Введение во храм Пресвятой Богородицы
Введенье пришло, зиму привело (народный месяцеслов).
Четвёртое декабря стоит ровно на рубеже, и рубеж этот виден глазом. Глухая тишина сменяется движением, то оттепелью с капелью и мокрым снегом, то ночным морозом, который схватывает всё намертво. Погода в эти дни переменяется за одну ночь дважды, и человек, выйдя утром за ворота, не знает заранее, что найдёт под ногами. А про лёд в добрые годы сказано коротко: «На Введенье толстое леденье» (Даль), и говорится это о тех зимах, когда к нынешнему числу река уже стоит твёрдо и держит воз.
Дороги в эти дни встают окончательно, и по ним впервые за осень идёт настоящее движение. Санный путь торён, реки замощены льдом, и то, что всю осень стояло без хода, с нынешнего дня пошло разом.
Церковь празднует нынче Введение во храм Пресвятой Богородицы, последний из двунадесятых праздников церковного года. Стоит он посреди поста, и пост по такому случаю на один день отступает.
Имя праздника народ услышал по-своему и расширил до своего смысла, потому что ввод для него значил начало, а начиналась зима. Отсюда и все присловья нынешнего числа, и все они о льде, о снеге и о дороге, а не о храме.
А зимние выезды начинали нынче не старшие в доме и не торговые люди, а те, кто женился этой осенью, и смотреть на них выходила вся улица.
А по улице в этот день едет молодая жена, впервые после свадьбы выехавшая на люди. Сидит она в лёгких санях выпрямившись и держась обеими руками за край, потому что сани на ходу валкие, и надето на ней всё лучшее, что есть в доме. Муж в красном кушаке правит, а деревня стоит по обе стороны улицы и смотрит.
Всё, что осень отложила до мороза, с нынешнего числа пошло в ход, и первой выезжает та, кого показывают.
Народные Традиции
Введение народ прочёл по-своему, и прочёл вопреки церковному смыслу, но не в спор ему, а рядом. Церковь говорит о вводе Отроковицы в храм, а народ услышал слово «введение» просто как начало и приложил его к тому, что видел за окном, то есть к зиме, вступающей в свои права. «Введенье пришло, зиму привело» (Даль).
Но тут же оговорился, и оговорка эта делает ему честь. Настоящая зима сразу не становится, а идёт неровным шагом, и потому: «Введенские морозы зимы не ставят» (Даль), «Введенье не ставит зимы» (народный месяцеслов). Воронежские крестьяне вывели правило по опыту, и оно из самых точных в году. До Введения если снег выпадет, то растает, а после Введения если пойдёт, то ляжет зима.
Про лёд говорили разом две противоположные вещи, и это не путаница. «Введенье ломает леденье» (народный месяцеслов) и «Введенье разводит леденье» (народный месяцеслов) – про оттепель, которая на этих числах случается едва ли не чаще, чем мороз. А «Наложило Введение на воду толстое ледение, замостило реки» (народный месяцеслов) говорит о том, что бывает, когда не случается. Народ держал обе приметы наготове и брал ту, что подходила к нынешнему утру.
Главное же дело дня было выездное. Санный путь встал, и на Введение делались пробные выезды, а право начать зимние гулянья отводилось молодожёнам. Обычай звался «казать молодую», и обставляли его со всем нарядом и со всей упряжью. Смысл тут двойной. Молодых показывали деревне, а заодно и сани, и достаток, но хвастовства в этом не было, потому что деревня всё равно всё знала. Было здесь представление новой семьи, которую выводят на люди и просят принять.
Тогда же по всей Руси открывались зимние торги, и главным товаром на них были сани. В старой Москве их свозили на Лубянку целыми горами, и санник выкликал покупателя прибауткой: «Вот сани-самокаты, разукрашены, богаты, сафьяном оторочены!» (народный месяцеслов)
Девушкам на выданье накануне Введения советовали молиться о замужестве, и молитва эта прямая и хорошая, никакого гадания в ней нет: «Введенье Пресвятой Богородицы, своди меня в тот дом, в котором век жить!» (народный месяцеслов) А просят тут не о женихе богатом и не о свадьбе, а о доме, в котором придётся жить до смерти.
А вот веденица требует разбора, и он короткий. Вятские женщины пугали нерадивых прях тем, что если к этому дню не напрядёшь положенного, придёт веденица, замотает волосы в мотовку и утащит в печную трубу.
Откуда она взялась, известно. Имя ей дал сам праздник, к которому её появление оказалось приурочено, Введение и веденица. А поведение слеплено из трёх разных представлений, о ведьме, о ведунье и о змее-веретенице. Ведьме свойственно вылетать в трубу, ведунья связана с ремеслом, а веретеница дала имени вторую половину звука.
То есть не существо это, а склейка из трёх чужих страхов, сросшихся вместе и приклеенных к празднику по созвучию.
А назвать это дело надо своим именем, и имя ему нестрашное. Это наука для нерадивых. Девка, которой велено к празднику напрясть моток, и девка, которой сказано, что иначе за ней придут, работают по-разному, и всякая мать это знает. Приём грубый, зато честный в своей цели, потому что он не о духах, а о невыполненном уроке.
Приметы дня простые. По Введению судили о Святках, и мороз нынче обещал морозные праздники, а тепло сулило тёплые. Чтение это держится на том, что зима, вставшая разом и твёрдо, чаще и дальше стоит ровно, а вставшая с оттепелями ломается и после.
Трапеза Дня
Двунадесятый праздник посреди Рождественского поста, и устав по такому случаю разрешает рыбу и елей. «Добра снедь и редька, коли нет рыбки» (Даль), и цену рыбе на постном столе знали именно по тому, как редко она на нём бывала. В первой половине декабря это единственный день, когда рыба стоит на столе не по будничному промыслу, а по празднику.
И рыба тут особая. С Введения по всей Руси пошли обозы, и с Белоозера, из Поморья, с северных рек повезли свежемороженую рыбу, какой летом не бывает вовсе, потому что летом её не довезёшь. Санный путь тем и хорош, что товар едет по морозу и приезжает целым. Оттого праздничный стол в этот день получает рыбу привозную, а не свою, и рыба эта крупная, знатная, отобранная на продажу.
Готовят её просто, и простота тут от уважения к предмету. Целую рыбу кладут на подушку из лука и запекают, не разделывая на куски, потому что резать такую рыбу значит потерять сок.
Рыбу целиком пекут и под тестом, глухим пирогом, и разница с нынешним блюдом не в рыбе и не в луке, а в жаре. Под тестом рыба томится в собственном соку, не видя огня, и выходит нежной и пресноватой. Открытая, она берёт жар прямо, и верх её берётся румяной коркой, а лук под нею томится и делается сладким. Одна и та же рыба, а вкус разный до неузнаваемости.
Рыба на луковой подушке
Взять судака либо леща крупного, весом около килограмма с четвертью, выпотрошить, но не снимать чешуи и не отрезать головы. Промыть, обсушить холстом, натереть снаружи и внутри крупной солью, посыпать толчёным чёрным перцем и оставить полежать полчаса. Луку взять много, не жалея, головок шесть или восемь, нарезать кольцами и уложить на дно глиняной латки ровным толстым слоем, посолить и полить постным маслом. Рыбу положить на эту подушку целиком, брюшком вниз, а в разрез набить того же лука с рубленой петрушкой. Сверху полить маслом ещё раз. Ставить в жаркую печь и держать, покуда верх не возьмётся румяной коркой, а из надреза у хребта не пойдёт светлый сок, и на такую рыбу уходит около часа. Не переворачивать и не поливать во время печения, иначе корка не встанет. Готовую подавать прямо в латке, вместе с луком, который к этому времени станет сладким и тёмным, и с ломтем ржаного хлеба.
Духовное Слово
Всякое дело трудно начать, и народная речь отозвалась коротко, без утешения: «Лиха беда начало» (Даль). А есть начала, которые не человек начинает, и тогда трудность другая, потому что надо только не помешать.
«В испещрённой одежде ведётся она к Царю; за нею ведутся к Тебе девы, подруги её» (Пс. 44:15).
Первосвященник Захария сделал в этот день вещь беззаконную. Он ввёл ребёнка, девочку трёх лет, в Святое Святых, за вторую завесу, куда по закону не могли входить не только женщины, но и священники, а мог входить он один и один раз в году. Феофилакт Болгарский говорит об этом прямо и не смягчая: «дерзнул, вопреки закону, ввести Её во Святое Святых».
Почему он так поступил, сказано там же. Он был объят Духом Божиим и понял, что эта Отроковица есть вместилище благодати и что Она более его достойна предстоять пред Лицом Божиим. Вспомнил сказанное в законе о ковчеге, которому назначено находиться во Святом Святых, и понял, что закон этот писан про Неё.
А произошло тут вот что. Человек, поставленный хранить закон, нарушил его, потому что узнал то, ради чего закон был написан. Нарушить закон по своеволию и уступить Тому, для Кого он составлен, суть вещи разные.
А до того случилось другое, помельче, но не менее удивительное. Родители поставили трёхлетнюю на первую из пятнадцати ступеней храмового входа. И она пошла по ним сама, скоро, без чужой руки, и, взойдя на верхнюю, стала. Взрослые остались внизу.
В этом и есть всё содержание дня. Её привели, но взошла она сама. Родители исполнили обет, священники вышли навстречу, девы несли свечи, ангелы, по слову Церкви, невидимо совводили Её. И при всём этом пятнадцать ступеней она прошла одна, и никто не мог пройти их за неё.
Так и со всяким вводом. Тебя могут привести за руку, поставить на первую ступень, идти рядом со свечами и петь тебе вслед. А дальше начинается то, что за тебя не сделает никто, и трёхлетний ребёнок в этом ничем не отличается от взрослого.
Таков ввод Введеньева дня. Тебя доведут до ступеней, а вверх иди сам.
Пресвята́я Богоро́дице, Ты́ трёх лет от рожде́ния взошла́ по ступе́ням одна́, никем не ведо́мая: испроси́ и нам сил идти́ сами́м там, где нас уже́ никто́ не понесёт. Богоро́дице, спаси́ нас.
Введение во храм Пресвятой Богородицы
Днесь благоволе́ния Бо́жия предображе́ние,/ и челове́ков спасе́ния пропове́дание,/ в хра́ме Бо́жии я́сно Де́ва явля́ется,/ и Христа́ всем предвозвеща́ет./ Той и мы велегла́сно возопии́м:// ра́дуйся, смотре́ния Зижди́телева исполне́ние.
Введение во храм завершает круг двунадесятых праздников церковного года и стоит преддверием Рождества Христова. Событие его совершилось на третьем году жизни Пречистой Девы. Обет, данный прежде её рождения, был тогда исполнен, и трёхлетнюю дочь отдали на служение при храме. Отец Её был рода царского, мать архиерейского, и потому шествие вышло торжественным, ибо созвали родню, собрали хор непорочных дев со свечами и облекли Отроковицу в царские одежды, ибо, по слову Феофилакта, такой пресветлой Жемчужины не должна была касаться убогая одежда. Путь от Назарета до Иерусалима шёл три дня.
«Доброе начало не без конца» (Даль), и начало это было положено раньше, чем девочка научилась говорить. Привели Её другие, а взошла Она сама, и в этом весь праздник, потому что ввод совершают родители, священники и девы со свечами, а ступени проходит тот, кого вводят.
Отдельно стоит сказать о том, чем Она занималась в храме дальше, потому что это редко поминают. По свидетельству Епифания, Она отличалась силою ума и любовью к учению, в совершенстве изучила еврейское Писание, а сверх того упражнялась в прядении шерсти и льна и в шитьё шёлком, и научилась этому так, что впоследствии могла добывать себе пропитание, а Господу Иисусу своими руками сделала хитон, не сшитый, а весь тканый. Иероним описывает и распорядок Её дня, по которому от раннего утра до третьего часа шла молитва, от третьего до девятого рукоделье или чтение, а от девятого снова молитва.
А с нынешним народным днём праздник сходится прялкой. Деревенская девка в это самое число берётся за первую зимнюю пряжу, и за неё же её и пугают веденицей, а Отроковица, отданная в храм, пряла там шерсть и лён и научилась этому так, что после могла кормиться своими руками.
Сказание о празднике
Когда Пречистой Богоотроковице, Преблагословенной Деве Марии, исполнилось три года от рождения, святые праведные родители Её, Иоаким и Анна, решились исполнить данный ими обет: отдать на служение Богу рождённое ими дитя. Созвали они в Назарет, где жили, всех своих родственников из царского и архиерейского рода, ибо сам праведный Иоаким был из царского рода, а супруга его Анна из рода архиерейского, а также хор непорочных дев. Приготовили много свечей и окружили Пречистую Деву царским благолепием.
Святой Иаков, архиепископ Иерусалимский, от лица Иоакима говорит так:
– Позовите непорочных дочерей Еврейских, чтобы они взяли горящие свечи.
А святой Герман, патриарх Цареградский, от лица праведной Анны говорит:
– Я выполняю пред Господом тот обет, какой высказала в состоянии скорби, и для этого собрала хор дев со свечами, созвала священников, пригласила сродников, говоря всем: радуйтесь все со мною, ибо я теперь явилась матерью и родительницею, приводя свою Дочь не к царю земному, но к Богу, Царю Небесному.
О царском же украшении Богоотроковицы святой Феофилакт, архиепископ Болгарский, говорит:
– Надлежало, чтобы введение Божественнейшей Отроковицы было достойно Её, чтобы такой пресветлой и многоценной Жемчужины не касалась убогая одежда; следовало именно царскою одеждою одеть Её, для наибольшей славы и украшения.
Так устроив всё, они отправились в путь, ведущий от Назарета до Иерусалима в течение трёх дней.
Достигнув Иерусалима, они торжественно вошли в храм и повели туда одушевлённый храм Божий, трёхлетнюю Отроковицу. Впереди Неё шёл хор девиц с зажжёнными свечами, а святые родители, один с одной стороны, другая с другой, взяв за руки данную Богом Дочь свою, с нежностью и честью вели Её между собою. За ними радостно следовало всё множество родственников, соседей и знакомых, держа в руках свечи и окружая Пречистую Деву, как звёзды светлую луну, на удивление всему Иерусалиму.
Святой Феофилакт описывает это таким образом:
– Забывает Дочь дом отца и приводится к Царю, возжелавшему красоты Её, приводится не без почести и не без славы, но с торжественными проводами. Вот выводится Она из отеческого дома со славою, при всеобщем рукоплескании Её выхождению. Отцы сорадовались отцу, матери сорадовались матери; отроковицы и девы со свечами в руках предшествовали Богоотроковице. Весь Иерусалим, как некоторый звёздный круг, сияющий с луною, собрался смотреть эти небывалые проводы.
И не только граждане земного Иерусалима, но и небесного, святые ангелы, стеклись видеть преславное введение и, видев, удивлялись, как воспевает о том Церковь: ангели вхождение Пречистыя зряще, удивишася, како Дева вниде во святая святых.
Сами же святые праведные родители, по свидетельству святого Тарасия, имели на устах своих такую песнь праотца Давида: «Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твоё, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей» (Пс. 44:11–12).
Навстречу этому славному введению вышли священники, служившие во храме, и с песнопениями встретили Пресвятую Деву. Приведя Её ко дверям храма, святая Анна говорила так:
– Иди, Дщерь моя, к Тому, Кто мне даровал Тебя. Иди, Священный Кивот, к милостивому Владыке. Иди, Дверь Жизни, к милосердому Дателю. Иди, Ковчег Слова, к храму Господню. Войди в церковь Господню, Радость и Веселие мира.
Захарии же, как пророку, архиерею и сроднику своему, она сказала с Иоакимом:
– Приими, пророк, Дочь мою, данную Богом. Приими и, введши, посади Её на горе святыни, в приготовленном Божием жилище, ничего не допытываясь до тех пор, пока Бог, призвавший Её сюда, не откроет окончательно Своей воли о Ней.
Было там, пишет блаженный Иероним, пятнадцать ступеней на церковном входе, по числу пятнадцати степенных псалмов, ибо на каждой из этих ступеней всходившими для служения священниками и левитами был пет отдельный псалом.
Вот поставили праведные родители пренепорочную Отроковицу на первой ступени. Она тотчас весьма скоро пошла сама собою по прочим ступеням, никем не ведомая и не поддерживаемая, и, поднявшись на самую верхнюю ступень, стала, укрепляемая невидимою силою Божиею.
Удивились все, увидев трёхлетнюю Отроковицу, поднявшуюся по этим ступеням так скоро, а особенно дивился этому великий первосвященник Захария и, как пророк, по откровению Божию проразумевал будущее сей Девы. Исполнившись Святого Духа, он воскликнул:
– О чистая Отроковица! О Дева, не знающая соблазна! О Девица прекрасная! Ты благословенна между жёнами! Ты в высшей степени прославлена чистотою, Ты запечатлена девством, Ты разрешение клятвы Адама!
И, держа Отроковицу, ввёл Её во Святая Святых, говоря Ей так:
– Иди, исполнение моего пророчества, иди, совершение Господних обетований, иди, запечатление завета Его, иди, зерцало всех пророков, иди, обновление обветшавших грехами, иди, Свет лежащих во тьме, иди, новейший Божественнейший Дар. Войди теперь в нижнюю часть храма Господа своего, доступную человекам, а чрез немного времени в горнюю и неприступную для них.
Отроковица, веселясь и весьма радуясь, шла в дом Господень, как в чертог, ибо хотя и была мала возрастом, всего только трёх лет, но была совершенна по благодати Божией.
Первосвященник Захария совершил при этом необычайное и для всех удивительное дело: он ввёл Отроковицу в самую скинию, называемую Святое Святых, которая была за второю завесою и где был ковчег завета, куда нельзя было входить не только женщинам, но даже и священникам, а мог туда входить только первосвященник и однажды в год. Там он отвёл Пречистой Деве место для молитвы, тогда как всем прочим девам, живущим при храме, место для молитвы отводилось между церковью и алтарём, и ни одной из них никаким образом нельзя было подходить к алтарю.
Сделано было это по таинственному вразумлению Божию, о чём святой Феофилакт говорит так:
– Первосвященник, быв тогда вне себя, объятый Духом Божиим, понял, что эта Отроковица есть вместилище Божественной благодати и что Она более его достойна всегда предстоять пред Лицом Божиим. Вспомнив сказанное в законе о ковчеге, что ему назначено находиться во Святом Святых, он тотчас понял, что это преднаписано было относительно сей Отроковицы, и, нисколько не усомнившись и не остановившись, дерзнул, вопреки закону, ввести Её во Святое Святых.
Праведные родители, вручив дитя своё воле Отца Небесного, принесли дары Богу, жертвы и всесожжения, и, получив благословение от первосвященника и всего собора священников, возвратились со всеми своими сродниками домой и устроили там пир, веселясь и благодаря Бога.
Преблагословенная же Дева с начала жизни своей в доме Господнем отдана была в помещение для девиц, ибо храм Иерусалимский имел много жилых помещений: отдельно жили девы, посвящённые на служение Богу до времени, отдельно вдовицы, давшие обет хранить чистоту до смерти, отдельно мужи, называвшиеся назореями. К Ней приставлены были девицы, по летам более взрослые и искусные в писании и рукоделии, чтобы Богоотроковица с младенчества научилась и тому и другому. Святые родители часто посещали Её, а Анна, как матерь, приходила особенно часто.
Дева скоро научилась еврейскому ветхозаветному Писанию в совершенстве, и не только Писанию, но и рукоделию, как говорит о том святой Епифаний:
– Она отличалась силою ума и любовью к учению; не только поучалась в Священном Писании, но и упражнялась в прядении шерсти и льна и в шитьё шёлком. Благоразумием своим Она удивляла всех; занималась преимущественно такими трудами, которые могли бы быть потребны священникам в служении при храме; рукоделью этому Она так научилась, что им могла впоследствии, при Сыне своём, добывать себе пропитание; Она своими руками сделала Господу Иисусу хитон, не сшитый, но весь тканый.
Пища, подававшаяся Ей от храма, как и другим девицам, доставалась нищим и странникам, ибо, как воспевает Церковь, питалась Она хлебом небесным.
Какова же была жизнь Её в младшем возрасте, описал блаженный Иероним так:
– Блаженная Дева, ещё в детстве и младенчестве своём, когда была при храме с прочими, однолетними Ей девицами, жизнь свою проводила по строгому порядку: от раннего утра до третьего часа дня стояла на молитве, от третьего до девятого упражнялась в рукоделье или чтении книг, от девятого часа снова начинала свою молитву и не прекращала её до тех пор, пока не являлся Ей Ангел, из рук которого Она обыкновенно принимала пищу. Так всё более и более возрастала Она в любви к Богу.
И большую часть жизни своей до двенадцатого года Она проводила в храме, за второю завесою, на молитве, а в отведённое Ей жилище возвращалась для рукоделья, ибо по закону нельзя было во Святом Святых что-либо делать или что-нибудь туда внести.