Василиск, Васильковый день, Соловьиный день

Василиска – соловьиный день (Даль)

    Лето входит в полный цвет. По краям ржаных полос загораются синими огоньками васильки, над цветущим клевером гудят шмели. В лугах желтеют лютики, и в высокой траве не смолкает перепел. На межах стрекочут кузнечики, на опушке пахнет нагретой хвоей, у реки неподвижно стоят тёмные ивы. Солнце стоит высоко и подолгу не уходит, а когда наконец спадает зной, из рощ и прибрежных кустов поднимается соловьиное пение. Оно льётся до самой зари, то частым щёлканьем, то долгим чистым свистом, и тёплый вечер весь ему отдан.

 Старый птицелов выходит в рощу на закате и садится у куста на поваленную берёзу. Он сух и сутул, в домотканом армяке, с непокрытой седой головой, у ног его стоит пустая плетёная клетка. Он не шевелится и почти не дышит, а только слушает, склонив голову набок. «Ненадобна соловью золотая клетка, ему лучше зелёная ветка» (Даль), а слушать соловья на ветке старик готов до рассвета, по коленам песни узнавая, какой певец здесь самый голосистый.

 Память мученика Василиска приходится на этот день. Юношу привели в Команы, в капище, где как раз жертвовал идолу правитель Агриппа, и потребовали поклониться Аполлону. Он поднял руки к небу и воззвал к Богу против бесчувственного идола. Тотчас дрогнула земля, кумир рухнул и разлетелся на куски, и люди в ужасе выбежали вон, а юноша остался в капище один и пел псалом о том, как рассеивается дым. Когда же правитель упрекнул юношу в волшебстве, на капище упал огонь с неба и сжёг его дотла.

 Соловей не молчит, василёк не прячется во ржи, исповедник не отрекается.

Народные Традиции

    Василиском день назван по мученику Василиску Команскому. Простым людям святой был мало известен, но имя его удержалось в народном календаре и созвучием притянуло к себе васильки. Василиск и василёк звучат почти одинаково, и день стал Васильковым. Соловьиным же его звали по поре, ибо в начале июня соловьи поют громче всего, и птицеловы именно теперь подслушивали их для ловли.

 Самое спешное в поле к этой поре было сделано. Отсеялись и отсадились, а до сенокоса оставалась малая передышка. Пахать и сеять в этот день остерегались, ибо василёк, куколь и полынь были бедой хлебного поля, и страх перед сорной травой прицепился к созвучному имени дня. В садах зацветала малина, и начинался лёт плодожорки, так что хозяева вешали на яблони ловушки для вредителя. Молодую берёзку у избы убирали лентами, а в доме ставили зелёные ветки.

 Под вечер, когда спадал зной, собирались молодёжь и старики, пели негромкие песни, вели неспешные беседы и слушали соловьёв. Дивились крохотной серой птахе, что наполняет звоном целую рощу: «Мал соловей, да голос велик» (Даль). Любили его пение как Божий дар летнему вечеру.

 Приметы дня читали по солнцу и по соловью. Солнце в эту пору стоит так высоко, что «с утра до вечера далеко» (народный месяцеслов). Громкое, неумолчное пение соловья сулило вёдро, а если он пел всю ночь напролёт, ждали ясного утра.

Трапеза Дня

    В начале лета, до Петрова поста, крестьянский стол держался хлебом, щами, кашей и молоком, свежим и кислым. Молоко хозяйка ставила в горшках скисать. Из простокваши делали творог. Горшки сажали в несильный жар после хлебов, ибо в горячей печи творог выходит рассыпчатым и невкусным, потом откидывали его в мешок и клали под доску с камнем, чтобы стекла сыворотка. Творог шёл в начинку, и пресные пироги с творогом были обычной скоромной едой.

 К вечерним посиделкам хозяйка пекла что-нибудь повеселее. Песни песнями, а «Соловья баснями не кормят» (Даль), и после соловьиного щёлканья на доске под рушником появлялись горячие пирожки, а к ним сметана и холодное кислое молоко из погреба.

 Пирожки гречневые с творогом

 Четыреста граммов свежего творога положить под гнёт, чтобы стекла сыворотка, потом растереть и протереть сквозь решето, посолить, положить ложку сливочного масла, вбить два яйца и перемешать. В чугунке вскипятить три стакана воды с полутора ложками масла и солью, всыпать без малого три стакана гречневой муки и мешать деревянной лопаткой минут пять, а потом отставить чугунок к краю печи, чтобы тесто не остыло совсем. Из тёплого теста скатать шарики величиной с куриное яйцо, обвалять их в муке и раскатать каждый в тонкую лепёшку. На середину положить немного творога, сложить края, плотно слепить и обрезать полумесяцем. Обжарить пирожки с обеих сторон на сковороде в растопленном масле и подавать со сметаной.

Духовное Слово

    Соловей поёт не ради награды и не из страха, а потому, что не может молчать. Песня льётся из него сама, и в тёмной роще её слышно далеко.

 «Если ополчится против меня полк, не убоится сердце моё» (Пс. 26:3).

 Евтропия и Клеоника уже казнили, а Василиск остался в темнице один. Ночью он со слезами просил Господа не забыть его и не разлучать с теми, кто ушёл к Нему прежде. И в полночь Господь пришёл к нему Сам, сказал, что помнит о нём, и велел не бояться мук, ибо Он с ним. Наутро двери темницы стояли открытыми.

 Страх не отменяется оттого, что его не замечают, и путь не становится мягче. Но в сердце, где поселился Христос, страх теряет власть, и человек идёт дальше, потому что идёт не один. Так поёт соловей в ночной роще, где темно и страшно мелкой птахе. Господь не обещает дороги без скорбей, но обещает Себя рядом на каждом шагу.

 Есть, верно, и у тебя человек, которому нынче страшно, перед операцией, перед судом, перед трудным разговором, перед дорогой. Позвони ему или зайди и скажи простое слово, что ты будешь за него молиться, а потом и помолись, не откладывая. Иногда одного такого слова хватает, чтобы человек пошёл дальше легче.

 Святы́й му́чениче Васили́ске, испроси́ и нам непосты́дное дерзнове́ние испове́дати Христа́ и в ско́рбех пе́ти Ему́ се́рдцем, да не убои́тся се́рдце на́ше ни ополче́ния, ни стра́ха ве́ка сего́. Моли́ Бо́га о нас.

Му́ченик Васили́ск Кома́нский

Му́ченик Твой, Го́споди, Васили́ск/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего:/ име́яй бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.

    Мученик Василиск был юным воином из окрестностей понтийской Амасии и племянником великомученика Феодора Тирона. Вместе со своими родными, Евтропием и Клеоником, он исповедал Христа, перенёс с ними пытки и остался в темнице, когда их казнили, а около 308 года, в гонение при правителе Агриппе, сам принял смерть в Команах. Ему молятся о мужестве открыто исповедать веру, о бесстрашии перед гонителями и неправдой, об укреплении в скорбях и о помощи воинам.

 Когда стража отпустила его проститься с родными, он мог бы не возвращаться, но сам пустился в обратный путь к темнице. «За правое дело стой смело» (Даль), и юноша держался этого и в оковах, и перед идолом Аполлона, а силён был не своею крепостью, а Божией. Церковь поёт, что крепостью в страдании он посрамил мучителя.

 Соловей мал и сер, а голос его слышен на всю рощу, и юноша, которого вели на казнь, тоже был невелик, но пел в пути псалмы, и голос его исповедания не смогли заглушить ни правитель, ни пытка. В клетке соловей тоскует по зелёной ветке, а мученик пел и в оковах, ибо свободы духа у него не отняли ни цепи, ни темница.

 Мощи мученика благочестивый Марин перенёс в Команах в церковь его имени, и при них совершались исцеления. К гробу мученика в Команах позднее привела ссылка святителя Иоанна Златоуста, и Василиск явился ему накануне его кончины. Почтить святого можно молитвой перед его образом, когда в храме поют ему тропарь. Имя Василиск по-гречески значит «царёк», «малый царь», и юный воин, не искавший земного царства, получил венец в Царстве Небесном.

 Святой мученик Василиск жил на рубеже III и IV веков, в пору, когда язычество в последний раз с особой яростью обрушилось на Церковь. Он был родом из селения близ понтийского города Амасии и приходился племянником великомученику Феодору Тирону. Ещё юным он вместе со своими сродниками, Евтропием и Клеоником, открыто исповедал себя христианином и был схвачен. Их привязывали к столбам, поливали кипящей смолой, рвали тела железными крючьями, но в разгар пытки исповедникам явился Господь со святым Феодором, и они исцелились от всех язв. Евтропия и Клеоника вскоре предали крестной смерти, а Василиска оставили в амасийской темнице.

 В это время в Понт прибыл новый правитель, Агриппа, с повелением продолжать гонение. Василиск молился в темнице со слезами, чтобы Господь не забыл его и помог ему скорее получить мученический венец, дабы не разлучаться ему с теми, кто пострадал прежде. В полночь Господь явился ему и сказал: «Помню о тебе и не забуду тебя». Он велел ему пойти проститься с матерью, братьями и родными и предсказал, что по возвращении он примет венец и будет погребён в Команах. «Не бойся мук, которым ты подвергнешься, – сказал Господь, – потому что Я с тобою, и не может погубить души твоей злоба людская».

 Пробудившись, Василиск увидел, что двери темницы открыты. Он попросил стражу отпустить его на четыре дня в родное селение. Воины боялись правителя, но святой сказал, что так повелел ему Господь, и предложил им идти вместе с ним. Несколько воинов пошли с ним. Мать и три брата встретили его с великой радостью, а на другой день он созвал всех родных и долго наставлял их в вере. «Пребывайте в вере в Господа нашего Иисуса Христа и ни в каком случае от Него не отступайте, – говорил он, – потому что мир и всё, что он в себе содержит, есть только тень, быстро исчезающая; Господь же пребывает во веки».

 Меж тем Агриппа прибыл в Амасию и прежде всего спросил о Василиске. Не найдя его в темнице, он велел пытать темничного стража и послал за святым магистриана, человека злого и свирепого нравом. Тот изготовил медные сапоги с острыми железными гвоздями внутри и с воинами отправился в селение. Они схватили Василиска, когда он уже сам выходил из дома, чтобы вернуться в темницу, сковали его двойными цепями, надели на шею железную цепь, а на ноги сапоги с гвоздями. Мать провожала его словами: «Сын мой любезный! Христос, Которого возлюбил ты, да будет тебе помощником в этом мученическом подвиге». Родных святой просил не плакать о нём, а молиться, чтобы Бог дал ему силу победить диавола, и сказал: «Опять увидимся друг с другом в день воскресения и жизни вечной».

 Путь его обагрялся кровью, а он шёл легко и пел: «Если ополчится на меня полк, не убоится сердце моё, потому что Ты, Христос Господь, со мною». В полдень, в зной, отряд остановился отдохнуть в селении Дакозария у вдовы Трояны, а мученика привязали к сухому дубу у ворот, на самом солнцепёке. Народ собрался вокруг и жалел его. Святой молился, чтобы Господь посетил его, как посетил Иосифа в темнице, Даниила во рву львином и трёх отроков в пещи. И вдруг земля потряслась, и раздался голос: «Не бойся, Я с тобою!» Медные сапоги растаяли, как воск, цепи спали, сухой дуб зазеленел и покрыл святого густой тенью, а там, где земля обагрилась его кровью, потёк источник.

 Многие уверовали в тот день. Святой поднял с постели расслабленного, очистил прокажённых, исцелил одержимых, а вечером стадо волов, возвращаясь с пастбища, пало перед ним на колени. Уверовала и Трояна с сыном. Магистриан и воины раскаялись в своей жестокости и кротко просили святого продолжать путь, чтобы им не быть наказанными. «Хорошо, пойдём в путь, – отвечал святой, – потому что я хочу умереть за моего Господа». Когда они вступили на мост через реку Иреос, мост затрясся, ибо, как после сам мученик поведал, с ним невидимо шёл Христос.

 Три дня святой не принимал пищи. Воины уговаривали его поесть, а он отвечал: «Я преисполнился пищи бессмертной, а потому не хочу вкушать пищи смертной. Вас питает хлеб земной, а меня питает небесное слово Божие». Сесть на осла он тоже отказался, сказав, что его укрепляет Господь. Перед Команами Господь вновь явился ему и сказал: «Мужайся, не бойся угроз идолопоклонников, потому что Я с тобою».

 В Команах Агриппа приносил жертвы в храме Аполлона и велел ввести туда святого. Василиск вошёл со светлым лицом. На требование принести жертву он ответил, что всякую минуту приносит жертву хвалы своему Богу. Подойдя к идолу, он сказал, что имя Аполлон значит «губитель» и что он влечёт в погибель поклоняющихся ему. Подняв руки к небу, он помолился, чтобы Бог сокрушил глухого и слепого идола. Тотчас затряслась земля, идол упал и разбился, а правитель и народ в страхе выбежали из храма. «Кто сокрушил вашего бога, Тот сожжёт и храм его», – сказал святой, и едва он договорил, огонь с неба упал на храм Аполлона и спалил его до основания.

 Разгневанный Агриппа приказал усечь святого мечом за городом, у места, называемого Диоскория, а тело бросить в реку. Очевидец его страданий, святой Евсигний, рассказывает, что видел, как ангелы приняли душу мученика, а Господь сказал с неба: «Приди, добрый и верный раб Мой, Василиск, войди в небесное Царствие». Христиане выкупили тело у палача Приска за тридцать золотых монет, тайно погребли его на вспаханном поле и посеяли над могилой семена, которые в ту же ночь взошли, а наутро дали цвет и плод. У могилы по молитве святого открылся источник, и больные, пившие из него с верой, получали исцеление.

 Сам Агриппа вскоре был одержим нечистым духом. Он нашёл на месте казни несколько капель крови мученика, собрал их вместе с пылью в свой пояс, тотчас освободился от беса и уверовал во Христа. Спустя некоторое время благочестивый гражданин Коман Марин построил церковь во имя святого и перенёс туда его мощи, от которых совершались многие исцеления.

 Прошло без малого сто лет, и тихий храм в Команах стал свидетелем дивной встречи. Святитель Иоанн Златоуст, гонимый и больной, умирал в изгнании, и последний путь привёл его в те же Команы. Накануне кончины ему явился мученик Василиск и сказал: «Не унывай, брат Иоанн, завтра будем вместе». На другой день святитель отошёл ко Господу и был погребён в том же храме.