Фёдоровы ветры голодным волком воют (народный месяцеслов).

    С двадцать четвёртого мороз наваливается всерьёз. Ветер идёт полем низко и ровно, без порывов, тянет одну ноту часами, снег несётся понизу жгутами и наметает косые гребни поперёк дороги, вешки торчат вкось, а небо одного тона со снегом, так что горизонта не видать вовсе.

 Хозяйка стоит боком у устья печи, обеими руками держа ухват, на рогах которого сидит большой закрытый горшок, только что вынутый после ночи. Корпус отклонён назад для противовеса, локти прижаты, лицо повёрнуто от жара. В избе с рассвета тепло и пахнет едой, и это не само собой сделалось, а сделано с вечера.

 Церковь чтит нынче преподобного Феодора Студита, игумена Студийской обители в Цареграде. Он написал устав, по которому монашество жило века после него, и трижды платил за прямое слово ссылкою, а последнюю зиму провёл в заточении, в одном худом рубище. Чтятся с ним великомученик Мина, мученик Виктор и московский блаженный, о котором в городе говорили, что зима люта, да рай сладок.

 И весь нынешний день о том, что стужа приходит сама, а тепло не приходит никогда, его делают руками и делают загодя.

Народные Традиции

    Прозвание своё преподобный Феодор получил от Студийской обители в Константинополе, которую он восстановил и в которой игуменствовал, и к русской стуже это не имеет никакого касательства. Народ, однако, латинского и греческого не знал, а слышал в имени своё и сложил своё, «Фёдор Студит землю студит» (народный месяцеслов). Случай этот в месяцеслове не единственный, и важно понимать, что перед нами не ошибка и не суеверие, а работа языка, который присваивает чужое слово, зацепив его за похожее своё, и через это делает далёкого святого близким и домашним.

 Дальше присловья идут одно другого суровее. «С Фёдора Студита зима сердита» (народный месяцеслов), «Со Студита стужа что ни день, то хуже» (народный месяцеслов), «Придёт Фёдор Студит, всё остудит» (народный месяцеслов). К этим числам от Фёдоров Студитов уже торили студёную дорожку к Филипповкам, то есть к Рождественскому посту, до которого оставалось всего ничего.

 И тут же, вплотную, свод даёт присловья совсем другого свойства, «на дворе Студит, да в избе тепло, коли хозяйка хороша» (народный месяцеслов). Оно не о морозе, а о том, что морозу противопоставлено, и указывает не на терпение, а на устройство. Изба греет не сама по себе. Она греет, если дрова заготовлены, если печь протоплена вовремя, если щи стоят с вечера. Стужа приходит по календарю, а тепло приходит по чьему-то труду, и народ это различал ясно.

 О будущем судили по нынешней погоде впрямую. Если день Фёдора Студита выдавался тёплым, ждали и зиму тёплую, а если холодным, то холодной всю зиму. Короткие оттепели в эту пору считались приметой позднего лета.

Трапеза Дня

    Присловье дня само называет эту еду, ибо сказано «На печке да около горячих щей и на Студитов день не застудишься» (народный месяцеслов). Суточные щи от всяких прочих разнятся не именем и даже не составом, а временем. Их ставят с вечера, в вольный дух остывающей печи, и оставляют на всю ночь, а наутро не греют вовсе, а вынимают уже горячими, и в стужу это немалое дело, ибо изба подаёт горячее сразу, как проснулись, не дожидаясь, пока растопят.

 Ночное томление меняет щи до неузнаваемости. Капуста темнеет и перестаёт быть капустой на вкус, делаясь мягкой и сладковатой, мясо отходит от кости само, навар густеет и тянется за ложкой. Оттого суточные щи по всей России ценились выше свежих, и в дорогу их даже вымораживали кругами, чтобы рубить топором и греть на постое. Похлёбкин пишет, что настоящую густоту дают не мука и не заправка, а именно долгий покой при малом тепле, и всякая попытка ускорить дело сильным огнём эту густоту убивает.

 Щи суточные (по-скоромному)

 С вечера, когда печь отдала главный жар, взять восемьсот граммов говяжьей грудинки на кости, обмыть, положить в большой горшок, залить холодной водой на две ладони выше мяса и поставить в печь. Когда поднимется пена, снять её начисто, иначе навар выйдет мутным. Положить целую луковицу, морковь и корень петрушки неразрезанными, чтобы после легко было вынуть. Взять три горсти квашеной капусты из кадки, отжать от рассола, но не промывать, и опустить в горшок. Посолить осторожно, ибо за ночь вкус соберётся и станет сильнее. Закрыть горшок крышкой, заслонить устье и оставить до утра. Наутро вынуть коренья, мясо вынуть, снять с кости и разобрать на волокна, вернуть в горшок. Головку чеснока истолочь в ступе с горстью сала и ложкой соли, вмешать в щи и дать постоять четверть часа под крышкой, не ставя больше на огонь. Подавать в горячих глиняных мисках со сметаной и ржаным хлебом, ломанным руками. Разогревать такие щи нельзя, вся их сила уходит.

 Щи суточные (по-постному)

 Горсть сушёных белых грибов замочить с обеда в холодной воде, а к вечеру вынуть их, воду процедить сквозь холст и вылить в горшок вместо мясного навара. Грибы нарезать полосками и положить туда же. Дальше всё тем же порядком, капуста из кадки отжатая, коренья целыми, ночь в вольном духу. Наутро коренья вынуть, влить ложку конопляного масла и заправить толчёным чесноком без сала. Такие щи выходят светлее и острее скоромных, и грибной дух в них к утру расходится по всей избе.

Духовное Слово

    Хозяйку в избе видно не по тому, что она говорит о хозяйстве, а по тому, стоят ли на столе горячие щи в тот день, когда за окном воет. Народ и судил о хозяйке не по словам её, а по тому, что стоит на столе в такой день.

 «И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать» (Ин. 1:16).

 Феодор Студит был человеком слова в самом точном смысле. Он выучился эллинской премудрости, стал выдающимся философом и превосходным оратором, и еретики, сказано в житии, ничем не могли противостоять ему. Он спорил с царями в лицо и говорил им такое, чего не говорил никто. Льву Армянину он сказал, что не царское дело рассматривать церковные постановления, а дело царской власти обсуждать мирские вещи. И слово его было верное от первой буквы до последней.

 Но проверилось не оно. Проверилось другое. Его увезли на корабле, заперли в крепости, били так, что послы царские считали удары до ста, морили голодом и холодом, и зиму он провёл в темнице без одежды, в одном худом рубище. И вот там, когда говорить было уже не с кем и незачем, он сказал ученику своему простые слова, что эти люди хотят уморить их побоями, темницей, голодом и жаждой, а надежду надо возложить на Бога. Устав, который он написал, кормил монашество тысячу лет после него, но написан он был не в тишине кабинета, а между двумя ссылками.

 Вот в чём тут дело. Слово даётся человеку даром, а вес ему придаёт только то, чем человек за него заплатил. Пока не заплачено, самое верное слово весит столько же, сколько неверное.

 И тебе не надо искать себе темницы, её незачем искать. Надо только помнить, что твои слова о добре подтвердятся не другими словами, а тем, растопил ли ты печь до того, как пришли замёрзшие.

 Сделай нынче загодя то, что понадобится не тебе и не сегодня. Наколи дров сверх нужного, занеси воды соседу, у которого некому, и не жди, что об этом скажут вслух, ибо тепло замечают только тогда, когда его нет.

 Преподо́бне о́тче Феодо́ре, ты́ зимо́ю в темни́це не отсту́пи́л от испове́данного сло́ва: испроси́ и нам кре́пости подтвержда́ть де́лом то́, что мы сказа́ли язы́ком. Моли́ Бо́га о нас.