Агей Инесей

Пророк Аггей иней сеет (народный месяцеслов).

    Иней в эти дни садится за ночь на всё разом. Утром выйдешь, а плетень, прясло, ветки, конская грива у коновязи и даже верёвка, забытая на дворе, стоят белыми и мохнатыми, будто их обмакнули. Сказано о том коротко и точно: «Пророк Аггей иней сеет» (народный месяцеслов), и по этому инею судил о Святках, до которых остаётся девять дней. Много инея нынче – на Святках ляжет глубокий снег, а крепкий мороз простоит до самого Крещения.

 Двадцать девятое декабря звали Агеем Инесеем. Чтится нынче святой пророк Аггей, десятый из двенадцати малых пророков, живший за пять с лишним веков до Рождества Христова. Родился он в вавилонском плену, а юношей вернулся в Иерусалим, где и пророчествовал тридцать шесть лет.

 Дело, ради которого он был послан, есть дело простое до неловкости. Послан он был не с грозным откровением о конце времён, а с тем, чтобы уговорить людей доделать брошенное.

 А хозяйка нынче стоит в холодном подполе на нижней ступени лестницы, наклонившись над открытой кадкой, и держит в одной руке светец с горящей лучиной, а другой приподнимает кружок с гнёта, заглядывая внутрь. Голова повёрнута к свету, брови сдвинуты, губы шевелятся, потому что она считает про себя, и лицо у неё озабоченное, но не испуганное, как у человека, который прикидывает, дотянет ли до весны.

 И стола нынче особого нет, потому что день такой, счётный. До конца года двое суток, до Рождества девять дней, и самое время заглянуть в кадки и на полати и посмотреть, что удалось запасти.

 Иней сел на всё разом, работа идёт последняя перед Святками, и весь урок дня в том, что начатое надо доделывать.

Народные Традиции

    Всё нынешнее народное имя дня стоит на одном слове. Инесей, то есть иней сеющий, и то же стоит в присловье: «Пророк Аггей иней сеет» (народный месяцеслов). По этому инею и примечали, какими будут Святки, потому что до них оставалось немного, а святочная погода была для крестьянина делом не праздным, ведь в мороз дороги стоят и гости съезжаются, а в оттепель развезёт, и всё расстроится.

 Примет было три, и все они об одном. «Коли утром на Аггея большой мороз, то он простоит до Крещения» (народный месяцеслов), то есть если стужа взяла крепко и держится ровно, ждать ей ещё полмесяца. «Если на деревьях иней, Святки будут тёплые» (народный месяцеслов), и то же самое, только с другого конца: «На пророков Аггея и Даниила иней, тёплые Святки» (Даль). Наблюдение это верное, и вот почему. Густой иней садится в тихую, влажную и не самую лютую ночь, когда воздух насыщен влагой, а такая погода обыкновенно приходит с мягким западным переносом, за которым следует потепление. А трескучий сухой мороз без инея стоит при ясном северном воздухе, и он-то держится долго.

 Говорили в этот день и о вещах вовсе дальних. Каков нынешний день, таков будет и апрель, приговаривали в деревнях, судя по зимней погоде о весенней. Тут уже никакой связи нет и быть не может, и сказать это надо прямо, а осуждать незачем. Человек, у которого от погоды зависит хлеб, а стало быть, и жизнь, глядит на небо всякий день и ищет в нём порядок, и лучше уж он поищет его так, чем не будет искать вовсе.

 Работы в эти дни шли последние перед Святками. Изба чистилась, скотина обихаживалась, начатое торопились кончить, потому что в святочные дни за большую работу не берутся. Отсюда и настрой дня, деловой и немного суетливый, и он на удивление сходится с тем, о чём говорил сам пророк.

Трапеза Дня

    Готового блюда нынче нет, а вместо него тут лежат рядом два списка. Оба они настоящие, оба про постную еду, и разделяет их два с половиной века и целая пропасть.

 Первый список монастырский, и он взят из старой монастырской росписи. В постные дни братии подавали кашу гороховую, кашу с соком, кашу крутую с соком, лапшу, калью, лапшу гороховую, кутью ячную с соком, пшено с ягодами, толокно и кашу гречневую крутую с соком. В скоромные дни то же самое переменялось на щи со снетками, уху, калью с рыбой, кашу со снетками, кашу с кусками сёмги, кашу с маслом, кашу молочную с маслом, щи с пупками белужьими, калью с икрой и кашу с головизной. При этом устав держал твёрдо одно правило, сказанное в той же росписи, то есть ели в трапезной, а в кельи ни пищи, ни питья не носили.

 Тут надо пояснить одно слово, иначе список читается неверно. Сок в этих росписях не то, что зовётся соком нынче. Это конопляное или маковое молоко, которым в пост заменяли коровье. Почти половина постных блюд списка идёт с ним, и это значит, что каша в монастыре была не пустая, а забелённая.

 Второй список деревенский, и он записан по рязанским сёлам в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году. В постные дни основная пища крестьянина есть картофель, огурцы, капуста, редька, солёные и сушёные грибы, и всё это заправляется конопляным маслом. Из блюд названы щи, хлеб с квасом да разные каши, пшённая и гречневая на воде, иногда на молоке, с постным маслом или толчёным конопляным семенем. Мясная пища употребляется очень редко. А в сёлах, удалённых от рек и озёр, рыбных блюд готовят очень мало.

 А главное видно, когда списки эти лежат рядом. В монастырском между постным и скоромным лежит целая пропасть, потому что там сёмга, белужьи пупки, молочная каша с маслом, и пост в нём есть настоящее лишение, отказ от того, что бывает. А в деревенском списке этой разницы почти нет. Мясо там и так очень редко, рыбы во многих сёлах не видят вовсе, масло конопляное и в пост, и не в пост, и постный стол мужика отличается от его скоромного как ничто от почти ничего.

 Отсюда и вывод, ради которого списки эти и стоят рядом. Одним пост был уставом, другим просто жизнью, и второе тяжелее первого, потому что у второго нет послаблений вовсе. Монах постится по правилу и знает, когда правило кончится и что будет после. Мужик ест то же самое круглый год, и его пост держится не на уставе, а на том, что в кадке.

 И вот тут оба списка ложатся на нынешний день. Всё, что в них перечислено, есть запасённое вовремя, то есть грибы досушены, огурцы досолены, конопля обмолочена и отжата. «Зимой сгожается, что летом урожается» (Даль), и оба списка только пересчитывают летнюю работу. Кто это доделал летом и осенью, у того зимой есть еда. Кто бросил на середине, тот сидит на хлебе с квасом. Ровно об этом и говорил пророк, только не о кадках.

Духовное Слово

    Брошенная стройка стоит долго. Сруб под открытым небом чернеет, лес ведёт, мох из пазов выдувает, и с каждым годом достроить его труднее, чем было в начале. А тот, кто её бросил, живёт рядом и всякий день проходит мимо.

 «а вам самим время жить в домах ваших украшенных, тогда как дом сей в запустении?» (Агг. 1:4).

 Иудеи, вернувшись из плена, начали строить храм и остановились. Причина названа честно, и она не та, о которой хочется думать. Мешали, правда, и самаряне, и клеветники при персидском дворе, а главной помехой было иное, то есть остывшее усердие. Люди взялись обихаживать и украшать собственные дома и говорили себе, что строить дом Божий ещё не время. И ведь не отреклись они и не сказали, что храм не нужен. Сказали, что сейчас не время, и находили себе иные предлоги. Пятнадцать лет.

 И вот к ним послан пророк, чьё имя значит праздник. Он не грозил им концом света и не звал в пустыню. Он сказал им четыре речи, и в них ни слова сверх дела. Вы живёте в домах украшенных, а дом Божий в запустении. Вы сеете много, а собираете мало, едите, но не в сытость, одеваетесь, а не согреваетесь, и зарабатывающий плату зарабатывает для дырявого кошелька. Обратите сердце ваше на пути ваши. Через четыре года храм стоял достроенный, а брошен он был на пятнадцать.

 «Было бы начало, будет и конец» (Даль). Пословица эта звучит как утешение, а на деле есть обязательство, потому что раз начал, то конец за тобой. И ты сам знаешь про себя то самое место, где стоит твой недостроенный сруб. Не отрекался ты от него и не говорил, что он не нужен, а сказал, что сейчас не время, и это чистая правда, потому что времени и вправду нет. А чем занялись те люди, покуда было не время, стоит запомнить. Они украшали свои дома. Не бездельничали, а именно украшали, и оттого у них всё выходило вполовину и в дырявый кошелёк.

 Ступай нынче и доделай одно брошенное дело, самое малое, какое вспомнишь первым.

 Свя́тый проро́че Агге́е, ты́ уговори́л наро́д доде́лать оста́вленное: испроси́ и нам ре́вности на нача́тое и стыда́ пе́ред бро́шенным. Моли́ Бо́га о нас.

Проро́к Агге́й

Проро́ка Твоего́ Агге́а па́мять, Го́споди, пра́зднующе, тем Тя мо́лим: спаси́ ду́ши на́ша.

    Родом Аггей был левит, а на свет явился уже в плену. Пророчествовал он в Иерусалиме вместе с Захарией тридцать шесть лет, и жили оба более чем за пятьсот лет до воплощения Христова. Жил он при постройке второго Иерусалимского храма, и всё, что о нём известно, с этой стройкой и связано. Скончался в старости и погребён был с честью близ священнических гробов, потому что был священнического рода.

 Не обличать беззаконие его посылали, а уговорить доделать, и таких пророков немного. Он не обличал идолов, не грозил пленом и не звал к покаянию в тяжком грехе, потому что грех, о котором он говорил, был совсем обыкновенный и назывался «сейчас не время». Господь через него сказал народу: «обратите сердце ваше на пути ваши» (Агг. 1:5), и это, если вдуматься, есть просьба посмотреть на собственную жизнь и увидеть, куда она идёт сама собою, без всякого решения. Народ послушался, что бывает с пророками нечасто, и храм был достроен. «Конец делу венец» (Даль), и венец этот достался не тому, кто начал, а тому, кто доделал. А пророк пришёлся на этот день прямо, потому что день этот последний рабочий перед Святками, и в нём доделывают начатое, чтобы не входить в праздник с брошенным.

 Сказал пророк и то, что сбылось много позже него: «слава сего последнего храма будет больше, нежели прежнего, и на месте сем Я дам мир» (Агг. 2:9). Второй храм был беднее Соломонова, в нём не было ни ковчега, ни скрижалей, и по человеческому счёту слова эти не сходились. А сошлись они через пятьсот лет, когда в этот самый храм принесли Младенца сорока дней от роду.

 Именины нынче у Аггея. Имя это еврейское и значит праздник или празднующий, и в судьбе человека, всю жизнь уговаривавшего народ доделать брошенное, оно выглядит почти шуткой. Хотя, если подумать, шутки тут нет никакой, потому что праздник и бывает тогда, когда работа наконец кончена.

 Святой пророк Аггей происходил из колена Левиина и родился в плену Вавилонском. Ещё будучи в юношеском возрасте, он возвратился из Вавилона в Иерусалим и пророчествовал здесь со святым пророком Захариею тридцать шесть лет. Оба они жили за пятьсот с лишком лет до воплощения Христова.

 Святой Аггей был современником построения второго Иерусалимского храма, воздвигнутого на месте первого, Соломонова. Построение сего храма было предпринято по возвращении из плена Вавилонского Зоровавелем, предводителем иудеев, отпущенных на родину царём персидским Киром, который назначил его правителем Иудеи.

 Сооружение храма было сопряжено с большими трудностями. Сему препятствовали самаряне, участие коих в построении храма было отклонено иудеями, желавшими сохранить чистоту и неприкосновенность богослужения от всего нечистого и языческого. Самаряне подкупили начальников некоторых персидских областей, и те клеветали на иудеев перед двором персидским. Но главным препятствием к успешному сооружению храма было то, что прежнее горячее усердие иудеев охладело. Они устремили свою деятельность на другое, занялись строением и украшением собственных домов, полагая, что ещё не приспело время строить дом Божий, и представляли иные предлоги для оправдания своей беспечности.

 И вот в сие время посылает Господь к иудеям пророка Аггея с обличением и угрозами, а также и с обещанием высшей помощи и со славным пророчеством о превосходстве и величии второго храма перед первым. С помощью Божиею и при содействии пророков Аггея и Захарии, Зоровавель преодолел козни врагов и бездеятельность иудеев, и храм, начатый в пятьсот двадцатом году до Рождества Христова, был окончен в пятьсот шестнадцатом, в шестое лето правления царя персидского Дария.

 «Руки Зоровавеля, – сказал Господь через пророка, – положили основание дому сему; его руки и окончат его, и узнаёшь, что Господь Саваоф послал Меня к вам» (Зах. 4:9).

 Всех речей пророка Аггея, относящихся к сооружению храма, четыре. В них пророк возбуждает иудеев к строению обличением их беспечности и нерадения о доме Божием и указанием на безуспешность от сего в делах их, на бесплодие земли и другие наказания Божии. Возбуждал он их также безопасностью и благовременностью строения, уверением в присутствии и покровительстве Божием в сем деле, величием и превосходством нового храма, необходимостью его для них и обещанием им благословения Божия за исполнение воли Господа.

 Величественно изображает пророк будущую славу сего храма и утверждение незыблемого царства на земле, царства Христова:

 «так говорит Господь Саваоф: ещё раз, и это будет скоро, Я потрясу небо и землю, море и сушу, и потрясу все народы, и придёт Желаемый всеми народами, и наполню дом сей славою, говорит Господь Саваоф. Моё серебро и Моё золото, говорит Господь Саваоф. Слава сего последнего храма будет больше, нежели прежнего, говорит Господь Саваоф; и на месте сем Я дам мир» (Агг. 2:6–10).

 И ещё было слово Господне к пророку о Зоровавеле, что в тот день Господь возьмёт его, раба Своего, и будет держать его как печать, ибо избрал его.

 По кончине своей святой Аггей с честью был погребён близ священнических гробов, ибо происходил из священнического рода. Был он мужем, совершенным в добродетели, и, как славный и великий пророк, был любим и чтим всеми. Имя его в переложении с еврейского языка на русский значит праздник или празднующий. Изображается святой Аггей старцем с благообразным лицом, обрамлённым круглою бородою.