Данилов день

На Даниила топи печку так, чтобы тепла на два дня хватило (народный месяцеслов).

    Холода стоят самые сильные за весь год, и хозяйка топит с запасом. «На Даниила топи печку так, чтобы тепла на два дня хватило» (народный месяцеслов), и топят её в этот день с запасом, потому что назавтра последний день года, а там уж и не до дров. Изба к вечеру прогревается вся, до дальнего угла, и в ней делается тот особый зимний уют, ради которого и терпят зиму, потому что за окном чернота с четвёртого часа, а внутри тепло, светло от лучины и пахнет печёным.

 Тридцатое декабря звали Даниловым днём. Чтится нынче пророк Даниил и с ним три отрока, Анания, Азария и Мисаил, взятые юношами в вавилонский плен и там прославившиеся. Во дворце их отдали в учение, дали им чужие имена и чужую науку, а на испытании царь нашёл четырёх пленников разумнее всех своих мудрецов. Про них на Руси знали всё и рассказывали детям, а в старой Москве их историю несколько веков подряд разыгрывали принародно, с настоящей печью, с огнём и с ангелом, слетавшим с церковной крыши, а халдеев играли охотники из самих зрителей.

 Печь и огонь стоят в этом дне повсюду, и это не случайное совпадение, потому что трёх отроков бросили в разожжённую печь, а вышли они из неё живыми. Оттого и присловье про печку, оттого и костры, которые жгли в эту ночь.

 Стол же нынешний взят прямо из Писания, и на нём чечевица, та самая простая пища, какую пленные отроки выпросили себе вместо царских яств.

 В избе тепло и пахнет печёным, мороз на самой силе, печь топят с запасом, а нынче вспоминают тех, кто не поклонился, не зная наперёд, спасут ли их.

Народные Традиции

    Главное в нынешнем дне не примета и не запрет, а рассказ. Библейскую историю о трёх отроках в печи на Руси знали превосходно, и в день их памяти старшие в семье рассказывали её детям, а несколько веков подряд её разыгрывали принародно в Москве перед Рождеством, и называлось это пещное действо.

 Английский путешественник Флетчер видел его в Москве в тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году и описал так. Епископ показывал народу трёх отроков, горящих в печи, куда с церковной крыши слетал ангел, при множестве пылающих огней, которые производили так называемые халдейцы, а те потом все двенадцать дней должны были бегать по городу, переодетые в шутовское платье.

 А разобрать это надо спокойно, потому что вещь эта живая и до сих пор вызывает споры. Пещное действо есть действо церковное, и делалось оно для народа неграмотного, который прочесть книгу Даниила не мог, а увидеть мог. Ничего дурного и никакого соблазна в таком показе нет, и Церковь много веков учила именно так, иконой и зрелищем, а не одним словом. Но у всякого зрелища есть хвост, и он тут виден. Халдейцы, делавшие огонь, выходили из своей роли не сразу, а потом двенадцать дней ходили ряжеными по городу, потешая народ. Действо кончалось, а потеха продолжалась, и от этого хвоста тянется прямая нить к святочному ряженью, которое начнётся совсем скоро.

 В ночь на этот день жгли огромные костры и бросали в них слепленных из снега снеговиков, приговаривая: «Разгони, огонь, потемь, постращай стужу» (народный месяцеслов). А если пламя скоро гасло, на Святки ждали ясной, солнечной погоды. Костёр в самую тёмную пору года есть радость о свете, и ничего дурного в нём нет, покуда его не заводят как уговор со стихией, потому что стужа огня не боится и уговоров не слышит. А снеговик, брошенный в костёр, есть чистая детская забава и, если угодно, первая на памяти человека встреча с тем, что снег и огонь друг друга не терпят.

 О погоде примечали коротко. Если на Данилу ляжет иней, Святки будут тёплые, и примета эта верна, потому что густой иней садится в тихую и влажную ночь, за которой обыкновенно идёт потепление.

Трапеза Дня

    Нынешний стол взят прямо из книги пророка Даниила.

 Четверых пленных отроков царского рода отобрали для службы при дворе Навуходоносора и назначили им пищу с царского стола, а они просить стали простого. Приставленный к ним смотритель испугался, потому что отвечать за их похудевшие лица пришлось бы ему головой, и тогда предложен был опыт, первый в Писании опыт с назначенным сроком: «сделай опыт над рабами твоими в течение десяти дней, пусть дают нам в пищу овощи и воду для питья» (Дан. 1:12). Через десять дней лица их были лучше, чем у тех, кто ел царское, и смотритель оставил их при своём.

 Что за овощи это были, Писание не уточняет, а под словом этим в старом переводе разумеется всё растительное вообще, зерно, бобы и коренья. Берётся тут чечевица, и вот почему. Чечевица есть одна из древнейших возделанных человеком культур, старше пшеницы, и на востоке она была едой простых людей ровно так же, как на Руси горох. «Хлеб да вода – крестьянская еда» (Даль), и отроки попросили себе ровно той доли, какой век живёт работник. В поваренных сводах прямо сказано, что чечевицу употребляют так же, как горох.

 Варят её долго и без спешки, вместе с тем, что зимой есть в подполе, то есть с луком, морковью и репой, на постном масле. Ни мяса, ни коровьего масла, ни даже рыбьего духа, потому что пост в самой строгой поре. Выходит блюдо густое, тёмное, сытное до тяжести, и после него в мороз не хочется ничего.

 И вот что тут важнее рецепта. Отроки не голодали и не изнуряли себя, они просто отказались от того, что было им предложено даром, и попросили простого. Пост не есть голод, и в этом вся разница, которую нынче забывают чаще всего.

 Чечевица с овощами, Даниилова пища

 Взять два стакана чечевицы, перебрать, промыть в нескольких водах и замочить на два-три часа, а лучше на ночь, в холодной воде. Слить, залить свежей водой на три сантиметра выше и поставить варить на малом кипении, снимая пену. Не солить, покуда не станет мягкой, иначе будет вариться вдвое дольше. Пока варится, изрубить две луковицы, натереть крупно морковь и репу и распустить всё это в постном масле на сковороде до мягкости и золотистого цвета. Когда чечевица станет мягкой, но ещё не разварилась, слить лишнюю воду, оставив немного, переложить в чугунок вместе с зажаркой, посолить, бросить лавровый лист и несколько горошин перца. Чугунок задвинуть в остывающую печь либо на жар самый малый и томить час, чтобы всё соединилось и загустело. Подавать горячим, полив сверху ложкой сырого постного масла и посыпав сушёным укропом, а к нему подать ржаной хлеб и солёный огурец.

Духовное Слово

    Печь сама не греет. Она стоит холодная, покуда в неё не положат дров и не раздуют мехом, и жар в ней ровно такой, какого захотел человек, стоящий рядом.

 «вот, я вижу четырёх мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвёртого подобен сыну Божию» (Дан. 3:92).

 Царь поставил на поле золотого истукана в шестьдесят локтей и созвал к нему всех, кто чем-нибудь начальствовал, а рядом с истуканом велел устроить печь на случай ослушников. А устроено всё было удобно. Не требовалось ни отрекаться от своего Бога, ни говорить лишнего, а только пасть ниц вместе со всеми, когда заиграют трубы. Все и пали. Трое остались стоять, и стояли они посреди упавшего поля, видные отовсюду.

 Их привели к царю, и они сказали то, что стоит запомнить наизусть: «Бог наш, Которому мы служим, силен спасти нас от печи огненной и от руки твоей, царь. Если же и не будет сего, то да будет известно тебе, царь, что мы богам твоим служить не будем и золотому истукану, которого ты поставил, не поклонимся» (Дан. 3:17–18). Вот это «если же и не будет сего» и есть вера, а всё, что до него, есть только надежда на удачу. Они не знали, что их спасут. Они знали, что не поклонятся.

 Печь разожгли в семь раз сильнее обычного, и пламя поднялось так, что сожгло самих бросавших. А внутри был ангел, и огонь не коснулся брошенных и не смутил их вовсе. Царь заглянул в устье и увидел четверых там, где связанных было трое.

 «Не огонь железо калит, а мех» (Даль). Вот и вся мера дела. Жжёт не пламя, а тот, кто его раздувает, и печь на поле Деире была не страшнее любой другой печи, покуда не нашёлся человек, приказавший разжечь её в семь раз. И тебя никогда не станет жечь обстоятельство само по себе. Тебя будет жечь чья-то воля, а чаще всего твоя собственная, потому что человек сам раздувает то, что могло бы прогореть и погаснуть. И вот ещё что важно. Те трое ничего не делали, они просто не сели. Иногда всё, что от тебя требуется, есть остаться стоять, когда все вокруг легли.

 В печи их было четверо, а бросали троих, и царь, человек вовсе не благочестивый, увидел это первым и вслух сосчитал.

 Святи́и три о́троцы Ана́ние, Аза́рие и Мисаи́ле и проро́че Дании́ле, вы́ не зна́ли, спасёт ли вас Госпо́дь, и всё же не поклони́лись: испроси́те и нам ве́ры без усло́вий и му́жества стоя́ть, когда́ все се́ли. Моли́те Бо́га о нас.

Проро́к Дании́л и три о́трока

Ве́лия ве́ры исправле́ния: во исто́чнице пла́мене, я́ко на воде́ упокое́ния, святи́и трие́ о́троцы ра́довахуся, и проро́к Дании́л львом па́стырь, я́ко овца́м, явля́шеся. Тех моли́твами, Христе́ Бо́же, спаси́ ду́ши на́ша.

    Даниил происходил из царского рода, из колена Иудина, и юношей был уведён из Иерусалима в вавилонский плен вместе с тремя товарищами того же рода, Ананией, Азарией и Мисаилом. При дворе им дали чужие имена и назначили царскую пищу, но они не переменились ни в чём. Даниил получил от Бога дар разуметь сны и видения, толковал сны Навуходоносору и остался сановником при нескольких царях подряд, а книга, носящая его имя, стоит в ряду пророческих. Дожили все четверо до глубокой старости и, по преданию, были усечены при царе Камбизе, причём каждый принял отсечённую голову другого в свою одежду.

 Служили они чужой власти всю жизнь и ни разу ей не поклонились, и разница между этими двумя вещами есть главное, чему они учат. Даниил был первым сановником у Навуходоносора, у Дария и у Кира, толковал их сны, строил их дела и был им верен, а когда царь запретил в течение тридцати дней молиться кому бы то ни было, кроме себя, Даниил пошёл домой, открыл окна против Иерусалима, как делал и прежде, и трижды в день молился, зная, что его увидят. За это его бросили в львиный ров, а Дарий в ту ночь не ел и не спал и на рассвете прибежал ко рву первым. «На Бога надейся, а сам не плошай!» (Даль), и тут обе половины присловья исполнены разом, потому что надеялись они на Бога, а стоять остались сами. А печь и свела их с нынешним днём, потому что в этот день её топят с запасом, и всё в нём о тепле и об огне, который либо греет, либо жжёт, смотря по тому, кто его раздувает.

 Тут же надо сказать и о том, откуда взялся суд, которым Даниил прославился впервые. Двое старейшин-судей оболгали благочестивую женщину по имени Сусанна, и её уже вели на смерть, когда безвестный юноша крикнул из толпы, что чист от крови её, и потребовал вернуть дело на суд. А вернув, сделал то, чего до него не делал никто, то есть велел развести лжесвидетелей и спросил каждого порознь об одной подробности, под каким деревом всё было. Один сказал одно, другой другое, и ложь открылась сама. Это первое в Писании дознание с разделением свидетелей, и на нём стоит всякий честный суд доныне.

 Именины нынче у Даниила, Анании, Азарии и Мисаила. Имя Даниил значит «Бог мой судья», Анания «благодать Божия», Азария «Господь помог», Мисаил «испрошенный у Бога». А почему память их стоит так близко к Рождеству, объяснено прямо, потому что все четверо были того же колена Иудина, откуда по плоти и Спаситель, и потому приходятся Ему сродниками. Так и выходит, что рождественский счёт дней начинается с родни.

 Святой пророк Даниил происходил из рода царского, из колена Иудина. В юных летах он был взят в плен Навуходоносором и вместе с царём иудейским Иоакимом отведён из Иерусалима в Вавилон. Там ещё в юности он прославился божественными дарованиями, в особенности же когда мудро обличил неправедных судей и избавил от смерти неповинную Сусанну.

 В то время иудеи, находившиеся в плену, имели двух старцев-судей, избранных разбирать случающиеся между ними распри. Старцы эти были люди беззаконные, и под видом суда они творили неправду. Оба они возгорелись похотью к Сусанне, жене знатного мужа Иоакима, женщине красивой и богобоязненной, и, застав её в саду одну, стали требовать своего, грозя, что иначе будут свидетельствовать против неё. Тогда застонала Сусанна и сказала:

 – Тесно мне отовсюду: ибо если я сделаю это, смерть мне; а если не сделаю, то не избегну от рук ваших. Лучше для меня не сделать этого и впасть в руки ваши, нежели согрешить пред Богом.

 И закричала она громким голосом, а старцы закричали против неё. На другой день, когда собрался народ, оба они, встав посреди собрания, солгали, будто застали её с юношей, которого не смогли удержать. И поверило им собрание, как старейшинам народа и судиям, и осудили Сусанну на смерть. Тогда возопила она громким голосом и сказала:

 – Боже вечный, ведающий сокровенное и знающий всё прежде бытия их. Ты знаешь, что они ложно свидетельствовали против меня, и вот я умираю, не сделав ничего из того, что эти люди злостно выдумали на меня.

 И услышал Господь голос её. Когда она ведена была на смерть, Бог возбудил Духом Святым молодого юношу, по имени Даниила, и он закричал громким голосом:

 – Чист я от крови её!

 Тогда обратился к нему весь народ, а он, став посреди них, сказал:

 – Так ли вы неразумны, сыны Израиля, что, не исследовав и не узнав истины, осудили дочь Израиля? Возвратитесь на суд, ибо эти старцы ложно против неё засвидетельствовали.

 И тотчас весь народ возвратился, а Даниил велел отделить старцев друг от друга подальше и допросил каждого порознь. Первого он спросил, под каким деревом тот видел их разговаривающими друг с другом, и старец сказал: под мастиковым. Удалив его, Даниил призвал второго и спросил о том же, и тот сказал: под зелёным дубом. Тогда всё собрание закричало громким голосом и благословило Бога, спасающего надеющихся на Него, и восстало на обоих старцев, ибо Даниил их же устами обличил их. И спасена была в тот день кровь невинная, а Даниил стал велик пред народом с того дня.

 В то время Навуходоносор велел привести ко двору из пленных сынов Израиля отроков царского и княжеского рода, красивых видом, понятливых для всякой науки и годных служить в чертогах царских, и научить их книгам и языку халдейскому. Между ними были Даниил и три других отрока, Анания, Азария и Мисаил. Начальник евнухов переименовал их: Даниила Валтасаром, Ананию Седрахом, Мисаила Мисахом и Азарию Авденаго.

 Царь назначил им ежедневную пищу со своего стола и вино, которое сам пил. Но Даниил вместе с товарищами положил в сердце своём не оскверняться яствами со стола царского и просил о том начальника евнухов. Тот сказал, что боится господина своего царя, ибо, если он увидит лица их худощавее, нежели у сверстников, головой ответит он сам. Тогда Даниил сказал приставленному к ним Амелсару:

 – Сделай опыт над рабами твоими в течение десяти дней; пусть дают нам в пищу овощи и воду для питья. И потом пусть явятся пред тобою лица наши и лица тех отроков, которые питаются царскою пищею, и затем поступай с рабами твоими, как знаешь.

 Он послушался их и испытывал десять дней. По истечении же десяти дней лица их оказались красивее, и телом они были полнее всех тех отроков, которые питались царскими яствами. Тогда Амелсар брал их кушанье и вино для питья и давал им овощи. И даровал Бог четырём сим отрокам знание и разумение всякой книги и мудрости, а Даниилу ещё даровал разуметь всякие видения и сны, и во всяком деле царь находил их вдесятеро выше всех тайноведцев и волхвов своего царства.

 Во второй год царствования Навуходоносор видел сон, и возмутился дух его, и сон удалился от него. Он созвал тайноведцев и халдеев и потребовал, чтобы они не только истолковали сон, но и сами его рассказали, а иначе грозил истребить всех мудрецов вавилонских. Те отвечали, что нет на земле человека, который мог бы это сделать. И когда стали разыскивать мудрецов, чтобы умертвить, Даниил упросил царя дать ему время, а сам просил товарищей своих молить Бога об этой тайне.

 Представ перед царём, Даниил сказал, что тайны сей не могут открыть ни мудрецы, ни гадатели, но есть на небесах Бог, открывающий тайны, и что узнал он о сне не по особенной своей мудрости, а по откровению. И рассказал царю его сон: огромный истукан в чрезвычайном блеске, голова у которого из чистого золота, грудь и руки из серебра, чрево и бёдра медные, голени железные, а ноги частью железные, частью глиняные; и камень, оторвавшийся от горы без содействия рук, ударил в железные и глиняные ноги его и разбил их, и всё раздробилось, а камень сделался великою горою и наполнил всю землю.

 Истолковал же он это так, что за царством Навуходоносора восстанут другие, одно за другим, и последнее будет крепко, как железо, но с примесью глины, а во дни тех царей Бог Небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится и власть над которым не перейдёт к другому народу. Тогда царь пал на лицо своё и поклонился Даниилу, и поставил его над всею областью Вавилонскою, а товарищей его сделал начальниками страны.

 В восемнадцатый год плена Навуходоносор сделал золотого истукана вышиною в шестьдесят локтей и поставил его на поле Деире, а рядом устроил печь, раскалённую огнём, для тех, кто не поклонится. И собрал всех начальствующих на открытие истукана, и глашатай объявил, что, как только услышат звук трубы, свирели, цитры, гуслей и всякого рода музыкальных орудий, все должны пасть и поклониться, а кто не падёт, тотчас будет брошен в печь. И когда заиграли, пали все народы, племена и языки.

 Тогда некоторые из халдеев донесли царю на Ананию, Азарию и Мисаила, что богам его они не служат и золотому истукану не поклоняются. Царь призвал их и стал спрашивать, правда ли это. Они же отвечали:

 – Бог наш, Которому мы служим, силён спасти нас от печи, раскалённой огнём, и от руки твоей, царь, Он нас избавит. Если же и не будет сего, то да будет известно тебе, царь, что мы богам твоим служить не будем и золотому истукану, который ты поставил, не поклонимся.

 Тогда Навуходоносор исполнился ярости и повелел разжечь печь в семь раз сильнее, нежели обыкновенно разжигали её, и бросить в неё связанными Ананию, Азарию и Мисаила. Повеление было исполнено, и, так как печь была раскалена чрезвычайно, даже исполнители казни погибли от огня. А трое сих мужей, будучи скованы и ввержены в самую средину пламени, не только не потерпели никакого вреда, но и свободно ходили посреди пламени, воспевая Бога и благословляя Господа. Ибо ангел Господень сошёл в печь вместе с ними, и выбросил пламень огня из печи, и сделал, что в средине печи был как бы шумящий влажный ветер, и огонь нисколько не прикоснулся к ним и не смутил их.

 Навуходоносор, услышав, что они поют, изумился, поспешно встал и сказал вельможам своим:

 – Не троих ли мужей бросили мы в огонь связанными?

 Они отвечали:

 – Истинно так, царь!

 На это он сказал:

 – Вот я вижу четырёх мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда, и вид четвёртого подобен Сыну Божию.

 Тогда подошёл он к устью печи и позвал их, и они вышли из среды огня, и собравшиеся начальники увидели, что огонь не имел силы над телами их, и волос на голове не опалён, и одежда не изменилась, и даже запаха огня не было от них.

 Много лет спустя, уже при царе Дарии, Даниил был у него первым из трёх князей, поставленных над всем царством, и царь помышлял поставить его над всем царством одного. Тогда прочие князья, не находя в нём никакой вины, придумали иное: уговорили царя подписать указ, чтобы в течение тридцати дней никто не просил ничего ни у бога, ни у человека, кроме царя, а нарушивший был бы брошен в львиный ров. Даниил, узнав, что указ подписан, пошёл в дом свой, а окна в горнице его были открыты против Иерусалима, и он, как делал и прежде, три раза в день преклонял колена и молился своему Богу.

 Его подстерегли, донесли, и царь, сильно опечалившись, до захода солнца старался избавить его, но по закону мидян и персов подписанное изменению не подлежало. Даниила бросили в ров, отверстие завалили камнем, и царь запечатал его своим перстнем, сказав ему:

 – Бог твой, Которому ты неизменно служишь, спасёт тебя!

 Затем царь пошёл во дворец, лёг спать без ужина и не велел вносить к нему пищи, и сон бежал от него. Бог же заградил уста львов, и они не сделали Даниилу никакого вреда. Поутру царь встал на рассвете и поспешно пошёл ко рву, и воззвал громким голосом, и услышал в ответ:

 – Царь! во веки живи! Бог мой послал ангела Своего и заградил пасть львам, и они не повредили мне, потому что я оказался пред Ним чист; да и пред тобою, царь, я не сделал преступления.

 И повелел царь вывести его изо рва, и никакого повреждения не оказалось на нём, а обвинителей его бросили в тот же ров, и львы овладели ими прежде, чем они достигли дна.

 Был в Вавилоне идол по имени Вил, которому каждый день ставили в храме множество муки, овец и вина, и жрецы уверяли царя, что идол это съедает. Даниил сказал, что идол не ест и не пьёт, и, чтобы показать это, велел слугам посыпать весь храм пеплом в присутствии одного царя, а после запереть двери и запечатать царским перстнем. Жрецы же по обычаю своему пришли ночью с жёнами и детьми потаённым входом и всё съели и выпили. Наутро царь, увидев печати целыми, воскликнул, что велик Вил и нет в нём обмана, но Даниил, улыбнувшись, удержал его и попросил посмотреть на пол.

 – Вижу следы мужчин, женщин и детей, – сказал царь.

 И, разгневавшись, велел схватить жрецов, а они показали потаённые двери. Тогда идол был отдан Даниилу, и он разрушил его вместе с храмом.

 Был на том месте и большой дракон, которого вавилоняне чтили как живого бога. Даниил сказал, что умертвит его без меча и жезла, взял смолы, жира и волос, сварил это вместе и, сделав ком, бросил его в пасть дракону, и дракон расселся.

 Вавилоняне вознегодовали и потребовали от царя выдать им Даниила, а иначе грозили умертвить его самого. Царь принуждён был уступить, и Даниила бросили в львиный ров вторично, и пробыл он там шесть дней. Львов было семеро, и им нарочно не давали корма. Но Бог, как и прежде, заградил их уста, и Даниил сидел среди них, как с кроткими агнцами.

 А в Иудее в то самое время пророк Аввакум сварил похлёбку и, накрошив хлеба в блюдо, шёл на поле, чтобы отнести обед жнецам. И ангел Господень сказал ему отнести этот обед в Вавилон, к Даниилу, в львиный ров. Аввакум отвечал, что Вавилона он никогда не видал и рва не знает. Тогда ангел взял его за темя и, подняв за волосы, силою духа своего поставил над рвом. И воззвал Аввакум:

 – Даниил! Даниил! возьми обед, который Бог послал тебе.

 И Даниил сказал:

 – Вспомнил ты обо мне, Боже, и не оставил любящих Тебя.

 И встал, и ел, а ангел мгновенно поставил Аввакума на его место. В седьмой день пришёл царь поскорбеть о Данииле и, взглянув в ров, увидел его сидящим, и воскликнул громким голосом, что велик Господь Бог Даниилов и нет иного, кроме Него.

 Даниил и три друга его достигли глубокой старости. Повествуют, что по смерти царей, у которых они были в чести, воцарился Камбиз, и он, обличённый ими в нечестии, повелел отсечь голову сначала Анании, и Азария принял её, подставив одежду свою; отсечённую голову Азарии принял Мисаил, а голову Мисаила принял Даниил, и наконец отсекли голову и ему.

 Память их святыми отцами положено совершать за семь дней до Рождества Христова, потому что и они происходили из колена Иудина, от которого ведёт Свой род и Спаситель наш, и таким образом приходится по плоти сродником сих святых.