Дмитриев день

Дмитриев день – зима уж лезет на плетень (народный месяцеслов).

    К восьмому ноября зима подходит к самому двору. Снег уже не тает к полудню, а лежит, и ложится он не ровным покровом, а так, как его кладёт ветер: с голого места сметает, а к плетню наваливает, и к нынешнему числу у заборов стоят первые сугробы. По снегу читается всякий след, где прошёл человек, где заяц, где вышел на дорогу волк. Река у берегов держит, и лёд там молодой, прозрачный, с воздушными пузырями, а на быстрине чернеет полынья и от неё идёт пар. День короток, работы в поле нет никакой, и у мужика впервые за полгода находится время смотреть и считать.

 Хозяин средних лет обходит свой плетень с вязанкой ивовых прутьев под рукой. Прутья он подтыкает там, где зиму выбило, и работа эта нехитрая, однако делается она не для красоты, а потому что плетень держит снег: подоткнёшь, и наметёт у двора, оставишь прореху, и выдует до земли. Идёт он медленно и, упираясь коленом в прутья, всякий раз глядит, докуда поднялся снег. Глядит он при этом не на снег, а через всю зиму, потому что по нынешнему дню судили не о зиме, а о весне, и счёт этот был для него делом рабочим. Лицо у него расчётливое, без улыбки, и руки делают одно, а голова занята другим.

 Церковь чтит нынче великомученика Димитрия Солунского. Он был проконсулом при дворе Максимиана, и император, не зная, что Димитрий тайный христианин, послал его наместником в Солунь именно затем, чтобы очистить область от христиан. Прибыв на место, Димитрий стал делать ровно обратное, за что и был пронзён копьями. После смерти Димитрий дважды спас свой город, и второй раз от голода, повернув к Солуни корабли с пшеницею, и оттого его зовут заступником и хранителем.

 День этот стоит на том, что по нему смотрят дальше, чем видно, то есть через всю зиму на весну. И устроен он так, что человеку в этот день есть на кого опереться, ибо дорога закрывается, свадебная пора идёт на спад, а деревня садится за один общий стол.

Народные Традиции

    Дмитриев день в народном месяцеслове стоит днём приметным, и приметы его не о зиме, а о весне. Коли выпадет нынче холод со снегом, весне быть поздней и холодной, а случится оттепель, и всей зимушке быть с мокрыми теплинами. Счёт этот не праздный и не праздничный, ибо от того, когда сойдёт снег, зависит, когда выедут сеять, а от сева зависит весь год, и ошибка в таком счёте стоила дорого. Про нынешнее число и сказано: «зима уж лезет на плетень» (народный месяцеслов), то есть пришла к самому двору и дальше будет только прибывать, а до весны от неё никуда не деться.

 Примечали в этот день и реки. Мужики ждали скорого ледостава и смотрели, далеко ли от берега отошёл молодой лёд, а в Сибири говорили прямо, что на Митрия реки замерзают и перевоз не ждёт. Кто не перевёз своё до нынешнего числа, тот будет ждать, покуда лёд не окрепнет, и ждать будет не день и не два, так что всякое дело за рекою старались кончить заранее.

 Осенняя свадебная пора к этому сроку идёт на спад, и говорили, что до Дмитра девка хитра, а после Дмитра ещё хитрее, то есть уже отдана. Последние свадьбы доигрывали и позже, а сватать по-новому после нынешнего числа было уже поздно, потому что впереди стоял пост, а в пост не венчают.

 Повсеместно справляли в этот день братчины. Братчина есть пир в складчину, и имя её от братины, большого ковша, который идёт за столом по кругу из рук в руки. На стол шли общие припасы, снесённые со всех дворов, а питьём был свежий домашний квас, поставленный к этому дню нарочно. Порядок такого стола держался крепко, ибо всяк знал, что и он снёс своё, и потому за братчиной не считались, кто сколько съел. «Артельный горшок гуще кипит» (Даль), и расчёт тут простой: у одного двора на угощение не хватит, а у двадцати дворов хватит на всех.

Трапеза Дня

    Братчинный стол устроен не так, как домашний. Складываются на него всем миром, то есть с каждого двора несут что есть, хлеб, пироги, репу, солонину, и ставят на один стол, а посередине ставят квас. Своего на таком столе нет ни у кого, и всякому можно всё, и в этом вся его суть. «Вместе тесно, а розно скучно» (Даль), и братчина есть тот единственный случай, когда теснота за столом не в убыток, а в радость.

 Квас на этом столе главный. Квас русский житный, то есть ржаной, и ставят его на двух вещах, на ржаном сухаре либо на ржаном солоде. Пиво варят, а квас не варят, его ставят, и тем он и отличается: кипятком заваривают хлеб, настой сцеживают, кладут немного мёду и закваски и дают выбродить в тепле, а после выносят на холод. Дело это не скорое, и к братчине квас начинают ставить дня за два, за три, потому что выбродить он должен сам, а подгонять его нечем.

 Сухари для кваса сушат тёмными, но не жжёными, и в этом вся хитрость, ибо от светлого сухаря квас выходит бледный и пустой, а от пережжённого отдаёт горечью, которой после ничем не поправишь. Заваривают сухари вдвое, то есть первую воду сливают в чистую посуду, а на оставшиеся сухари льют вторую, послабее, и её доливают к первой, и от этого выходит и больше, и ровнее. Сцеживают квас через холстину, и не один раз, покуда не пойдёт чистый. Мёду кладут мало, потому что его дело не сластить, а дать брожению пищу.

 Квас постен по составу и годится в любой день года, и потому его ставили на всякий стол. Нынешнее число приходится на мясоед, и на братчинном столе рядом с квасом стояло всё, что снесли со дворов, не разбирая постного и скоромного. На холоде закупоренный квас доходит, и чем дольше он стоит, тем злее и тем сильнее бьёт в нос, а молодой, однодневный, сладок и мутен и годится разве детям.

 Квас житный на сухарях

 Ржаной хлеб нарезать ломтями толщиною в палец и высушить в печи на убывающем жару до тёмного цвета, не допуская горечи, остудить и наломать. Налить в корчагу 12 стаканов крутого кипятка, всыпать 3 стакана наломанных сухарей, накрыть холстиной и держать в тепле 4 часа, покуда вода не станет тёмной. Настой слить через холстину в чистую посуду, на оставшиеся сухари долить 6 стаканов кипятка, настоять ещё 2 часа и эту вторую воду слить к первой. Остудить всё до парного тепла, положить 2 ложки мёду, ложку густой житной закваски и горсть сушёной мяты, накрыть и держать в тепле, покуда не поднимется пена, около 12 часов. Сцедить через холстину, разлить по бутылям, не доливая до пробки на 2 пальца, закупорить и вынести на холод на 2 суток.

 Квас житный на солоде

 Взять 2 стакана ржаного солоду и 4 стакана ржаной муки и замешать крутым кипятком в густое тесто, растирая его, чтобы не осталось комьев. Выложить затор в корчагу, покрыть и поставить в вытопленную печь на ночь, чтобы он упарился и потемнел. Утром развести затор 14-ю стаканами тёплой воды, размешать и дать осесть, после чего светлое слить через холстину, а гущу отжать. В слитое положить 3 ложки мёду и ложку закваски и держать в тепле, покуда не заходит пена. Сцедить, разлить по бутылям, закупорить и вынести на холод. Такой квас темнее и крепче сухарного и стоит дольше, и его-то и ставили к братчине, когда гостей ждали много.

Духовное Слово

    Зима запирает человека там, где он есть. Дорога закрывается, река ещё не держит, и до весны рядом с ним будут те, кто рядом сейчас, и выбирать он их не станет. Со стороны это похоже на тесноту, а на деле это и есть то место, на которое человек поставлен.

 «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13).

 В житии великомученика Димитрия есть событие, которое об этом и говорит. Когда враги осадили Солунь, один благочестивый горожанин увидел в храме двух светлых ангелов. Они подошли к гробнице святого и передали ему повеление Владыки оставить город, предаваемый в руки неприятеля. Святой Димитрий пролил горькие слёзы и отказался уйти. Он просил Господа позволить ему положить душу за своих сограждан и погибнуть вместе с ними, если им суждено погибнуть.

 Ему было куда уйти, и уйти ему было велено, а он остался. «На миру и смерть красна» (Даль), и сказано это не о храбрости на людях, а о том, что человеку легче пропасть со своими, чем уцелеть в одиночку. Святой не покинул свой город при жизни, не бросил его и после смерти, и любовь его оказалась сильнее и приказа, и смерти.

 Сделай нынче то, от чего уйти нельзя: позови к столу тех, с кем тебе зимовать, и снеси на общий стол своё, не считая, кто сколько снёс. Весна придёт тогда, когда придёт, а зиму надо прожить вместе и с теми, кто есть.

 Святы́й великому́чениче Дими́трие, я́коже гра́да своего́ не оста́вил еси́ ни в животе́, ни по сме́рти, та́ко испроси́ у Го́спода кре́пости не оставля́ти свои́х в беде́ и стоя́ти на ме́сте, на не́мже кто поста́влен. Моли́ Бо́га о нас.

Великому́ченик Дими́трий Солу́нский

Вели́ка обре́те в беда́х тя побо́рника вселе́нная, страстоте́рпче, язы́ки побежда́юща. Я́коже у́бо Ли́еву низложи́л еси́ горды́ню, и на по́двиг дерзнове́нна сотвори́в Не́стора, та́ко, свя́те Дими́трие, Христу́ Бо́гу моли́ся дарова́ти нам ве́лию ми́лость.

    Святой великомученик Димитрий жил на рубеже третьего и четвёртого веков. Назначенный правителем Фессалоникийской области, он не стал скрывать свою христианскую веру и принял мученическую смерть от копий римских воинов.

 Молятся ему о заступлении в ратном деле и о защите города и дома от нашествия и голода, и на Руси его издавна чтут покровителем воинства.

 Главное в его житии начинается после смерти, и рассказано это подробно. Когда вражеское войско подступило к Солуни, врагов по молитвам святого остановили не под самым городом, ибо они приняли за Солунь укреплённый монастырь и простояли под ним целую ночь. Наутро, заметив ошибку, они бросились на приступ, и тогда на городской стене у всех на глазах явился Димитрий в виде вооружённого воина. Первого поднявшегося на стену он поразил копьём и сбросил вниз, и тот, падая, увлёк за собою других. Осада на том не кончилась, а только началась, и враги придвинули орудия, и тучи стрел и камней застилали дневной свет, но город выстоял. Когда же неприятель отступил, пришла беда не меньшая, ибо хлебные запасы за осаду были истреблены и начался голод, и люди стали умирать. Тогда святой являлся на кораблях, плававших в море, обходил пристани и острова и повелевал всем судам с пшеницею плыть в Солунь, и так накормил своих сограждан.

 Связь с нынешним числом лежит в хлебе, и назвать её надо точно. Димитрий накормил свой город тогда, когда хлеба в нём не стало, и накормил чужим, приведённым по морю, потому что своего подвоза у осаждённой Солуни не было. У русской деревни к Дмитриеву дню подвоза тоже не остаётся, ибо реки встают, перевоз не ждёт, дорога только пробуется, и до весны всякий двор живёт тем, что у него в сусеках. И деревня в этот день делает то же, что сделал святой, то есть ставит стол в складчину и кормится общим, снесённым со всех дворов, ибо у одного двора на угощение не хватит, а у двадцати хватит на всех. «Где кто родится, там и пригодится» (Даль), и о Димитрии сказано точнее некуда: он родился в Солуни, в Солуни служил, в Солуни был убит и Солунь же защитил, и другого города в его житии нет.

 Великий князь Димитрий Донской чтил великомученика своим небесным покровителем и поминовение павших на Куликовом поле назначил на субботу перед днём его памяти. Суббота эта стоит в церковном уставе днём недели, а не числом, и каждый год приходится на иное число месяца, так что в месяцеслове, который идёт по числам, места ей нет. К восьмому ноября она не относится, и поминают в неё павших, а нынешнее число о другом.

 Мощи великомученика почивают в Солуни, в базилике его имени, что стоит на улице Агиу Димитриу в верхней части старого города, и от них истекает благовонное миро, отчего святого и зовут Мироточивым. Частицы мощей и мира разошлись по многим храмам, а на Руси церквей его имени ставили во множестве, потому что воинского заступника чтили особо.

 Именины нынче у Димитриев. Имя это греческое и в миру значило земледельческое, а подвигом переменило смысл, ибо носитель его стал не хранителем поля, а хранителем города.

 Святой Димитрий был сыном воеводы Солунского. Родители его были тайными христианами и втайне же крестили сына, наставив его в вере. Когда Димитрий достиг совершеннолетия, они переселились из сей временной жизни, преподав ему пример богоугодной жизни и оставив наследником всего имения.

 Царь Максимиан, узнав о смерти солунского воеводы, призвал к себе его сына. Заметив, что он разумен и храбр в боях, царь назначил его правителем всей Солунской области и, поручая ему эту должность, сказал:

 – Сохраняй родной твой город и очисти его от нечестивых христиан, предавай смерти каждого, кто только призовёт имя Распятого.

 Приняв царское назначение, Димитрий возвратился домой и с честью был встречен жителями города. Давно он желал утвердить в родном городе свет истинной веры и скорбел, видя, что солуняне покланяются бездушным идолам. Теперь же, по прибытии, он тотчас перед всеми начал исповедовать и прославлять Господа нашего Иисуса Христа, всех поучал заповедям Христовым, обращал язычников к святой вере и искоренял скверное многобожие. Словом, он был для солунян вторым апостолом Павлом.

 Слух о том скоро дошёл до самого Максимиана, и царь, узнав, что поставленный им правитель христианин и многих уже обратил в свою веру, сильно разгневался. Как раз в то время, возвращаясь с Сарматской войны, он остановился в Солуни. Ещё до его прибытия Димитрий поручил верному слуге своему по имени Лупп всё имущество, доставшееся ему от родителей, золото, серебро, драгоценные каменья и одежды, и велел раздать это бедным и нуждающимся.

 – Раздели сие богатство земное между ними, – прибавил святой, – будем искать себе богатства небесного.

 А сам стал молиться и поститься, готовясь таким образом к венцу мученическому. Царь немедленно принялся выяснять, правда ли то, что он слышал. Бестрепетно выступив перед ним, Димитрий исповедал себя христианином и стал порицать языческое многобожие, и злой мучитель тотчас приказал заключить его в темницу.

 Как в светлом чертоге сидел Димитрий в темнице, хваля и прославляя Бога. Диавол, желая устрашить его, обратился в скорпиона и хотел уязвить святого в ногу. Но святой, ознаменовав себя крестным знамением, безбоязненно наступил на него, произнося слова Давида: «На аспида и василиска наступишь, попирать будешь льва и дракона» (Пс. 90:13). И удостоился он в темнице посещения Ангела Божия, который предстал перед ним в ярком свете с прекрасным райским венцом и сказал:

 – Мир тебе, страдалец Христов, мужайся и крепись.

 Между тем царь тешился зрелищами. Был при нём выдающийся боец родом вандал по имени Лий. Для него построили высокие подмостки, и Максимиан с большим удовольствием смотрел, как Лий борется со своими противниками и, низвергая их с высоты на копья, предаёт мучительной смерти. Христиан на этот бой сгоняли насильно, и Лий губил их особенно много.

 Среди зрителей находился юноша-христианин по имени Нестор, которого связывала со святым Димитрием духовная дружба, ибо Димитрий был его наставником в вере. Воспрянув духом, Нестор пожелал сразиться с царским борцом, но прежде отправился в темницу к Димитрию, рассказал ему всё и просил благословения и молитвы. Ознаменовав его крестным знамением, Димитрий предрёк:

 – Ты одержишь победу над Лием и претерпишь муки за Христа!

 Подойдя к месту зрелища, Нестор во всеуслышание воскликнул:

 – Боже Димитриев, помоги мне в борьбе с моим противником!

 И, вступив в бой, он одолел царского борца и сбросил его вниз с помоста на острые копья. Гибель Лия сильно опечалила царя, и он тотчас приказал предать смерти блаженного Нестора. Но и это не утешило Максимиана: весь день и всю ночь жалел он о своём бойце. Узнав же, что Нестор вступил в единоборство по совету и благословению Димитрия, царь повелел пронзить копьями и святого великомученика, рассудив, что какой смертью погиб Лий, такой должно погибнуть и тому, кто его погубил.

 Лишь только забрезжилось утро двадцать шестого октября, в темницу вошли воины. Они застали святого стоящим на молитве и тут же устремились на него и пронзили копьями. Так предал сей исповедник Христов в руки Создателя честную и святую свою душу. Ночью христиане тайно взяли тело святого, бесчестно поверженное в прахе, и благоговейно погребли его.

 На месте блаженной кончины находился верный раб его Лупп. Он взял ризу своего господина, орошённую честною кровью, в которой омочил и перстень, и этою ризою и перстнем сотворил много чудес, исцеляя всякие болезни и изгоняя лукавых духов. Слух о том разнёсся по всей Солуни, так что больные стали стекаться к нему во множестве. Узнав об этом, Максимиан приказал взять Луппа и отрубить ему голову, и добрый раб последовал за своим господином в обители небесные.

 Но и по смерти Димитрий не оставил родного города. Когда вражеское войско подступило к Солуни, Всевышний по молитвам святого дивным образом остановил врагов недалеко от города: они приняли один из укреплённых монастырей за самую Солунь и простояли под ним целую ночь. Наутро, заметив ошибку, они устремились на приступ, и тут на городской стене у всех на глазах появился святой Димитрий в виде вооружённого воина. Первого из неприятелей, поднявшегося на стену, он поразил копьём и сбросил вниз, а тот, падая, увлёк за собою других, и ужас овладел врагами, так что они немедленно отступили. Осада на том не кончилась, а только началась: враги придвинули орудия и стали потрясать основания городских стен, и тучи стрел и камней застилали дневной свет. Но жители, видя покровительство своего заступника, ободрились и уповали, что он не допустит город достаться врагам.

 А когда неприятели отступили, обрушилось на город другое бедствие. Хлебные запасы были во время осады истреблены, в Солуни начался великий голод, и люди во множестве стали умирать от недостатка пищи. Видя, что родной город гибнет, святой несколько раз являлся на кораблях, плававших в море, обходил пристани и многие острова, повелевая повсюду кораблям с пшеницею плыть в Солунь, и так избавил своих сограждан от голода.

 Когда же благочестивый царь Юстиниан выстроил в Царьграде прекрасный храм во имя Премудрости Божией, он послал в Солунь честных мужей, чтобы принесли оттуда часть мощей великомученика на освящение нового храма. Придя, посланные приблизились к честному ковчегу, где почивали мощи, и вдруг из ковчега вырвался столб пламени, осыпав всех снопом искр, и из огня послышался голос:

 – Стойте и не осмеливайтесь.

 Объятые страхом, все упали на землю, а посланные, взяв только немного земли с того места, возвратились к царю и рассказали обо всём случившемся.