Зосима-пчельник, Иов Праведный
Зосима, пчёлы мёда запасают (народный месяцеслов)
Начало июля стоит тёплое и медовое. По лугам в полную силу цветёт клевер, по межам и опушкам поднялось разнотравье, и с утра до вечера над ним стоит ровный гул. Пчела вышла в поле на главную свою работу, и тяжело гружёные пчёлы одна за другой тянут к ульям низким прямым летом. У пасеки воздух густой и тёплый, пахнет воском и цветом, а в полдень от нагретых колод тянет сладким духом. Небо высокое, день долгий, и работы у пчелы до самых сумерек.
Старый пасечник стоит у колоды-улья на краю пасеки, без шапки, седой, в белой холщовой рубахе с закатанными рукавами. Он наклонился к летку и слушает, как гудит семья, и по голосу знает, ладно ли у неё внутри. В руке у него глиняный черепок с тлеющей гнилушкой, и он чуть окуривает леток, чтобы пчела не ярилась. Пчёлы садятся ему на руки и на бороду, а он не отмахивается, ибо «нет пчёлки без жальца» (Даль), и кто ходит за пчелой, тот её не дразнит. Лицо у него спокойное и доброе, глаза щурятся на солнце.
Память в этот день совершается двоим, мученику Зосиме и святителю Иову, первому патриарху Московскому. Воина Зосиму, сложившего оружие ради Христа, мучитель возвёл на медное ложе над пылающим костром, а огонь под ним стал прохладной росой. Святителя Иова в Смутное время слуги самозванца стащили с патриаршего места в кремлёвском соборе, а он снял с груди панагию, оставил её у Владимирской иконы и при всём народе просил Матерь Божию спасти православие. Один стоял в огне, другой в поругании, и оба выстояли.
Пчела над цветом, роса вместо огня, кротость вместо жала.
Народные Традиции
Два имени носил этот день, Зосима-пчельник и Иов Праведный. По святцам это день фракийского мученика Зосимы, но в народном разумении он неотделим от соловецкого чудотворца Зосимы, которого вместе с Савватием почитали покровителем пчеловодства. Имя у святых одно, и пасечный день перешёл от соловецкого подвижника к его тёзке по одному созвучию, хотя сам мученик Зосима пчёл не водил, а был воином. Святым-пчельникам молились о богатом медосборе.
Пчеловоды говорили, что со дня Зосимы пчёлы особенно деятельно собирают дань с цветущих растений, и в эту пору они заносят в ульи мёд и заливают соты. «Рой роится, Зосим-Савва веселится», говорили пасечники, и ещё: «Что у пчелы в соту, то Зосим и Савва дали». Дивная Божия тварь пчела. «Одной пчеле Бог сроду открыл науку» (Даль), дивился народ её разуму, трудолюбию и ладу. Без устали собирает она с цветов сладость и даёт человеку и мёд на трапезу, и воск на церковную свечу, а сама являет образ доброго, неустанного труженика.
Проходя мимо ульев, дети припевали пчёлам свои приговорки, а потом садились играть в ульи и пчёл. Взрослым в этот день поневоле вспоминались песни с зачином о пчеле, и повсюду любили державинскую «Пчёлочку златую», которая стала народной песней и в каждом краю считалась своей.
А ещё молились в этот день святому Иову об избавлении от напраслины, клеветы и неправедной обиды. «На тебя навет, а Иов Праведный скажет – нет», говорили, прибегая к заступлению многострадального праведника. Народ знал горькую правду, что «змею обойдёшь, а от клеветы не уйдёшь» (Даль) и от напраслины своею силою не уберечься, и оттого оболганного и обиженного вручали Богу и святому Иову, терпеливому страдальцу.
По пчёлам в этот день примечали урожай и погоду. «На какой хлеб пошла пчела, тот на зерно будет хорош», говорили хлеборобы. Коли пчёлы сильно летели к ульям, скоро быть дождю, коли сидели на стенках улья, к сильной жаре, а коли жалили злее обычного, к засухе.
Трапеза Дня
Нового мёда в начале июля ещё нет. Пчёлы только наливают соты, и ломать их рано, так что на стол шёл прошлогодний мёд, сбережённый с осени. В толковом словаре мёд различают и по цвету, и по обхождению. Самотёк стекает из сотов сам, сотовый, или печатный, лежит в ячейках под восковой печатью, топлёный вытапливают в печи, и он выходит погуще и помутнее, а отстоявшийся густеет и становится крупичатым. Красный мёд давала греча, а липец липовый цвет.
Мёд был главной сластью старой Руси, и в посту он не запретен. Его ели с хлебом, а разведя в воде, делали сыту, любимое питьё, которое пили после обеда. Оттого и говорили «наелся досыта», то есть всё съел, и осталось запить сытой. Летом сыту ставили в погреб, и в жаркий полдень холодная медовая вода утоляла жажду лучше всякой другой. «Не погнетши пчёл, и мёду не есть» (Даль), и старый мёд берегли, помня, чего он стоил пасечнику.
Сыта душистая
Горсть сушёной мяты или душицы положить в горшок, залить шестью стаканами крутого кипятка, накрыть и поставить к устью тёплой печи настаиваться на полчаса. Процедить через холстинку, распустить в горячем отваре стакан прошлогоднего мёда, дать вскипеть, снять пену и остудить, а потом поставить в погреб. Пить холодной, после еды, из ковша или кружки.
Духовное Слово
Пчела собирает сладость со всякого цветка, даже с колючего, и претворяет её в мёд, хоть и носит при себе жало. Такова и праведная душа. Из всего, что пошлёт ей жизнь, сладкого и горького, она собирает мёд добродетели.
«Будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному» (1 Пет. 2:23).
Когда смута улеглась, слепого старца Иова позвали из Старицы в Москву. Ему предлагали вернуться на патриарший престол, и он отказался. Нищим чернецом, в простой рясе, он вышел к народу в кремлёвском соборе подле нового патриарха Гермогена и от себя и от всего духовенства объявил народу прощение и разрешение от присяги, данной самозванцу. А потом, не попросив себе ни чести, ни места, тотчас уехал обратно в свою обитель. Тот, кого оклеветали больше всех, первым простил.
Обида даёт право ужалить в ответ, и всякий, кого оболгали, знает, как тянет ответить тем же. Святитель этим правом не воспользовался, и его прощение стало для Москвы мёдом после горечи смуты. Так Бог претворяет огонь мученика Зосимы в росу, а обиду святителя Иова в прощение, если человек не отдаёт своего сердца жалу. Мир жалит, а христианин точит мёд.
Найдётся, верно, и у тебя человек, сказавший о тебе неправду. Не отвечай ему тем же и не носи обиды по чужим дворам, а помяни его нынче в молитве и скажи о нём доброе слово, если найдётся за что. Горькое в сердце не копится, когда его отдают Богу.
Святы́й му́чениче Зоси́мо и святи́телю о́тче И́ове, испроси́те и нам пчели́ного усе́рдия к добру́ и И́овлева терпе́ния в оби́де, да не жа́лим в отве́т ужа́ливших нас, но из вся́кой го́речи то́чим мёд доброде́тели, благословля́я Бо́га. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченик Зоси́ма Аполлониа́дский и святи́тель И́ов, патриа́рх Моско́вский и всея́ Руси́
Му́ченик Твой, Го́споди, Зоси́ма,/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ име́яй бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́, сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Правосла́вия побо́рниче,/ ве́ры Христо́вы испове́дниче,/ первоиера́рше Це́ркве Ру́сския,/ святи́телю о́тче И́ове,/ за ны Христа́ Бо́га моли́,/ ве́ру оте́ческую утверди́ти,/ грехо́в оставле́ние нам дарова́ти// и пода́ти ми́ру ве́лию ми́лость.
Мученик Зосима Аполлониадский был воином второго века. Узнав о гонении при императоре Траяне, он сложил оружие, принял крещение и за исповедание Христа прошёл тяжкие муки, а когда его возложили на раскалённое ложе, пламя стало для него росой. Тёзка соловецкого преподобного Зосимы, он в народном разумении слился с ним, и народ почитает его покровителем пчёл и молится ему о добром медосборе.
Святитель Иов, первый патриарх Московский и всея Руси, получил при постриге имя ветхозаветного праведника и сам стал многострадальным. Молятся ему, когда человека оболгали и обидели напрасно, о терпении в скорбях, о крепости в вере, о хранении Церкви и Отечества. Главным его подвигом стало исповедание в Смуту. Он первым назвал самозванца беглым монахом и отказался ему присягнуть, был лишён сана при самом алтаре, оклеветан и сослан слепым в родную Старицу, и не воздал хулою за хулу. «Сухую грязь к стене не прилепишь» (Даль), и клевета смуты к святителю не пристала, а тропарь величает его поборником православия и исповедником веры Христовой.
Имя дня взято по пчеле и по праведнику, и оба сходятся на одном. Пчела носит жало, а живёт мёдом, и святые дня из самой муки и самой обиды источили сладость, один росу из огня, другой прощение из клеветы.
Мощи святителя Иова, перенесённые из Старицы в 1652 году, почивают в Москве, в Успенском соборе Кремля, а в Старице на месте его первого погребения стоит часовня. В Москве ему освящён храм святителя Иова в Кунцеве, на Можайском шоссе. Мощей мученика Зосимы в России нет, и молятся ему перед образом дня. Своих святых поминают Зосимы и Иовы. Имя Зосима греческое и значит «жизненный», а Иов еврейское и значит «преследуемый», и дивно сбылось оно на святителе, гонимом неправедно.
Когда римским государством правил император Траян, на Церковь Божию воздвигнуто было лютое гонение. Игемон Антиохии Писидийской Домитиан выпросил у царя власть над христианами, чтобы муками принуждать их к жертвам богам. Проходя однажды Созопольскую страну, он приблизился к городу Аполлонии.
В этом городе жил воин по имени Зосима, давно желавший стать последователем Христовой веры. Услышав о приближении игемона и о гонении, он снял с себя воинское оружие, присоединился к Церкви, научился вере и принял святое крещение. Он стал упражняться в чистоте и целомудрии, в посте и молитве.
Вскоре один из идолослужителей донёс игемону, что воин Зосима отвергся воинского чина, называет себя христианином и ни во что ставит богов. Зосиму схватили и привели на суд. На вопрос игемона он ответил: «Я – Зосима, раб Господа моего Иисуса Христа». И прибавил, что по чину был воином царя земного, а ныне стал воином Царя Небесного, Христа, истинного Бога. Жертвы богам он принести отказался и был отведён в темницу.
Наутро его повесили на мучилищном древе и долго били. Святой говорил игемону: «Напрасно трудятся слуги твои, ибо меня укрепляет Господь». Когда земля обагрилась его кровью, он воззвал к Богу, чтобы не быть побеждённым мукою и чтобы неверующие через него познали Единого истинного Бога. И с неба послышался голос: «Мужайся, Зосима, ибо Я с тобою, и ничто тебя не одолеет». Голос слышали все, и многие из народа уверовали во Христа.
Тогда игемон велел принести медный одр и развести под ним сильный огонь. Мученик осенил себя крестным знамением и взошёл на раскалённый одр, и тотчас Господь претворил огонь в росу. Ангелы Господни на виду у всех подняли святого с одра и поставили рядом живым и невредимым. Народ прославил истинного Бога, а игемон со стыдом ушёл с судилища.
Вскоре Домитиан отправился в город Кононейский и велел вести за собой связанного мученика. Там святого обули в железные сандалии с острыми гвоздями и привязали цепью к необъезженным коням. А он бежал так быстро, что, казалось, перегонял коней, и молился: «Господи Боже, дающий ногам моим быстроту оленя, даруй мне терпение до конца!» Тогда его заперли в темнице без пищи и питья. Через три дня к нему вошли двое прекрасных юношей, один с чистым хлебом, другой с водой в сосуде, и сказали: «Прими сей драгоценный дар, посланный тебе от Господа Бога твоего». Святой поел, укрепился и возблагодарил Бога.
Наутро он предстал перед игемоном со светлым лицом. Его снова повесили на древе, строгали тело железными гребнями и опаляли зажжёнными свечами, а он говорил: «Любящий Бога живого ни во что вменяет эти муки». Не зная, что ещё сделать с ним, игемон осудил его на усечение главы. На месте казни святой Зосима помолился Господу, чтобы Он принял душу его с угодившими Ему от века, и преклонил голову под меч за Христа своего.
Святитель Иов, в миру Иоанн, родился в городе Старице, в семье простых посадских людей. С юности он воспитывался в Старицком Успенском монастыре у архимандрита Германа, который научил его грамоте, всякому благочинию и страху Божию. Около 1553 года в той же обители он принял монашество с именем Иов, в честь праведного Иова Многострадального, и долго жил у архимандрита в послушании и покорении.
Братия избрала его в настоятели, и в сане игумена он упоминается уже в 1569 году. Затем он стал епископом Коломенским, архиепископом Ростовским, а в 1589 году был поставлен первым патриархом Московским и всея Руси. Девятнадцать лет нёс он бремя управления Русской Церковью, созидал храмы и обители и утверждал веру.
Когда настало Смутное время и за рубежом объявился самозванец, назвавшийся царевичем Димитрием, святитель Иов разослал грамоты польскому и литовскому духовенству. В них он писал, что это не царевич, а беглый монах Чудова монастыря Гришка Отрепьев. Но грамоты скрывали, а самозванец брал город за городом и в 1605 году вошёл в Москву.
Его сообщники ворвались в Успенский собор во время литургии, вывели патриарха из алтаря и разодрали на нём святительские одежды. Святитель встал перед чудотворной Владимирской иконой Божией Матери, снял с себя панагию, положил её к иконе и сказал вслух всего народа: «Здесь, пред сею иконой, я удостоен был архиерейского сана и много лет хранил целость веры. Ныне вижу бедствия Церкви и торжество обмана и ереси. Матерь Божия! Спаси православие!» Злодеи одели его в простую иноческую рясу, позорно повлекли из собора на площадь и в телеге отправили в заточение в Старицкий монастырь. Там, ослепший, он терпел поругание и изгнание, не злословя обидчиков.
После гибели самозванца царь Василий Шуйский предлагал Иову снова занять патриарший престол, но он отказался, и патриархом избрали Казанского митрополита Гермогена. По просьбе нового патриарха Иов приехал в Москву, чтобы разрешить народ от присяги, данной самозванцу. В бедной иноческой рясе он встал в Успенском соборе рядом с Гермогеном, выслушал грамоту и именем Божиим объявил разрешение и прощение, а потом немедленно вернулся в Старицу.
В том же 1607 году, двадцать девятого июня (девятнадцатого изока), святитель Иов скончался¹. Его погребли под монастырской колокольней, и от гроба его совершались исцеления. В 1652 году при патриархе Никоне его тело перенесли в Москву и положили в Успенском соборе, и при перенесении исцелились четверо больных. Близ Старицы, по Московской дороге, стоит старинная часовня. По преданию, на этом месте кони, вёзшие тело святителя в Москву, остановились и полсуток не могли тронуться. А в Старицком монастыре над прежней его могилой устроена часовня, и там показывают келью, в которой он жил во смирении.
¹ Память святителя Иова стоит второго июля, ибо в XVII веке разница стилей была десять дней, а ныне тринадцать.