, или именоваться христианином и умереть. Подняв руки, святой Матфий отвечал: для меня имя христианина не преступление, а слава. Сам Господь говорит через пророка, что в последние дни назовёт рабов Своих новым именем (Ис. 65:15).
Получив дозволение говорить, апостол стал изъяснять ветхозаветные прообразы и пророчества о Христе. Помянул он обетование Аврааму о Семени, которым благословятся все племена, и несгораемую купину, прообразовавшую воплощение от Девы, о Которой предсказал Исаия: се, Дева во чреве приимет. Привёл слово Моисея: Пророка воздвигнет вам Господь, Его слушайте. Назвал вознесённого на древо змея, предуказавшего вольные страдания, и Исаиино слово: как овца, ведён был на заклание. Помянул и Иону, тридневно вышедшего из чрева китова во образ Воскресения. Анан в гневе прервал его законом о лжепророках, но Матфий отвечал: Тот, о Ком говорю, не только пророк, но Господь пророков, Бог и Сын Божий, единосущный и совечный Отцу, а я раб Его. На вопрос же, не покается ли, если дать ему время, сказал: да не будет, чтобы я отступил от истины, которую уже обрёл. Тогда первосвященник, затыкая уши и скрежеща зубами, закричал: хулит! хулит! И, велев прочесть закон о хулителях, изрёк: слова твои свидетельствуют против тебя, кровь твоя на голове твоей.
Апостола повели на место, называемое Вефласкила, что значит дом побитых камнями. Ведшим его он сказал: лицемеры, справедливо говорил о подобных вам Давид: толпою устремляются на душу праведника и осуждают кровь неповинную (Пс. 93:21). Два свидетеля, по закону, возложили руки на его голову и первыми бросили камни. Святой же просил, чтобы эти два первых камня были погребены вместе с ним, как свидетели его страдания за Христа. Побиваемый камнями, он поднял руки и предал дух Господу. Мёртвому же, из угоды римлянам, отсекли голову, будто противнику кесаря. Верующие взяли тело апостола и с честью предали погребению, славя Господа.