Макарьев день, Макар-весноуказчик
Вчера Макар гряды копал, а ныне Макар в воеводы попал (В. И. Даль)
Светает нынче поздно, и первое, что видит вышедший на крыльцо, есть не свет, а цвет. Снег у крыльца лежит серым, дальше к изгороди голубеет, а на самом краю поля, там, где встаёт солнце, делается розовым, и полоса эта совсем узкая. Лес за полем стоит чёрной стеной без единого просвета. Иней сел за ночь на прясла и на колодезный журавль, и сел не крупой, а длинной хвоёй, какая берётся только в тихую морозную ночь. Дым из труб идёт прямо вверх, не заваливаясь ни на какую сторону. Тихо так, что слышно, как в соседнем дворе бросили охапку сена. А свету против крещенского прибыло заметно, и солнце встаёт левее прежнего, что видно простым глазом от одного и того же места на крыльце.
На это самое небо мужик и глядит, и глядит долго, дольше, чем нужно человеку, вышедшему за дровами. Стоит он без шапки в руках, чуть запрокинув голову, и губы у него шевелятся, потому что он перебирает про себя всё, что видит, тронет ли крышу капель, не заходит ли с полудня муть, много ли было ночью звёзд, не заворачивает ли снег у забора первым завитком метели. Смотрит он не о нынешнем дне. По одному этому утру он скажет, каков будет весь февраль и когда придёт весна, и оттого зовут нынешнего святого Макаром-весноуказчиком.
Мужику сегодня решать, на сколько урезать корм скотине и урезать ли вовсе, придётся ли идти в извоз ради хлеба или дотянут свои запасы. Оттого он и стоит на крыльце дольше, чем нужно, и оттого лицо у него не мечтательное, а сосредоточенное до угрюмости.
Молодого отшельника Макария оболгала соседская девица, и всё селение поверило ей с первого слова и избило его палками. «Не всякому слуху верь» (Даль), а он и не оправдывался вовсе.
Вчера гряды, а ныне воеводство, и в одни сутки переменяется всё. Только мужик на крыльце меряет, и мера эта нужна ему не из любопытства, а чтобы хватило. «Не по образцам зима и лето бывают, а по воле Божией» (Ермолов). Небо ему свидетель, но не поручитель.
Народные Традиции
Первого февраля, на Макарьев день, крестьянин по первому числу нового месяца судил обо всём феврале и о близкой весне, отчего и звали Макария весноуказчиком. «Какова погода первого числа, таков и весь февраль» (народный месяцеслов), и слово это принималось не как догадка, а как рабочее сведение, по которому в тот же день решали хозяйские дела.
Весноуказатель есть день, поставленный смотреть далеко вперёд, за границу своего срока. Зимний день читает тепло, и человек спрашивает не о нынешнем, а о том, чего ещё не наступило. Спрашивает же он не от праздности. Ему сегодня надо решить, хватит ли корма скотине или кого-то пустить на убой, когда браться за починку сохи, что в этот год сеять и сколько и какого зерна оставить на посев, и всякое из этих решений требует знать срок, а срок никому не известен. Примета здесь стоит не вместо веры, а вместо меры, которой у мужика нет. Мерить он умеет всё, сено ростом человека, зерно палкой с зарубками, солому навильниками. А срок мерить нечем, и вместо мерки на срок кладётся утро. Отсюда и сила приметы, отсюда же и её собственная мера. Она годится там, где надо выбрать из двух работ, и перестаёт годиться там, где решается судьба, ибо «Бог старый хозяин, лучше нас знает, что к чему» (Ермолов), и Своего срока под мерку не кладёт.
Само имя стояло в этом дне не последним делом. Макарий по-гречески значит «блаженный», и на этом стояло всё народное почитание. Одноимённых святых Макариев память сводит к одному числу, и в народном сознании они слились в единого Макария, охранителя скота и защитника душ человеческих. В костромских обходных песнях, при первом весеннем выгоне стада, его поминали рядом с Егорием и почти наравне, «Егорий наш храбрый, Макарий преподобный, спаси нашу скотинку, всю животинку». В песне прямое прошение двум святым о скотине. Рядом с блаженным именем держалась и другая память, о бедняцкой доле. «Нашему Макарке все огарки» (Даль), говорили о том, кому всякий раз достаётся последнее, и одно имя вместило разом и блаженство, и последний огарок, а народ этого противоречия не сглаживал.
Имя Макара вошло и в присловье о самой дальней дороге, «Куда Макар телят не гонял» (народный месяцеслов).
Приметы этого утра разобраны наперечёт. Капель на Макария сулила раннюю весну, и ясному солнечному утру верили как обещанию скорого тепла. Разгулявшаяся метель обещала метельную и масляную пору, и ждали её без радости. Обильный иней в это утро обещал летом много мёду, а частые звёзды в ночь под Макария говорили, что зима стоять будет ещё долго. Разряды у этих примет два, и они неравны. Капель, метель и звёздная ночь глядят на дни вперёд, и это простое наблюдение за небом, чаще всего верное, ибо ясное морозное утро и вправду держит устойчивую погоду, а завившаяся позёмка и вправду ведёт к метели. А иней, по которому судят о летнем мёде, перешагивает через целый сезон и стоит уже не на наблюдении, а на вере, что год связан весь и по одному его концу можно достать до другого. Это второе и есть весноуказание в собственном смысле.
Трапеза Дня
Мясо в феврале идёт на стол баранье, и это не прихоть, а порядок. Свиней колют к Рождеству, и к концу зимы от того забоя остаётся немного. Овца же на крестьянском дворе живёт иначе, её держат ради шерсти и приплода, а на мясо берут поодиночке и по случаю, чаще всего старую или яловую, которую незачем кормить до весны. Оттого баранина зимой еда не будничная. Мясо у неё жирное и духовитое, жир застывает быстро и белым, и требует она обхождения особого.
Грудинку с репой не пекут и не жарят, а варят в одном горшке, и навар потом заправляют подпалой, то есть маслом, прогретым с мукою. «Репа брюху не крепа» (Даль), а в бараньем навару она набирает жира и делается сытной. В старых поваренных книгах кушанье это записано дважды, и как репа с бараньей грудинкой, и как грудинка с репой, а подают его на блюде, выложив репу и обложив её грудинкой.
Грудинка баранья с репой
Грудинку баранью, около 1,2 килограмма, разрубить на куски вместе с костями, залить холодной водою и вскипятить, а как закипит, снять накипь дочиста. Посолить, положить луковицу, корень петрушки и порей и держать на тихом огне. Репу, около килограмма, вымыть, нарезать мелкими кубиками и опустить к мясу, и варить, покуда и грудинка, и репа не станут мягкими. Тогда положить две ложки сливочного масла, прогретого с двумя ложками муки, и вскипятить раза два, чтобы навар загустел. Перед подачей посыпать рубленой зеленью петрушки и укропа, а кто любит, толчёным душистым перцем.
Духовное Слово
Счёт есть первая работа хозяина, и делает он её прежде всякой другой. «Деньга счёт любит, а хлеб меру» (Даль), и в умении этом вся его крепость, потому что всё, что во дворе можно потрогать, можно и перечесть. Одного только на палку с зарубками не положить, и это срок. Сколько ещё держать скотину на сухом корму, рано ли тронется лёд, будет ли февраль метельным. Мерить нечем, а знать надо, и вот тогда человек выходит на крыльцо и кладёт мерку на утро.
Или какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силён ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, пока тот ещё далеко, он пошлёт к нему посольство просить о мире (Лк. 14:31–32).
В житии есть эта самая минута, и стоит она не в побоях, а в том, что было после них. С избитого потребовали поручителя за чужой грех, и, еле переводя дух, он попросил поручиться служившего ему человека. И вот тут он сел и сосчитал. Драться было нельзя, доказывать некому, а войско стояло против него всем селением, и своих десяти тысяч он не насчитал. Тогда он послал просить о мире и принял условия целиком. Долг за грех, которого не совершал, он выплачивал корзинами, молча и до конца.
Тут и открывается, чем один счёт отличается от другого. Мужик на крыльце считает верно и считает нужное, он смотрит на свои силы и на свои запасы, ровно как царь смотрит на свои десять тысяч. Беда начинается тогда, когда мерку кладут не на своё. Утро само по себе не знает ничего о марте, а по одному утру выходит приговор двадцати девяти дням, и приговор этот человек потом носит с собою весь месяц и по нему решает. Мерка, положенная на Божий срок, всякий раз оказывается короткой. А та мерка, которую положил на себя Макарий, оказалась впору, потому что мерил он не погоду и не чужую вину, а собственные силы, хватит ли его плести корзины день и ночь, и их хватило.
И вот прямое слово, ради которого всё сказанное. Тебе сегодня тоже надо решить, и решить без полного знания, потому что полного знания не будет никогда. Дал ли ты начало своему покаянию? Сколько ты грехов смыл своими слезами? Сколько шагов сделал к своему спасению? Собрал ли ты богатство там, где воры не подкапывают и не крадут? Можешь ли ты сосчитать, сколько времени у тебя осталось, и готов ли предстать перед Богом и держать ответ на суде Его? Садись и считай, чтобы не уподобиться человеку, который начал строить и не смог окончить, и выставлен он в притче на смех не зря. Только считай своё. Сколько у тебя сил, сколько времени, сколько терпения, и хватит ли этого? И ответ известен, хватит, ибо и задачи даются по силам, и крест по плечам, но только нужно делать шаг и другой и третий, и с пути не сбиваться и стезю держать.
Нынче можно сделать одно простое дело. Вспомнить человека, о котором когда-то поверил дурному по одному слуху, и сказать о нём доброе слово, а если есть возможность, то и ему самому. Срок же, которого не знаешь, оставить Тому, Кто его отмерил. Суд по слуху скор, а милость не торопится, и в этом её сила.
Преподо́бне о́тче Мака́рие, оболга́нный и не отмсти́вый, чужи́й долг я́ко свой поне́сый, испроси́ нам у Го́спода ума́ се́сти и сочести́ пре́жде де́ла, и се́рдца, е́же не суди́ти по еди́ному у́тру. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Мака́рий Вели́кий, Еги́петский
Пусты́нный жи́тель и во пло́ти А́нгел, / и чудотво́рец яви́лся еси́, Богоно́сне о́тче наш Мака́рие, / посто́м, бде́нием, моли́твою, Небе́сная дарова́ния прии́м, / исцеля́еши неду́жныя и ду́ши ве́рою приходя́щих ти́. / Сла́ва Да́вшему тебе́ кре́пость, / сла́ва Венча́вшему тя, // сла́ва Де́йствующему тобо́ю все́м исцеле́ния.
Молятся преподобному Макарию о даре рассуждения, о терпении напраслины и клеветы, об избавлении от бесовских наветов, а как чудотворцу и об исцелении в болезни. Но попечительство его над всяким православным домом куда шире и заметнее, чем думают. Утреннее правило открывается его молитвой. Первая молитва по пробуждении, «Боже, очисти мя грешнаго, яко николиже сотворих благое пред Тобою», надписана его именем, и следом за нею идут ещё три его же. Всякий, кто встаёт и молится, начинает день словами египетского пустынника, умершего шестнадцать веков назад, и чаще всего об этом не знает.
Святым этого числа его сделала напраслина, принятая без единого слова в свою защиту. Оболганный целым селением, он не стал искать правды, а взял на себя чужой долг, и когда правда открылась сама и люди пошли к нему с покаянием, ушёл ночью от их почестей так же тихо, как принимал побои. «Клевета что уголь: не обожжёт, так замарает» (Даль), а его она не замарала, потому что он не стал от неё отмываться. Народный день весь о скором суждении, ибо по одному утру судят обо всём месяце и потом с этим судом живут. Над таким днём и стоит тот, кого самого рассудили по одному слуху и рассудили ложно, и кто ответил на поспешный суд не обидой, а работой.
Мощи преподобного почивают в итальянском городе Амальфи, часть их осталась в основанной им обители в египетской Скитской пустыне, ныне Вади-Натрун. А в России есть образ его, ради которого стоит поехать. В Великом Новгороде, в церкви Спаса Преображения на Ильине улице, на хорах, в малой камере Троицкого придела, стоит Макарий Египетский письма Феофана Грека, писанный в 1378 году. Феофан расписал за свою жизнь больше сорока храмов, и уцелел из них один этот. Старец на стене писан белыми ударами по тёмному, в рост человека, и лик его таков, что видевшие однажды помнят его всю жизнь. Образ этот древнейший из русских его образов, намоленный шесть с половиной веков, и поклониться ему можно и ныне.
В Петербурге его имя носит домовый храм при Горном институте, на 21-й линии Васильевского острова.
Именины нынче у Макаров. Имя греческое, Макариос, и путь его в языке стоит проследить по порядку. Сперва так называли богов, потому что блаженство почиталось свойством бессмертных. Потом слово перешло к умершим праведникам, вошедшим в покой. А после Господь начал им каждую заповедь Нагорной проповеди, и блаженство сделалось достоянием живых и нищих духом. Так что имя нынешнего святого есть, по существу, первое слово заповедей блаженства, и народ, звавший его блаженным Макаркой и деливший с ним последний огарок, попал точнее, чем сам знал.
Преподобный Макарий Египетский родился в египетской стране, в селении, носившем название Птинапор. Родители его были соимённые древним святым праотцам. Отец назывался Авраамом и был пресвитером, мать носила имя Сарры. Супружество их было неплодным, и они решили проводить целомудренную жизнь, не разлучаясь друг с другом, а проживая вместе. Многие годы жили они, соединённые духовным сожитием, а не плотским. Украшали жизнь свою воздержанием и постом, частыми молитвами, неослабным бдением, щедрою раздачею милостыни и странноприимством.
В то время напали на Египет варвары и разграбили всё имущество жителей. Лишились всего и родители Макария и хотели уже удалиться из отечества в иную страну. Но однажды ночью явился Аврааму во сне святой патриарх Авраам, в виде почтенного, убелённого сединами старца в блестящей одежде. Он утешал его в несчастии, повелевал уповать на Господа и не отлучаться из пределов египетских, а переселиться в селение Птинапор. И предсказал, что Бог благословит его рождением сына, как некогда благословил самого патриарха. Пробудившись, Авраам пересказал видение жене своей Сарре, и они оба воздали хвалу Богу и немедленно переселились.
Вскоре Авраам так сильно заболел, что был близок к смерти. И увидел он в сонном видении, будто ангел Господень вышел из алтаря, приблизился к нему и сказал: «Авраам, Авраам! встань с одра твоего». Авраам отвечал, что болен и потому встать не может. Тогда ангел, взяв больного за руку, с кротостью сказал ему: «Бог помиловал тебя, Авраам, Он исцеляет тебя от болезни твоей и дарует тебе Своё благоволение, ибо жена твоя Сарра родит сына, соимённого блаженству». Пробудившись, Авраам почувствовал себя совершенно здоровым. Вскоре Сарра зачала в старости, и родился у неё сын, которому нарекли имя Макарий, что значит «блаженный».
Когда отрок достиг совершенного возраста, родители пожелали, чтобы он вступил в супружество, хотя сам он к тому желания не имел и всеми силами противился, желая обручиться единой нетленной невесте. Однако, подчиняясь воле родителей, он повиновался им. По совершении брачного пира, когда новобрачных ввели в брачную комнату, Макарий притворился больным и не прикоснулся к своей невесте, молясь, дабы Господь даровал ему оставить мирскую жизнь. Вскоре супруга его занемогла сильной горячкой и скончалась на глазах Макария, непорочной девственницей отойдя в вечную жизнь. Макарий возблагодарил Бога и говорил себе: «Внимай себе, Макарий, и имей попечение о своей душе, ибо и тебе вскоре предстоит оставить эту земную жизнь».
Отец его вступил в преклонные лета, от старости и болезни лишился зрения, и Макарий с любовью ухаживал за ним до самой кончины. Спустя шесть месяцев после отца скончалась и Сарра. Похоронив родителей, Макарий раздал всё своё имущество бедным на помин души почивших. И была на сердце его великая печаль, что не имеет он никого, кому мог бы открыть свою тайну и получить добрый совет.
Пришёл к нему на трапезу почтенный старец-инок, живший в пустынном месте невдалеке от селения. Наутро Макарий пришёл к нему и открыл ему тайну своего сердца. Ночью старец пришёл в восторженное состояние и увидел собор иноков в белых одеждах и с крыльями, которые обходили вокруг спящего Макария и говорили: «Встань, Макарий, и начни указанное тебе Богом служение; не откладывай этого на другое время, ибо ленивый поступает неблагоразумно, а неленивый зарабатывает и его плату». Наутро старец отпустил его с наставлением: «Чадо! что имеешь намерение сделать, делай скорее». Он же обучил Макария обычному иноческому рукоделью, плетению корзин, и устроил ему отдельную келью.
Один из жителей ближнего селения имел дочь, а бедный юноша, которого она любила, сватался и получил отказ. Спустя время девица оказалась непраздною, и юноша, научаемый учителем злобы, велел ей сказать, что виновен живущий около них отшельник. Родители с побоями допрашивали её, и она отвечала: «В этом виновен отшельник ваш, которого вы считаете святым». Уязвлённые её словами, родные бросились к жилищу святого, вытащили его из кельи, долго били и привели в селение. Здесь, собрав множество разбитых сосудов и черепков и связав их верёвкою, повесили святому на шею и водили его по всему селению, надругаясь, толкая и терзая за волосы, и восклицали: «Этот монах осквернил нашу девицу, бейте его все!» Проходивший мимо благоразумный человек сказал им: «Долго ли вы будете бить невинного странствующего инока, достоверно не узнав, справедливо ли обвинение?» Но они не слушали, покуда Макарий не остался полумёртвый на дороге.
Родители девицы потребовали поручителя в том, что он будет её кормить. Еле переводя дух, Макарий просил служившего ему человека быть за него поручителем, и тот, готовый умереть за святого, поручился. Несколько оправившись от ран, Макарий стал усиленнее трудиться над своим рукоделием, говоря сам себе: «Ты теперь, Макарий, имеешь жену и детей, и посему тебе необходимо работать день и ночь». Делая корзины, он продавал их и вырученные деньги отсылал на прокормление девице.
Когда же ей наступило время рождать, постиг её праведный суд Божий. Долго она не могла разрешиться от бремени и страдала многие дни и ночи. И, не желая того, принуждена была открыть истину: «Я достойна ужасного наказания за то, что оклеветала праведника». Весть разнеслась по селению, и все жители решили идти к преподобному с плачем и просить прощения. Но Макарий не желал почести и славы от людей, ибо приятнее ему было принимать бесчестие, нежели честь. И с наступлением ночи он встал и удалился из тех мест.
Пошёл он на Нитрийскую гору, прожил там три года в пещере, а после пришёл к Антонию Великому, чьим искреннейшим учеником и соделался. По совету его удалился в скитскую пустыню, где так просиял подвигами, что получил от братии название «юноша-старец». Здесь боролся он с бесами день и ночь. Однажды нёс он из пустыни пальмовые ветви для плетения корзин, и встретил его диавол с серпом, и хотел ударить, но не мог. И сказал: «Макарий! Из-за тебя я терплю великую скорбь, потому что не в состоянии победить тебя. Ты постишься, ничего вовсе не ем и я; ты бодрствуешь, и я никогда не сплю. Одно, впрочем, есть, в чём ты превосходишь меня». Преподобный спросил, что это такое. «Смирение твоё, отвечал диавол, вот почему я и не могу бороться с тобою».
Сорока лет Макарий получил от Бога дар чудотворения, пророчества и власть над нечистыми духами, был посвящён в сан священника и поставлен аввою иноков скита. При блаженной кончине Антония Великого он присутствовал и, как некое богатейшее наследство, получил посох его, а вместе с посохом принял сугубо и дух Антония.
Когда воцарился Валент арианин, воздвиг он жестокое гонение на православных, и епископ Лукий послал воинов в пустыню, чтобы схватить и отправить в изгнание всех отцов пустынников. В числе первых были схвачены оба Макария, египетский и александрийский. Их посадили на корабль и отвезли на отдалённый остров, жители которого не знали истинного Бога. Дочь идольского жреца, одержимая бесом, побежала им навстречу, взывая: «Для чего вы пришли сюда? Ведь этот остров наше давнишнее жилище». Преподобные, сотворив молитву, изгнали беса, и девица стала совершенно здоровою. Отец её тотчас уверовал во Христа и принял святое крещение, и все жители того острова обратились ко Христу и обратили свой языческий храм в христианскую церковь. Узнав о случившемся, Лукий был сильно пристыжён и тайно послал вернуть отцов в места их прежнего обитания.
Достиг преподобный преклонного возраста, имея девяносто семь лет от роду, и время кончины не осталось ему неизвестным. Явились ему в видении два благолепных мужа и сказали: «Радуйся, Макарий!» Один из явившихся был преподобный Антоний, другой преподобный Пахомий. И сказали они: «Нас послал Господь Иисус Христос, чтобы возвестить тебе твою радостную кончину. В девятый день после нынешнего ты отойдёшь в вечную жизнь». Тогда призвал Макарий учеников своих и сказал: «Чада! вот наступило время моего отшествия отсюда, а вас я передаю благости Божией. Итак, сохраняйте отеческие уставы и предания постников». В девятый день явился ему херувим с множеством ангелов и звал его в жизнь вечную. Простившись со всеми и помолившись, преподобный возвёл очи и простёр руки горе и произнёс: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой». И с сими словами предал свою блаженную душу Господу.