Кузьма Огородник

Сей морковь и свеклу на Козьму (Даль)

    Начало мая стоит тёплое, да неверное. К полудню земля на огороде прогревается так, что ком рассыпается в руке, а ночью с реки опять тянет холодком. У плетня распустилась черёмуха, и старики, глядя на неё, говорят, что черёмуха цветёт к похолоданию. Стойкое тепло, говорят они, придёт, когда зацветёт рябина. Всё кругом встаёт и тянется к свету, и в такую пору «Убери пень в вешний день, и пень будет пригож» (народный месяцеслов). С утра в роще кукует кукушка, а под вечер проходит первый майский дождь, короткий и тёплый, и ребятишки выбегают под него с непокрытыми головами.

 Хозяйка поднимается затемно. Ей лет сорок, она сухощавая, с обветренным усталым и добрым лицом и внимательными серыми глазами, в тёмном платке, стянутом узлом под подбородком, в посконной рубахе и клетчатой понёве. В руке у неё узелок с морковным и свекольным семенем. Пока деревня спит, она идёт к роднику за околицей, присаживается на корточки и опускает узелок в студёную воду. Никому об этом не говорит, и соседке, которая окликает её с крыльца, отвечает, что ходила по воду. Так она будет ходить три зари подряд.

 Днём хозяйка берёт лопату и копает гряды у самой избы. Земля поддаётся легко, тёмная и рыхлая, с прошлогодним перегноем. Она выбирает из неё жёлтых червячков-проволочников и бросает курам, приговаривая присловье дня о Кузьме, который заглянул в погреба, взял лопату и вскопал землю у избы. В погребе и правда пусто, и огород надо закладывать заново.

 А на дальнем византийском берегу, много веков назад, епископа Косму вернули из ссылки. Его привели к судьям исхудалым, в поношенной ризе, и все ждали, что заточение сделало его уступчивым. Но епископ стоял перед ними так же, как в первый раз, и так же отказался хулить святые иконы. Его снова увели, и больше он не вернулся.

 Семя прячут в землю, а всходы видит весь мир.

Народные Традиции

    Первое мая звалось в народе Кузьмой Огородником, по святителю Косме, епископу Халкидонскому, исповеднику. Имя Косма народ выговаривал по-своему, Кузьмой, и святитель, пострадавший за святые иконы, сделался в деревне попечителем гряд, рассады и всякого посева. Человеку, рождённому в этот день, полагалось быть огородником, и тогда, по народному слову, будет у него в судьбе «путь, а не беспутье».

 На Кузьму копали гряды и приговаривали: «Пришёл Кузьма – заглянул в погреба, лопату взял – у избы землю вскопал» (народный месяцеслов). Зимние запасы к этой поре кончались, погреб пустел, и пора было закладывать огород. Сеяли морковь и свёклу, и в Московском краю день этот считался для них самым подходящим. Заодно поминали и мученика Иоанна Нового, которого Церковь чтит нынче: «На Ивана Нового сей морковь и свеклу» (народный месяцеслов).

 Под морковь готовили гряду с плодородной, рыхлой землёй, заранее сдобренной навозным перегноем. Примечали, что морковь хорошо удаётся там, где прежде росли огурцы или лук. Больше всего досаждал ей проволочник, жёлтый червячок-личинка, и его тщательно выбирали из земли до посева. «Огород для семьи подмога» (народный месяцеслов), говорили хозяйки.

 Перед посевом рачительные хозяйки выходили утром к студенцам, к колодцам и родникам, смачивать семена. Иные считали правильнее три утренние зари кряду вымачивать их речной водой. Всё это делали скрытно от чужих глаз, потому что, по старому слову, завистливый глаз здесь много вредит. За этим страхом стояла простая правда, что чужая зависть и пересуды ещё никому не помогли, а доброе дело любит тишину. «Сердце без тайности – пустая грамота» (Даль).

 Радовались первому майскому дождю и смачивали им голову, чтобы волосы росли густо, как майская трава.

 На сибирском Севере, в Тюменском краю, в начале мая начиналась неводьба. Человек десять или пятнадцать соединялись в артель, чтобы завести общий невод, и каждый пайщик вносил свою часть мерёжи, верёвок для тетивы и прогона, кибасьев и наплавов. Кибасьями звали просушенные куски глины в форме сплюснутого шара с отверстием посередине, а наплавы делали больше из тополёвой коры, которую называли сухариной. Кибаси шли грузилами на нижнюю тетиву невода, а наплавы держали на воде верхнюю, и тетивой звали кромочные верёвки, на которых невод держится. «Море – рыбачье поле» (народный месяцеслов), говорили рыбаки, и весенний лов был для них тем же, чем пашня для хлебороба. Было у них и своё весёлое слово к рыбе. Архангельские рыбаки, насаживая на крючок червя, приговаривали: «Рыба свежа, наживка сальна, клюнь, да подёрни, ко дну потяни». А в южной Сибири, прежде чем забросить невод, звали: «Идите, рыба и малая рыбица, в мой матерь невод, широку матню». Рыбак уговаривает рыбу, как хозяйка уговаривает корову идти домой, с лаской и с усмешкой над собой, а улов всё равно посылает Бог.

 В Петрозаводске на первое мая встречали весну. Собирались всем миром на горке, садились пировать, а потом пели и плясали. Весну кликали песней: «Весна красна, тёплое летечко! Люли-люли, малым деточкам по яичечку. Весна красна, что ж ты нам вынесла? По яичечку, красным девушкам по женишечку». В иной песне весна, будто хозяйка, просит ключи у девушки: «Весна Дуньку кличет: дай, Дунька, ключи отомкнуть землицу, выпустить травицу на раннее лето, на буйное жито». Весна в этих песнях живая и щедрая, как в детской сказке. Детям она несёт по яичку, девушкам по женишку, а землю отпирает Дунькиными ключами.

 Приметы дня. Зацвела рябина, тепло будет стойкое. Зацвела черёмуха, жди похолодания. Закуковала кукушка в этот день, ждали тёплого и урожайного лета; закуковала на сухом дереве, к заморозкам, на зелёном, к доброй погоде.

Трапеза Дня

    Морковь на русском огороде знали давно и звали по-разному, в иных губерниях морквой и барканом. Осенью её убирали в погреб, а часть резали соломкой и сушили, чтобы зимой, размочив в холодной воде, класть в щи и в кашу. К Кузьме Огороднику погреб пустел. Из всех запасов в ларе оставалась горстка морковок, и новую морковь сеяли в те же дни, когда доедали старую.

 Морковь клали в кашу. Старые поваренные книги учат варить кашу с морковью так. Морковь очищают, мелко режут и прогревают в масле, помешивая, пока она не размякнет, а потом вливают воду с молоком и засыпают крупу. Брали для такой каши овсяную, пшеничную крупу или пшено. Каша выходила вязкая, на воде с молоком, и правило было такое, что крупу сначала разваривали в кипящей подсоленной воде, пока она набухнет, и только потом доливали горячее молоко.

 К маю, когда скотина вышла на первую траву, молока в доме прибавлялось, и вязкая молочная каша становилась едой будничной и сытной. Детей звали к столу шуткой «Кашка на ложки, а молодец на ножки» (Даль), и ставили кашу на стол одной большой миской.

 Каша пшённая с морковью

 2 крупные моркови очистить, мелко покрошить и сложить в горшок с 3-мя ложками сливочного масла. Прогревать, помешивая, четверть часа, пока морковь не станет мягкой и масло не окрасится в оранжевый цвет. Влить 3 стакана горячей воды, посолить и довести до кипения. 2 стакана пшена перебрать, несколько раз промыть горячей водой, всыпать в кипящую воду с морковью и варить, помешивая, пока пшено не набухнет и не впитает воду. Тогда влить 3 стакана горячего молока, перемешать, закрыть горшок и томить в печи, чтобы крупа упрела, а каша загустела. Подавать горячей, с куском сливочного масла. Выйдет на четверых.

Духовное Слово

    Хозяйка смачивает семена до зари и сеет их тихо, никому не сказавшись. Потом семя лежит в земле, и никто не видит, что с ним делается. Только через много дней, когда покажутся всходы, станет ясно, что работа была не напрасна. Доброе растёт втайне, а плод его являет Бог.

 чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф. 6:4).

 В Константинополе, под властью турок, жил юноша Иоанн. Он честно торговал на площади, а соседи, отпавшие от Христа, завидовали ему и искали, как его погубить. Иоанн пришёл к духовному отцу, исповедал свои грехи и сказал, что хочет пострадать за Христа. Старый протопресвитер не стал его хвалить. Он сказал, что к такому подвигу готовятся долго, постом и молитвой, что очищенной душе Бог Сам укажет путь, и обещал молиться о нём. Никто на площади не знал об этом разговоре. Но когда враги обступили Иоанна у его лавки и стали клеветать на него, он ответил им без страха. Мужество его выросло из той тихой исповеди и из молитвы старика, которой никто не видел.

 Бывает добро напоказ, которое ищет, чтобы его заметили, и добро тайное, которое делается для Бога. Отличить их просто, ибо показному нужны свидетели, а тайное не огорчается, если о нём никто не узнает. Тайное добро не пропадает. Его видит Тот, Кто видит семя в земле, и в свой срок Он даст ему взойти.

 Если вы знаете о трудностях близкого человека, которому хочется помочь, да всё недосуг, найдите время и сделайте это тихо, так, чтобы он и не догадался, от кого помощь. Помяните его в утреннем правиле, чтобы помощь пошла ему на пользу, а имя его подайте на литургии. Остальное довершит Бог.

 Святи́телю Христо́в Космо́ и му́чениче Иоа́нне, вы ве́ру Христо́ву в заточе́нии и во огни́ соблюдо́сте; умоли́те Го́спода, да и мы, в тишине́ до́брая творя́ще, сла́вы челове́ческия не и́щем и в час испыта́ния Христа́ не отве́ржемся. Моли́те Бо́га о нас.

Святи́тель Косма́, епи́скоп Халкидо́нский, испове́дник, и му́ченик Иоа́нн Но́вый, Яни́нский

Пра́вило ве́ры, и о́браз кро́тости,/ воздержа́ния учи́теля/ яви́ тя ста́ду твоему́/ я́же веще́й и́стина;/ сего́ ра́ди стяжа́л еси́ смире́нием высо́кая,/ нището́ю бога́тая, о́тче священнонача́льниче Космо́,/ моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Му́ченик Твой, Го́споди, Иоа́нн,/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ иму́щ бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.

    Святитель Косма был родом из Константинополя. Смолоду он оставил мир, принял монашество и жил строго, как подвижник, а потом его рукоположили во епископа Халкидона. Пришлась его служба на годы иконоборчества, когда еретики требовали от епископов отречься от почитания святых икон. Косма отказался. Его мучили и сослали в заточение, потом вызвали назад и снова потребовали того же, и он снова не уступил. Его мучили вновь, и мучения с ним делил преподобный Авксентий, а среди этих скорбей святитель отошёл ко Господу. Церковь называет его исповедником, то есть тем, кто исповедал веру страданиями.

 Мученик Иоанн Новый жил много веков спустя, в XVI столетии, под властью турок. Он был родом из Янины в Эпире, рано осиротел и ещё юным перебрался в столицу, где держал лавку на площади и честно жил своим ремеслом. Соседи по торговле, отпавшие от Христа, не терпели его обличений и завидовали его удаче. Они сговорились оклеветать его, будто когда-то в Трикке он отрёкся от Христа. Иоанн ответил, что этого с ним не было и не будет, и после побоев, темницы и голода был осуждён на сожжение. Он сам вошёл в огонь, а когда его вытащили, ему отсекли голову.

 Народ поставил на это число обоих, и оба остались в народной памяти огородниками. Косму русская деревня назвала Кузьмой и отдала ему гряды, а Иоанна помянула в присловье о морковном посеве. В житии обоих есть то, что нужно огороднику. Косма не бросил своего дела после первой ссылки и после неё стоял так же твёрдо, а Иоанн прежде, чем выйти исповедником на площадь, тихо исповедался духовному отцу и ушёл от него с его молитвой. Так и огород начинается каждую весну заново, с пустого погреба и голой земли, и родит только у того, кто не бросает его. Иоанна погубила зависть соседей, та самая, от которой хозяйки прятали свои семена, но веры его она не одолела. «Сытый волк смирнее завистливого человека» (Даль), и завистники обошлись с юношей хуже волков, а победителем вышел он.

 Святителю Косме и мученику Иоанну кланяются у иконы дня, в храме, где нынче звучат их тропари.

 Именинники нынче Кузьмы и Иваны. Имя Косма пришло из греческого, в нём слышится «украшение» и «порядок»; а Иоанн в еврейском языке значит «Бог милует».

 Святитель и исповедник Христов Косма происходил из Константинополя. С юных лет он возлюбил Христа, оставил суетный мир и постригся в монахи. Он проводил строгую подвижническую жизнь и достиг совершенства во многих добродетелях, так что сделался обителью Святого Духа.

 Впоследствии святой Косма был поставлен епископом в город Халкидон. В сане епископа он усердно защищал православное учение, которое в то время гнали еретики-иконоборцы.

 Еретики не раз принуждали святого отказаться от поклонения святым иконам. Но он мужественно стоял за православное учение и не подчинялся им.

 За свою твёрдость в православии святой Косма перенёс много мучений от гонителей и был сослан в заточение. Его вызвали из заточения и снова стали понуждать к непочитанию икон. Но святой Косма и тут остался твёрд в православии. За это его опять подвергли многим мучениям и огорчениям, и разделял их с ним преподобный Авксентий. Среди этих огорчений святой Косма и принял блаженную кончину.

 Родиной блаженного Иоанна был город Иоаннина в греческой области Эпир. Родители его были благочестивые христиане. Иоанн рано остался сиротой и юношей пришёл в Константинополь, чтобы трудом своих рук добывать себе пропитание. Как и прочие ремесленники и торговцы, он держал место на общественной площади и жил своим ремеслом, имея достаток во всём необходимом. Бог помогал ему во всех делах, потому что он жил добродетельно и строго исполнял закон Божий. Жители Константинополя прозвали его Эпиратом, по родной его земле.

 Константинополь в то время уже был под властью мусульман. Многие христиане, соблазнившись, переходили в магометанство, и особенно много было таких среди ремесленников и купцов. Со всех сторон соседями Иоанна по торговле были отступники. Он часто открыто спорил с ними и обличал их отступничество, ибо был юноша разумный и смелый в речах и говорил правду без страха. За это соседи возненавидели его. Досадовали они и на то, что дела святого шли всё успешнее, и стали завидовать ему и замышлять, какое бы возвести на него обвинение, чтобы его погубить. Иоанн видел их козни, но не устрашился, а ещё сильнее, всей душой, возжелал пострадать за истину Христову.

 Однажды он пришёл к своему духовному отцу, константинопольскому протопресвитеру, исповедал ему свои грехи, рассказал о вражде соседей и о своём желании пострадать за Христа и попросил полезного совета. Видя молодые годы святого, протопресвитер не советовал ему отдаваться на мучение. Он велел прежде внимательно испытать, не от диавола ли этот помысл, ибо диавол многих возбуждал к мученичеству, чтобы потом предать посрамлению, когда они не вынесут мук и отпадут от веры. Иоанн ответил, что надеется на Христа и твёрдо верует, что Он не отдаст его на поругание врагам, но укрепит Своею силою. Тогда духовный отец напомнил ему слово Божие «дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41) и сказал, что такое дело требует большого приготовления, непрестанного поста и молитвы, а когда человек очистится от греха, Бог Сам скажет ему, как поступить, ибо Бог вселяется в чистые души. Он отпустил юношу с миром и обещал молиться, чтобы Бог сохранил его от видимых и невидимых врагов.

 Наутро Иоанн снова пришёл к духовному отцу со светлым лицом и радостным духом. Он рассказал, что ночью видел себя во сне посреди пламени, не опаляемым, но ликующим, подобно трём отрокам в вавилонской печи, и просил подкрепить его молитвами. Духовный отец ответил: «Да укрепит тебя, чадо, Бог победить адского волка, – я разумею невидимого змия, – и да сподобит Он тебя увенчаться мученическим венцом».

 Когда Иоанн пришёл на рынок к своей лавке, ненавистники его, заранее сговорившись, стали говорить друг другу, не тот ли это человек, что открыто отрёкся от Христа в Трикке, а здесь держит себя как истинный христианин. Юноша спросил, о нём ли они говорят. Они ответили, что о нём. Святой сказал: «Со мною никогда не было и не будет того, чтобы я отрёкся от Христа Бога моего, в Трикке ли, в другом ли каком-либо месте. Я живу и всегда буду жить для Христа, Бога моего, и готов всегда умереть за Него».

 В ярости враги повлекли его к судилищу. Святой шёл поспешно, с сияющим лицом, будто на пир. На суде враги его были и клеветниками, и свидетелями, и судьями. Сначала они притворно жалели его и ласково уговаривали отречься от Христа, потом стали грозить, а не достигнув ничего, немилосердно избили и бросили в темницу. На другой день его снова били толстыми палками. Святой молча терпел, как твёрдый адамант, будто били не его, а кого-то другого, и только тихо молился. Он говорил, что ни ласками, ни мучениями его не победить и что он, как Христов раб, следует за Христом и за Христа умирает, чтобы жить с Ним вовеки. Его волокли по земле, рвали за волосы, били по щекам и снова заключили в узы.

 На третий день его опять били без милости, так что земля вокруг обагрилась кровью. Мученик терпел, будто не своим телом, то пел церковные песнопения, то говорил мучителям: «Бейте, бейте меня из всех сил ваших, и насколько можете увеличивайте побои; но тем не менее вы никогда не будете в состоянии отвратить меня от Христа моего». Устыдившись, мучители снова бросили его в темницу, несколько дней морили голодом и жаждой, а потом осудили на сожжение.

 Когда святого, скованного железными цепями, вели на смерть, «как овца на заклание» (Ис. 53:7), одни били его по лицу и бранили, а другие жалели и просили не губить своей юности. Но мученик шёл на смерть с великим торжеством, будто за великими почестями. Дойдя до разложенного костра, он не стал ждать, пока его бросят, а сам вошёл в пламя и встал посреди огня. Мучители за конец цепи вытащили его. Святой сказал им: «Зачем вы не даёте мне сгореть в пламени? Зачем препятствуете тому, чтобы я стал благоугодною для Христа жертвою?» Тогда судьи переменили решение, велели отсечь ему голову, а голову вместе с телом бросить в костёр. Так в 1526 году новый мученик Христов Иоанн Эпират принял мученический венец¹.

 Тело святого сгорело на костре, но верующие нашли уцелевшие от огня части его костей, взяли их и с благоговением хранили у себя, прославляя Христа Бога.

 ¹ Святой Иоанн скончался 28 апреля 1526 года (18 цветеня). Память его стоит первого мая, ибо в XVI веке разница стилей была десять дней, а ныне тринадцать.