Ильин день

На Илью до обеда лето, а после обеда осень (народный месяцеслов)

    С утра небо на Ильин день высокое и светлое, а к полудню из-за леса поднимается туча и встаёт над полем. Гром идёт то глухой, то гулкий, и по голосу его загодя слышно, что он несёт, тихий дождь или ливень. Лето на этом дне переламывается. С Ильина дня на деревьях желтеет лист, темнеет раньше, за грозами приходят холодные ночи, и начинаются утренники, а «с Ильина дня ночь длинна: работник высыпается, а кони наедаются» (народный месяцеслов). До обеда лето, а после обеда осень.

 В поле нынче не выходят, «Илья пророк в поле копны считает» (Даль), и дело дня держит один человек, большак, старший на селе. Он в чистой праздничной рубахе, седой и степенный, и мир его слушает. Его забота, чтобы праздник шёл по чину. Скотина должна стоять у церковной ограды к кропилу, котёл закипеть к концу обедни, а варёное мясо разойтись по числу душ, чтобы доля досталась всякому, кто пришёл. Глаз его ходит по лугу, от котла к стаду, от стада к паперти, и в лице у него строгость и тихая радость большого дня.

 Три года и шесть месяцев не было дождя на землю по молитве пророка Илии. Потом он сказал царю: «Пойди, ешь и пей, ибо слышен шум дождя» (3 Цар. 18:41), а сам взошёл на вершину Кармила, наклонился к земле и положил лицо своё между коленями. Слуга по его слову семь раз ходил глядеть на море. В седьмой раз от моря поднялось небольшое облако, небо помрачилось от туч и ветра, и пошёл большой дождь, а пророк опоясал чресла свои и бежал пред царской колесницей до самого Изрееля.

 Гроза над нивой, милость над домом, и один котёл на весь мир.

Народные Традиции

    С Ильиным днём народ связывал приход осени и чтил этот день как один из самых больших в летнюю пору. Пророка Илию на Руси почитали наравне с Николой угодником, и почитание это стояло на библейской памяти, ибо ему Господь вверил самые затворы небесные. Оттого в грозах и ливнях этой поры, самой громовой в году, крестьянин слышал напоминание о силе Божией, а день Ильиной памяти звал громовым праздником.

 Праздник держали строго и всем миром. С утра шли к обедне, к церкви сгоняли и скотину, чтобы священник окропил стадо святой водой. Купленного в складчину барана или бычка старейший из хозяев закалывал к общему котлу под колокольный звон, мясо варили на весь мир и делили по числу душ, и доставалось всякому, кто пришёл к котлу. Звалась такая трапеза братчиной и мольбой, и второе имя было точнее первого, ибо всё при ней держалось молитвой, благодарением за поспевший хлеб и прошением о здоровье двора и скота. Случалось, к этому дню по обету выкармливали барашка, часть несли в церковь, прочее шло на тот же общий стол.

 В поле в Ильин день не выходили и стогов не метали, помня острастку: «На Ильин день стогов не мечут, спалит грозой» (Даль). В острастке той стояла трезвая правда, сухой стог первая пожива молнии, а гроза в эту пору гостит чаще всего. Сенокосу выходил срок, «до Ильина дня сено сметать, пуд мёду в него накласть» (Даль), а после Ильи трава грубела и теряла сладкую силу. Рожь же доспевала вся, на столы ложился хлеб первого умолота, из новой ржаной соломы стелили постели, ильинскую перину, и сон на духовитой соломе почитался за здоровье. А на пчельнике подрезали первые соты, оттого и хвалили достаток: «Богат, как сот ильинский» (народный месяцеслов).

 Выпадали на эту пору и воробьиные ночи, когда гром не смолкает до света, молния полыхает одна за другой, ревёт напуганная скотина и мечутся птицы. В такую ночь в избе не спали, детей сажали на печной приступок, затепляли свечу перед образами и молились, пережидая грозу, как пережидают беду. Кончалось с Ильина дня и речное приволье: «До Ильи мужик купается, а с Ильи с рекой прощается» (Даль). Говорили, будто олень в реку копыто обмочил, оттого вода студёна, а правда стояла рядом, ночи похолодали, вода остыла и зацвела, и купанью выходил срок сам собой.

 По Ильину дню читали погоду и урожай далеко вперёд. Примечали, что до Ильина дня дождь в закром, а после Ильина из закрома, сжатому хлебу мокропогодье уже не впрок: «Придёт Илья, принесёт гнилья» (Даль). Зато дождь в самый Ильин день обещал добрый урожай ржи на будущий год. Глядели и на живность. Муха до Ильина дня кусается, а после запасается, грачи до Ильи бродят поодиночке, а после сбиваются в стаи, к близкой осени.

Трапеза Дня

    К Илье рожь доспела, первые снопы обмолочены и смолоты на домашних жерновах, и в избах пекли колобки из новой муки: «Пётр с колоском, Илья с колобком» (Даль). Колобок, тот самый, что в сказке по сусекам метён, был малым круглым хлебцем, и имён ему на Руси знали множество, кокурки, колобаны, каравайцы. Смысл же у него страдный и скорый, ибо большой каравай требует квашни, опары и долгих суток, а колобок замешивался попросту и поспевал к обеду, и не тонкой полевой лепёшкой выходил он, а толстеньким сытным хлебцем, первой пробой нового зерна.

 Первая мука была дороже всякой, в ней стоял труд целого года, и хлебец из неё казался вкуснее любого, потому что дело рук своих. Колобки были и ребячьей радостью, матери прибавляли в тесто масла, замешивали на молоке и смазывали сметаной, чтобы вышли сдобными и послаще, а отказом в колобке провинившихся и наказывали. В праздник к колобку добавлялась и доля с мирской братчины, кус варёной баранины из общего котла, а в постный день колобок хорош был с мёдом первых сотов да холодным квасом.

 Колобки из новой муки (по-скоромному)

 Три стакана ржаной или пшеничной муки нового помола просеять, развести полутора стаканами тёплого молока с доброй щепотью соли, вмешать ложку топлёного масла и замесить мягкое, некрутое тесто. Дать ему полежать под полотенцем с полчаса, потом скатать мокрыми ладонями круглые колобки с кулачок и посадить на смазанный лист. Перед печью смазать каждый колобок сметаной, чтобы корочка вышла глянцевой и сладковатой. Печь в печи до румяной корочки, минут двадцать пять, и подавать тёплыми, к молоку или к братчинной баранине, у кого она в этот день на столе.

 Колобки из новой муки (по-постному)

 Три стакана ржаной или пшеничной муки нового помола просеять, развести полутора стаканами тёплой воды с доброй щепотью соли, добавить ложку-другую постного масла и замесить мягкое, некрутое тесто. Дать ему полежать под полотенцем с полчаса, потом скатать мокрыми ладонями круглые колобки с кулачок и посадить на смазанный лист. Печь в печи до румяной корочки, минут двадцать пять. Горячие колобки хороши с мёдом, с квасом, а хоть и просто так, с пылу.

Духовное Слово

    В Ильин день небо говорит во весь голос. Гром катится от края до края, и всякий, застигнутый им в поле или под кровом, на миг делается мал и немощен. Таким этот праздник и задуман, чтобы хоть раз в году сила Божия напоминает о себе так, что её слышат и самые глухие сердцем.

 Но дивен не один гром. В тропаре пророк назван во плоти ангелом, а житие хранит ночь, когда этот ангел во плоти изнемог, лёг под пустынным кустом и просил себе смерти. И Господь послал ему не гром и не видение, а хлеб, воду и сон. Так Отец Небесный заботится о посланниках Своих. Сперва накормит, напоит, даст выспаться, а уже потом спрашивает и посылает в путь.

 Оттого и молитва пророка могла всё.

 «Много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16).

 Апостол написал это, вспоминая Илию, и слово выбрал точное. Не громкая, не долгая, но сугубая, со всею силою и вниманием о насущном. И раз пророк был из той же плоти, что и всякий человек, то и мерка тут не ангельская, а человеческая, и такая молитва открыта каждому.

 Человек и поныне ждёт от Бога громов и великих знаков. А Он чаще отвечает по-ильински, хлебом насущным, водою, сном да малым просветом в тучах. Когда над твоей жизнью гром и молнии, не унывай и не отчаивайся, а когда перестаёшь ощущать Его попечения, не требуй знамений и ответов. Но обратись к Нему тише дыхания и глубже сердца. Искренне и просто о настоящем, насущном. А ответ не расплескай, стяжай и сохрани на сердце своём.

 Святы́й сла́вный проро́че Бо́жий Илие́, научи́ нас моли́тве, кото́рой отверза́ется не́бо, испроси́ нам хле́ба на вся́кий день и тишины́ Бо́жией в се́рдце. Моли́ Бо́га о нас.

Святы́й сла́вный проро́к Илия́

Во пло́ти а́нгел,/ проро́ков основа́ние,/ вторы́й Предте́ча прише́ствия Христо́ва, Илия́ сла́вный,/ свы́ше посла́вый Елисе́еви благода́ть,/ неду́ги отгоня́ти,/ и прокаже́нныя очища́ти:/ те́мже и почита́ющым его́ то́чит исцеле́ния.

    Пророк Илия был величайшим из пророков Ветхого Завета, ревнителем славы Божией, которому послушны были небо и огонь. Мощей он земле не оставил, ибо Господь взял его на небо живым, а земле досталась лишь милоть, павшая ученику Елисею. Молятся Илии о дожде в засуху и о вёдре в ненастье, об урожае и сохранении поспевшего хлеба. Тропарь зовёт его вторым Предтечей пришествия Христова, ибо сказано: «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного» (Мал. 4:5). Русь чтит его небесным помощником земледельцев, и соборная Ильинская церковь стояла в Киеве ещё до Крещения. Первое слово его, сказанное царю, держит всю его жизнь: «Жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою!» (3 Цар. 17:1).

 Самый громовой день года принадлежит пророку по праву. Апостол Иаков пишет о нём: «Илия был человек, подобный нам, и молитвою помолился, чтобы не было дождя: и не было дождя на землю три года и шесть месяцев. И опять помолился: и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой» (Иак. 5:17–18). «Илья-пророк словом дождь держит и низводит» (Ермолов), и пахарь знает об этом святом то же, что и апостол, у него ключи от неба над нивой. Но народная любовь стоит и на первом слове Иакова, на том, что пророк был человек, подобный всякому. Гремящий пророк ел из клюва ворона и из рук нищей вдовы. Оттого в грозовую ночь семья и молится ему как тому, кто сам знает, каково ждать милости с неба.

 Именины нынче у Илий. Имя пророка значит «Бог мой Господь», и вся жизнь его уместилась в эти слова. Когда на Кармиле пал с неба огонь, народ сказал то же самое по-своему: «Господь есть Бог, Господь есть Бог!» (3 Цар. 18:39). По сказанию о построении Ярославля, первой церковью города была Ильинская, поставленная самим Ярославом Мудрым, и ныне в Ярославле на Советской площади стоит храм Илии Пророка. А в Москве, во 2-м Обыденском переулке, стоит храм Илии Обыденного, поставленный в начале восемнадцатого века, и Ильин день в нём престольный праздник.

 Родиной пророка Божия Илии была Галаадская страна за Иорданом. Городом его был Фесвит, отчего и зовётся он Фесвитянином. Родом Илия из священников. В час его рождения отец увидел белоризых мужей. Они разговаривали с младенцем, пеленали его огнём и влагали в уста его пламень. Прозорливый старец истолковал отцу: не бойся, младенец будет сосудом благодати, и слово его будет как огонь.

 С юных лет Илия предал себя Богу. Возлюбил он девственную чистоту и уходил в пустыню на безмолвие, пылая к Богу серафимской любовью. И приобрёл такое дерзновение, что всё, чего просил у Бога, получал. А в Израиле царствовал тогда беззаконный Ахав. Жена его, язычница Иезавель, привела с собою сидонского идола Ваала. Царь поставил истукану капище и сам ему кланялся. Весь народ он влёк к погибели, а пророков Господних убивал.

 Илия обличал царя. Но, видя его ожесточение, к словам приложил дело и сказал: жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою. Если в эти годы будет на землю роса или дождь, то не иначе, как по моему слову. И небо заключилось. Настала засуха и голод. Исполнилось древнее слово Моисеево: будет небо над тобою медью, а земля под тобою железом (Втор. 28:23). Пророк ждал царёва покаяния и продлил наказание на другой год и на третий. В ревности он не щадил и себя: лучше голодать со всеми, чем миловать нераскаянных.

 Тогда премудрый Господь стал склонять раба Своего к милосердию. Он укрыл его у потока Хорафа, где вороны носили ему утром хлеб, вечером мясо. А совесть говорила: вороны, что и птенцов покидают, пекутся о тебе. Ты же, человек, не жалеешь людей. Когда поток высох, Господь послал Илию в Сарепту Сидонскую, к нищей вдове. У той оставалась горсть муки в кадке да немного масла в кувшине, последний обед себе и сыну. Но по слову пророка мука и масло не истощались до конца голода. А когда умер сын вдовы, Илия воскресил отрока молитвою с троекратным дуновением.

 Прошло три бездождных года, и Господь сказал: пойди, явись Ахаву. Я хочу помиловать творение Своё и по твоему слову послать дождь. Царь, встретив пророка, не удержал злобы: ты ли это, развращающий Израиля? Пророк отвечал безбоязненно: не я развращаю Израиля, а ты и дом отца твоего, оставившие Господа. И со властью велел он собрать на гору Кармил весь народ и четыреста пятьдесят пророков Вааловых.

 Стал Илия перед народом и сказал: долго ли вам хромать на оба колена? Если Господь есть Бог, идите за Ним. Если Ваал, идите за ним. И предложил он суд: два тельца, два жертвенника, огня не подкладывать. Чей бог ответит огнём, тот и Бог истинный. С утра до полудня жрецы кричали: послушай нас, Ваал! Но не было ни голоса, ни ответа. В полдень пророк посмеялся над ними: кричите громче, должно быть, бог ваш занят или уснул.

 К вечеру Илия сложил жертвенник из двенадцати камней, по числу колен Израилевых, выкопал ров и трижды велел облить жертву водою, до края наполнив ров. И возопил: Господи Боже Авраамов, Исааков и Иаковлев! Услышь меня, ответь мне огнём, чтобы сердца людей сих обратились к Тебе. И пал от Господа огонь. Пожрал он всё: и жертву, и дрова, и камни, и самую воду во рву. Народ пал лицом на землю, взывая: воистину Господь есть Бог, и нет другого, кроме Него! Лжепророков же постигла казнь у потока Киссона.

 А Илия взошёл на вершину Кармила, положил лицо между колен и молился о дожде. И как бы ключом отверзлись небеса. Хлынул большой дождь и напоил жаждущую землю. Пророк же, препоясавшись, в радости о славе Господней бежал перед царёвой колесницей до самой Самарии.

 Иезавель поклялась убить его. Пророк, будучи человеком, устрашился и ушёл в пустыню. Сел он под можжевеловым кустом и в изнеможении просил себе смерти: довольно для меня, Господи. Возьми душу мою, ужели я лучше отцов моих? Уснувшего, его коснулся ангел: встань, ешь и пей. У изголовья лежал тёплый опреснок и стоял кувшин воды. И вторично коснулся ангел: встань, ешь, ибо далёк твой путь. Подкрепившись той пищей, Илия шёл сорок дней и сорок ночей до горы Божией Хорива.

 Там, при пещере, Господь Сам стал ему собеседником. Сначала шла буря великая, рушащая горы, но не в буре был Господь. Потом был трус, и не в трусе Господь. Потом огонь, и не в огне Господь. А после огня повеял тихий ветер, и там был Господь. Закрыв лицо плащом, пророк услышал: что ты здесь, Илия? Он отвечал: ревнуя возревновал я о Тебе, Господи Вседержителю. Жертвенники Твои разрушили, пророков Твоих убили, остался я один, и моей души ищут. Господь же утешил его: остались у Меня семь тысяч мужей, не преклонивших колен пред Ваалом. И повелел помазать во пророка Елисея.

 Идя от Хорива, Илия нашёл Елисея пашущим на двенадцати парах волов и возложил на него свой плащ. Елисей заколол пару волов, угостил соседей, простился с родителями и пошёл за пророком. Обличал Илия и цареву неправду. За кровь невинного Навуфея, у которого Ахав с Иезавелью отняли виноградник, изрёк он дому цареву суд Божий, и слово исполнилось до конца. А когда новый царь послал взять его силой, дважды падал огонь с неба на приходивших с гордостью. Третьего, павшего на колени, пророк пощадил и пошёл сам.

 Когда приблизилось время взятия его, Илия с Елисеем шли от Галгала к Иордану. Трижды пророк испытывал ученика: останься здесь. И трижды Елисей отвечал: жив Господь и жива душа твоя, не оставлю тебя. У Иордана Илия свернул свой плащ и ударил им по воде. Вода расступилась, и прошли оба посуху.

 За рекою он сказал: проси, что сделать мне для тебя, прежде нежели буду взят. Елисей ответил: духа, который в тебе, пусть будет во мне вдвое. Трудного просишь, сказал пророк, но если увидишь, как я буду взят, будет тебе. И когда они шли и беседовали, явились колесница и кони огненные и разлучили их, и понёсся Илия в вихре на небо. Елисей же восклицал: отче, отче, колесница Израилева и конница его! И пала к его ногам милоть учителя. Подняв её, он ударил по Иордану, перешёл посуху и стал наследником благодати Илииной.

 Святой же пророк, взятый с плотию на небо, жив доныне и храним Богом в селениях райских. Его видели апостолы на Фаворе, во свете Преображения, беседующим со Христом (Лк. 9:30). И увидят его люди ещё раз, пред вторым пришествием Господним.