Проклов день
На Януария белая зима прошла, а зелёная ещё впереди (Даль)
Снег сошёл уже и в лесных оврагах, но настоящая зелень ещё не встала. Луга бурые, с редкой молодой травой, берёза только окуталась зелёной дымкой. Зато черёмуха у речки зацвела рано, и над водой стоит её горький, медовый запах. На опушке ожил муравейник. Муравьи бегут по своим дорожкам, гладкие и блестящие, тащат хвоинки и сухие травинки, и куча на глазах растёт. Белая зима ушла, а зелёная весна ещё только на подходе, и старики остерегают молодых не спешить. «Весна все покажет» (Даль), а покуда только обещает.
Под вечер к околице выходит старик. Ему за семьдесят, он сухой, сутуловатый, белобородый, с ясными выцветшими глазами, в старом армяке, перехваченном верёвкой, в лаптях и с посохом. Солнце садится за дальний лес, и запад горит багровым. Старики в деревне говорят, что нынче Проклов день и что по весне просыпается всякая нечисть, а потому за околицу выходят и другие деды, каждый сам по себе. Он стоит лицом к закату молча, опершись на посох, а потом поворачивается к закату спиной, лицом туда, где утром встанет солнце, снимает шапку и крестится. Так его когда-то, младенцем, обернули у купели, и так он поворачивается всю жизнь. Потом он надевает шапку и медленно идёт домой по тёмной улице, где уже зажигают лучину в окнах.
Много веков назад епископа Иануария бросили в раскалённую печь. Палачи ждали, что от него останется пепел, а он вышел оттуда, и даже одежда его не была тронута огнём. Мучитель решил, что это волшебство, и разозлился ещё больше.
От тьмы отвернуться мало, к свету надо обернуться.
Народные Традиции
Четвёртое мая слыло в деревне Прокловым днём. Память священномученика Иануария и пострадавших с ним совершается в этот день, и одним из них был Прокул, диакон из города Путеолы. Его имя в народном выговоре сделалось Проклом и дало имя всему дню. А самое имя Иануария русский человек выговаривал как Януарий, и оно напоминало январь, зимний холод. Оттого и говорили, что на Януария белая зима прошла, а зелёная ещё впереди. Зима кончилась, но настоящая весна, зелёная, ещё не пришла, и надо быть осмотрительным.
Имя Прокла народ связал со словом «проклинать», и вышло присловье с ладной звукописью: «На Прокла нечистую силу проклинают» (народный месяцеслов). И впрямь, старики выходили за околицу, становились лицом к западу и выкликали проклятия нечистой силе. Верили, что так ограждают себя и всю деревню на целую весну, потому что по весне пробуждается всякая нечисть.
За этим обычаем стояла древняя память Церкви. В чине Крещения человек, прежде чем соединиться со Христом, стоит лицом к западу и отрекается от сатаны, а потом обращается к востоку. Святитель Кирилл Иерусалимский объяснял новокрещёным, что запад есть место видимой тьмы, и потому, глядя на запад, они отрекаются от тёмного и мрачного князя, а затем обращаются «от запада к востоку, стране света». Деревенский обычай сохранил поворот лицом к западу, но забыл вторую половину. От зла защищает не проклятие, выкликнутое за околицей, а крещальный обет, который всякий давал однажды у купели или за который давали его восприемники, и молитва, с которой человек каждый раз обращается к востоку.
На Прокла, идучи в поле, приглядывались к муравейникам у опушки. Приметы дня. Если на Прокла муравей сытый и чистый, пшеница хорошо родится. Рано зацвела черёмуха, будет тёплое лето.
Трапеза Дня
Квашеная капуста была основой крестьянского стола всю зиму, и к началу мая её оставалось на дне кадки немного. Зелень на щи ещё не поднялась, и последнюю кислую капусту варили в щи. Говяжья голяшка, жилистая часть ноги, в долгой варке давала крепкий, густой навар. «Для щей люди женятся, а для мяса замуж идут» (Даль), шутили в деревне.
В поваренной книге конца XVIII века записан старинный способ таких щей. Голяшку рубили небольшими кусками и ставили в горшке с водой вариться. Капусту отдельно промывали, отжимали и варили с малым кусочком сливочного масла, пока не размякнет. Потом откидывали её на сито и перекладывали к мясу, бросали крошеного лука и горшок отправляли в печь, чтобы капуста в нём разварилась. Пшеничный хлеб крошили сухариками и обжаривали в говяжьем сале или в масле, а щи приправляли перцем и сметаной и подавали, положив сухарики в чашки. Нынешние щи из квашеной капусты варят почти так же, и за две сотни лет способ мало переменился.
Весна для крестьянского двора всегда была порой скудной, ибо «К весне и добрую скотину за хвост подымают» (Даль), и горшок щей на голяшке кормил всю семью досыта.
Щи из квашеной капусты с говяжьей голяшкой
Килограмм говяжьей голяшки разрубить на небольшие куски, сложить в горшок, залить 3 литрами холодной воды и поставить вариться, снимая пену. Пока мясо варится, 800 граммов квашеной капусты перемыть в холодной воде, отжать, сложить в другой горшок с ложкой сливочного масла, подлить полстакана воды и тушить, пока капуста не станет мягкой. Откинуть капусту на сито и переложить к мясу. 2 луковицы мелко накрошить и положить туда же. Поставить горшок в печь и держать там, пока капуста не разварится, а мясо не станет отходить от кости, часа два. Полкаравая пшеничного хлеба нарезать сухариками и обжарить на ложке говяжьего сала или сливочного масла. Щи посолить, приправить перцем и сметаной, разлить по чашкам и положить в каждую горсть сухариков. Выйдет на шестерых.
Духовное Слово
Старик становится лицом к западу, где садится солнце и наступает ночь, и проклинает нечистую силу. Но ночь от этого не уходит. Тьма отступает только тогда, когда человек поворачивается к востоку и встречает рассвет. Отречься от зла мало, надо повернуться к свету и идти к нему.
Вы были некогда тьма, а теперь – свет в Господе (Еф. 5:8).
Военачальник Тимофей, правитель Кампании, мучил епископа Иануария и не мог его одолеть. Огонь не тронул святого, и звери его не тронули. Мучитель решил, что всё это колдовство, и в ярости думал, какой бы ещё казнью погубить христиан. И вдруг ослеп. Он ощупывал стены и просил, чтобы его кто-нибудь вёл. Тогда епископ, весь изувеченный пытками, стал молиться за мучителя, и Тимофей прозрел. Но повернуться к свету он не захотел. Глаза его открылись, а сердце осталось тёмным, и он велел казнить святого. А пять тысяч человек, видевших это, уверовали во Христа.
Свет не входит насильно. Бог может открыть человеку глаза, но обернуться к Нему человек должен сам. Одни, увидев свет, жмурятся и отворачиваются, другие идут к нему, хотя бы и спотыкаясь. Различить это можно по тому, что остаётся в сердце после встречи с добром, злоба или благодарность. Повернуться к свету никогда не поздно, и Бог ждёт этого поворота от каждого до последнего дня.
У всякого крещёного есть восприемники, крёстный отец и крёстная мать, которые отреклись за него от сатаны, когда он сам ещё не умел говорить. Вспомни нынче своих крёстных и помолись о них по имени, а если они живы, найди их и поблагодари. Обет, данный ими за тебя, Господь хранит до сих пор.
Священному́чениче Иануа́рие, в пещи́ огне́нней непопали́мый и о мучи́теле твое́м моли́выйся, умоли́ Христа́ Бо́га, да, от тьмы́ отвра́щшеся, ко све́ту Его́ всегда́ обраща́емся и враги́ на́ша благословля́ем. Моли́ Бо́га о нас.
Священному́ченик Иануа́рий, епи́скоп Беневе́нтский, и и́же с ним
Свяще́ния пома́занием и муче́ния кро́вию украси́стеся,/ сла́вне Ианнуа́рие и Фео́доре, и сия́ете всю́ду, в Вы́шних лику́юще,/ и нас назира́йте, в храм ваш прише́дшия/ и в нем непреста́нно зову́щия:// всех нас соблюди́те, моля́ще Человеколю́бца Бо́га.
Священномученик Иануарий был епископом в Италии в годы гонения Диоклетиана и Максимиана. Его взяли под стражу, и правитель Кампании Тимофей сам вёл допрос. Ни лаской, ни угрозами его не склонили к идолам, и тогда епископа бросили в печь. Он вышел из огня невредимым, его пытали на станке, водили в оковах в Путеолы и там бросили зверям, но звери легли у его ног. Наконец его обезглавили за городскими стенами, и с ним шестерых его сострадальцев, среди которых был и диакон Прокул. Каждый из окрестных городов взял себе тело одного из мучеников, чтобы иметь своего заступника перед Богом.
Тело Иануария принёс к себе Неаполь, и там он сделался покровителем города. Неаполитанцы молились ему, когда Везувий извергал огненную лаву, и, по их молитве у гроба святого, огонь ушёл обратно в гору. К нему же прибегала мать, оплакивавшая единственного сына, и сын её ожил. Ему молились о спасении от огненной беды и в скорби о детях. Неаполитанцы положили его тело в своей церкви и хранили сосуд с его кровью, собранной с земли на месте казни.
Народ назвал этот день по Проклу и сложил присловье о проклятиях нечистой силе. Но сам Иануарий никого не проклинал. Когда ослеп его мучитель, епископ просил Бога вернуть ему зрение, и тот прозрел. «Благословенье лучше проклятия» (Даль), и вся жизнь святого показывает это яснее всяких слов. Старый деревенский обычай становиться к западу, который сохранили деды, становится настоящим отречением от зла только тогда, когда за ним следует поворот к востоку, к Христу, и благословение врагам.
Священномученику Иануарию и пострадавшим с ним молятся у иконы дня, читая общий им кондак.
Именинники нынче Ианнуарии и Проклы. Имя Ианнуарий латинское и значит «январский».
Страдание священномученика Иануария, епископа Беневентского, и иже с ним
Когда нечестивые императоры Диоклетиан и Максимиан яростно гнали христиан, епископа Ианнуария схватили и привели на допрос к Тимофею, правителю Кампании. Его по-разному склоняли к поклонению идолам, то обольщали ласками, то устрашали угрозами, но он оставался непоколебим в христианской вере. Тогда военачальник приказал бросить его в раскалённую печь. Но святой, подобно трём отрокам в печи Вавилонской, остался невредим. К нему сошёл Ангел Божий и уничтожил силу огня, а святой ликовал среди пламени, воспевая и славословя Бога.
Когда он вышел из печи, все увидели, что огонь не коснулся даже его одежды, и очень удивились. Военачальник же решил, что христианского епископа хранит какая-то волшебная сила, и разгневался на него ещё сильнее. Он приказал растянуть святого на мучительском станке так крепко, что члены тела его выходили из суставов, а потом бить его без милости, пока не истерзалось всё его тело и не обнажились кости. Земля вокруг обагрилась кровью.
На это страшное зрелище пришли два клирика, диакон Фест и чтец Дисидерий. Они стояли в толпе и с благоговением смотрели на страдания своего епископа. Они то радовались в душе его терпению, то плакали о жестоких муках, и язычники по этим признакам догадались, что они христиане. Их обоих схватили, связали и вместе с епископом Ианнуарием повели вслед за военачальником в город Путеолы, где бросили в темницу.
В этой же темнице за исповедание Христа сидели Прокл и Соссий, диаконы города Путеолы, и два мирянина, Евтихий и Акутион, осуждённые на растерзание зверям.
Утром все они вместе с епископом были выведены на площадь и отданы зверям. Но Бог, прославляющийся во святых Своих, заградил уста зверям, как некогда заградил уста львам во рву, куда был брошен Даниил. Ни один из зверей не прикоснулся к святым мученикам. Все они на время сменили природную свирепость на овечью кротость, подошли к святому епископу Ианнуарию и припали к его ногам. Это необычайное происшествие привело всех в изумление и ужас. А военачальник и это приписал мнимой волшебной силе христиан и обдумывал, каким бы способом предать смерти святителя Божия и всех, кто был с ним.
Пока он, слепой духовными очами, размышлял об этом, он внезапно лишился и телесного зрения и, ощупывая стены, стал нуждаться в проводнике. Тогда святитель и мученик Христов Ианнуарий по своему незлобию помолился о своём мучителе, и тот немедленно прозрел телесно, но не душевно. Около пяти тысяч человек из народа, видевшего эти чудеса, уверовали во Христа. А военачальник, неблагодарный и окаменелый сердцем, не познал истины и пришёл в ещё большее безумие. Вместо того чтобы воздать хвалу Христу, он хулил Его и, разгневавшись на обращение стольких людей, приказал усечь святых мучеников мечом. Так священномученик Ианнуарий со своими сострадальцами, диаконами Фестом, Проклом и Соссием, чтецом Дисидерием и мирянами Евтихием и Акутионом, принял мученический венец за стенами города Путеолы.
Тела святых мучеников взяли к себе жители окрестных городов, и каждый город взял по одному мученику, желая иметь своего ходатая перед Богом. Тело священномученика Ианнуария взяли жители Неаполя. Они с честью принесли его в свой город и положили в своей церкви. Когда тело святого брали из Путеол, собрали с земли и запёкшуюся там его кровь, положили её в стеклянный сосуд и благоговейно хранили. Когда сосуд с этой кровью ставили к голове мученика, кровь тотчас растворялась и делалась горячей, будто только что пролитая.
В Неаполе по молитвам священномученика Ианнуария совершались и иные чудеса. Однажды гора Везувий извергла столько огненной лавы, что страх и трепет охватил жителей не только ближних, но и дальних городов. Но когда народ пришёл ко гробу святого и со слезами стал взывать к нему о помощи, огненная лава немедленно скрылась в горе, и людям не случилось никакого вреда.
Было и другое преславное чудо. У одной вдовы по имени Максимилла умер единственный сын, и она неутешно о нём плакала. Придя в церковь, она увидела над дверями икону святого епископа Ианнуария. Она вспомнила, как пророк Елисей воскресил сына сонамитянки, и твёрдо возложила упование на Бога и на угодника Божия. Взяв икону святого мученика, она положила её на умершего сына и со стенанием и горячими слезами молилась.
– Угодник Божий! Помилуй меня и утиши мою печаль: воскреси единственного сына моего.
Пока она так молилась, сын её ожил и встал здоровым. Все, кто собрался на похороны, увидев такое чудо, прославили и возблагодарили Бога, творящего через святых Своих дивные чудеса, и возвеличили святого мученика Ианнуария как своего скорого помощника.