Евсеев день
Не только одну правую руку, но и левую отрубите; всё-таки я не отдам приговора, обличающего злобу и беззаконие ариан (сщмч. Евсевий)
Заливные луга стоят в полный рост. Трава поднялась по пояс, в ней синеет мышиный горошек, белеет кашка, качаются метёлки тимофеевки, и от реки по утрам тянет туманом. Роса на рассвете тяжёлая и холодная, она серебрит луг до самого леса, а к полудню сходит, и над травой встаёт жаркое марево. Звенят косы, пахнет свежим сеном, в небе висит жаворонок, а по краю неба то и дело ходят облака, и косари поглядывают на них с опаской, не собирается ли дождь.
На краю луга, по колено в мокрой траве, стоит косарь, рослый мужик лет сорока, в посконной рубахе, распоясанной от жары, с мокрыми от росы портами. Он поставил косу пяткой в землю и ведёт по лезвию бруском, ровно, без спешки, то с одной стороны, то с другой, и прислушивается к звону стали. Позади него ровными рядами лежат пройденные прокосы, а впереди ещё нетронутая стена травы. Он знает, что луг родит, если Бог даст, а высушить сено можно, только если Бог даст и погоду. «Дай пожню, да дай и вёдро» (Даль), говорит он, глянув на небо, и снова берётся за косу. Лицо у него обветренное, спокойное, с весёлой хитринкой в глазах.
Этот день Церковь посвящает священномученику Евсевию, епископу Самосатскому. Под конец жизни святитель отправился ставить православного пастыря в Долихину, город, державшийся ереси, и там женщина, стоявшая на кровле, метнула в него черепицей. Рана оказалась смертельной. Умирая, он умолял своих спутников не трогать её и не мстить за него и ушёл к Богу, простив свою убийцу.
Чистый колодец, острая коса, сердце без обиды.
Народные Традиции
Евсеев день назван по священномученику Евсевию Самосатскому, имя которого русская речь переложила в Евсея. Поминаются в тот же день и мученики Галактион и Иулиания, и по Иулиании, Ульяне, день слыл ещё и Ульяниным.
Евсеев день был у народа порою чистой воды. В эту пору чистили колодцы, вычерпывали застойную воду, обновляли сруб и дно, чтобы била из земли вода чистая да здоровая, ибо вода есть жизнь деревни, и грех её мутить. «Не плюй в колодезь, случится напиться» (Даль), знал народ, и тот колодец, из которого сам пьёшь, берегли в чистоте. Обустраивали и источники ключевой воды.
А пуще всего держала крестьянина сенокосная страда. Всем миром выходили на заливные луга, и шла дружная, спорая косьба, и метали свежее душистое сено в стога. Пора эта была горячая, соревновательная и любимая, когда вся деревня от зари до зари в лугах.
Детвора в этот день искала по сырым местам улиток. Имена Ульяна и Ульяны звучали для детского уха сходно со словом «улитка», и ребятишки весело уговаривали её высунуть рожки, сулили ей за то гостинцы и смеялись, когда она не спеша выползала из домика. Над её медлительностью и пошло присловье «Улита едет, когда-то будет» (Даль), которое говорили о том, кто всё делает чрезвычайно медленно или долго собирается в дорогу.
В огородах в этот день повторно сеяли редиску, а посевы от вредителей обрабатывали настоем чеснока.
Погоду на Евсея примечали так. Коли в этот день шёл дождь, ждали урожая хлебов да льна. Коли тянулись по небу чёрные тучи, ждали ненастья, а коли вечером густо падала роса, ждали вёдра.
Трапеза Дня
Квас был на Руси питьём и едой разом, без него не обходился ни один стол, а в страду он был первым другом работника. Ставили его из солода и муки, ржаных или ячных, заваривали кипятком в густой затор, упаривали ночь в печи, разводили водой и заквашивали, и через несколько дней квас был готов и стоял в погребе всё лето. Ячный квас выходил светлее ржаного, с лёгкой кислинкой, и хорошо утолял жажду в зной.
В сенокос квас носили на луг в жбане, укрыв его от солнца свежей травой, а хлеб и лук брали в узелке. В полдень, когда роса давно сошла и косить стало тяжко, садились в тени стога, пили квас по очереди, от старшего к младшему, макали в него хлеб и вставали лёгкими, без сонной сытости. «Как хлеб да квас, так и всё у нас» (Даль), и на лугу этого хватало до самого вечера.
Квас ячный солодовый
Двести граммов ячного солода и полтораста граммов ржаной муки заварить крутым кипятком в густой затор без комьев и поставить на ночь в вольную печь упариться и потемнеть. Утром развести затор двадцатью стаканами тёплой воды, дать отстояться и слить светлое через холстину в бочонок. Положить горсть ржаных сухарей и ложку старой закваски, поставить на сутки в тепло, пока не пойдёт пена, потом закупорить и снести в погреб. Через три дня квас готов, а гущу не выбрасывать, на ней ставят следующий.
Духовное Слово
Колодец чистили всем миром. Вычерпывали застоявшуюся воду, выгребали ил со дна, и через день сруб снова наполнялся светлой водой из той же самой жилы. Вода в колодце не меняется, меняется то, что в нём осело, и пить из него можно, только если муть не держат на дне.
«Больше всего хранимого храни сердце твоё, потому что из него источники жизни» (Притч. 4:23).
Царский указ о ссылке святителя Евсевия пришёл в Самосаты под вечер. Епископ позвал царского гонца и сказал ему: «Сегодня молчи и никому не говори о причине твоего прихода, а то узнает народ и, возревновав, может возмутиться и убить тебя; тогда я буду виновником твоей смерти». Совершив вечернюю молитву, он ночью тихо вышел из дома с одним верным слугою, который нёс за ним возглавие и книгу, спустился к Евфрату и отплыл ночью, чтобы город не поднялся за него с оружием.
Тот, кто привёз ему изгнание, был для него не врагом, а человеком, которого надо уберечь. Из сердца, по слову Господа, исходят и добрые помыслы, и злые, и потому Писание велит хранить его больше всего. Святитель хранил своё так, что в нём не осело ни гнева на царя, ни досады на гонца, ни желания, чтобы паства заступилась за него силой. Это и есть чистый колодец, из которого пьют другие. Такое сердце не даётся сразу, его чистят всю жизнь, как колодец, вычерпывая обиду каждый раз, пока она не осела.
Если кто принёс тебе дурную весть или обидел по чужой воле, не вымещай на нём своей досады. А нынче вспомни того, на кого держишь сердце, и сделай для него одно доброе дело, хоть малое, подай воды, помоги в работе, скажи приветливое слово при встрече.
Священному́чениче Евсе́вие, испроси́ и нам се́рдце чи́сто, да не ося́дет в нём гнев и злопа́мятство, но да тече́т из него́ ми́лость и к оби́девшим нас. Моли́ Бо́га о нас.
Священному́ченик Евсе́вий, епи́скоп Самоса́тский
И нра́вом прича́стник,/ и престо́лом наме́стник апо́столом быв,/ дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне,/ в виде́ния восхо́д:/ сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я,/ и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве,/ священному́чениче Евсе́вие,/ моли́ Христа́ Бо́га// спасти́ся душа́м на́шим.
Священномученик Евсевий, епископ Самосатский, правил церковью сирийского города Самосаты с 361 года, в пору, когда ересь Ария владела царским двором. Ревнитель Никейской веры, он был в дружбе и единомыслии со святителем Василием Великим, с Григорием Богословом, с антиохийским патриархом Мелетием, протянул царскому гонцу обе руки под меч, лишь бы не выдать соборного приговора, в Юлианово гонение обходил Сирию в воинской одежде, поставляя православных пастырей, а при Валенте был сослан во Фракию. Молятся ему о твёрдости в правой вере, о хранении сердца в чистоте, о даре прощать обиды и о пастырях в смутное для Церкви время.
Всё решила последняя минута его жизни. В Долихине черепица, брошенная с кровли рукою арианки, нанесла ему смертельную рану, а он, умирая, думал не о себе, а о том, чтобы спутники не взыскали за него с той женщины. Так прощал Христос распинавших Его и первомученик Стефан тех, кто побивал его камнями. «Суди Бог обидчика, а человек прощает» (Даль), и святитель отдал обидчицу на суд Божий, а сам простил. Церковь поёт, что он благочестно прожил во святительстве, прошёл путь мучения и угасил идольские жертвы.
С Евсеевым днём крестьянин связывал чистку колодцев, чтобы вода в срубе стояла светлой. Святитель всю жизнь берёг от мути два колодца, веру, которую не дал замутить арианам, и сердце, в котором не дал осесть злобе даже на убийцу. Оттого пора чистой воды и стоит под его именем.
Тело святителя погребено в Самосатах, и в России мощей его нет, а память его чтут за службой дня, когда поют ему тропарь. Тёзки святителя, Евсевии и Евсеи, в этот день именинники. Имя Евсевий греческое и значит «благочестивый», и святитель был благочестив вдвойне, и в исповедании веры, и в прощении врага.
Священномученик Евсевий жил в четвёртом веке и с трёхсот шестьдесят первого года был епископом древнего сирийского города Самосаты, подчинённого антиохийскому патриарху. Был он мужем правоверным, благочестивым, исполненным ревности по Боге и непоколебимым в православном исповедании в то самое время, когда ересь Ария, хулившая Божество Сына Божия, усилилась и Церковь колебалась, как корабль посреди моря в бурю. Был он другом и сподвижником великих святителей Василия Великого, Григория Богослова и Мелетия Антиохийского.
По смерти равноапостольного царя Константина на востоке воцарился сын его Констанций, арианин, и православным пришлось терпеть от ариан большое стеснение. Когда антиохийский патриарх Евдоксий, арианин, перешёл на цареградский престол, в Антиохии собрался собор сирийских епископов избрать ему преемника. Евсевий, занимавший на соборе не последнее место, знал севастийского епископа Мелетия как твёрдого исповедника Никейской веры и советовал всем избрать его. Ариане, думая, что Мелетий будет их единомышленником, охотно согласились, составили общий приговор об избрании, подписали его и отдали на хранение Евсевию.
Мелетий, став патриархом, сперва учил народ доброй жизни, а потом с амвона открыто исповедал Сына соприсносущным и соестественным Отцу. Ариане пришли в ярость и на тридцатый день изгнали его, а царь по их просьбе сослал его в заточение. Евсевий, видя это, никому ничего не говоря, ушёл из Антиохии в свой город. Тогда ариане вспомнили, что у него на хранении лежит подписанный ими приговор, который обличает их самих, и упросили царя послать за ним гонца.
Святитель ответил гонцу: «Я не отдам общий приговор, вверенный мне, до тех пор, пока все, вверившие мне этот приговор, не соберутся вместе». Царь разгневался и снова послал гонца с грозным письмом, велев, если епископ не отдаст приговора, отсечь ему правую руку. Написал он это лишь для устрашения, а исполнить не велел. Но Евсевий, прочитав послание, тотчас протянул обе руки и сказал: «Не только одну правую руку, но и левую отрубите; всё-таки я не отдам приговора, обличающего злобу и беззаконие ариан». Царь, услышав этот ответ, удивился его мужеству и твёрдости и впоследствии хвалил его перед многими.
По смерти Констанция воцарился Юлиан Отступник, который сам отрёкся от Христа и воздвиг гонение на клир. Многие церкви остались без служителей, а престолы без архиереев. В это лютое время Евсевий, утаив свой сан, оделся в воинскую одежду и обходил Сирию, Финикию и Палестину, утверждая христиан в вере. Где находил церковь без служителей, там поставлял иереев и диаконов, а епископами ставил только тех, кто мудрствовал православно.
При благочестивом царе Иовиане Мелетий вернулся на свой престол и по совету Евсевия собрал в Антиохии собор двадцати семи епископов, где Евсевий был первым после Мелетия. Был там и Пелагий Лаодикийский, который, вступив в брак, убедил невесту хранить девство и жил с нею как брат с сестрой. Царь любил этих столпов церковных и слушал их во всём, и ариане из страха лицемерно подписали Никейскую веру.
Но при царе Валенте, которого жена его Домника склонила к арианству, гонение вернулось. Мелетий был изгнан в Армению, Пелагий в Аравию, а Евсевий осуждён в заточение во Фракию. Указ привезли в Самосаты к вечеру, и святитель велел гонцу молчать, чтобы народ не убил его. Ночью он с одним слугою сел в лодку на Евфрате и наутро был уже в городе Зевгме. Самосатяне, узнав, что пастырь ушёл, с плачем поплыли за ним, догнали его в Зевгме и, припадая к ногам, умоляли вернуться. Святитель напомнил им апостольское слово о покорности властям и сказал: «Мне невозможно быть противником царского повеления, да и для вас не безопасно противиться царской воле». Из даров, которые ему давали в дорогу, он взял очень немногое, поучил всех держаться православной веры, помолился о них, благословил и ушёл в изгнание.
Дойдя до Истра, он узнал, что во Фракию вторглись готы, и остался там до смерти Валента. А в Самосаты ариане поставили епископом Евномия. Никто из горожан, ни богатый, ни нищий, ни старый, ни малый, не вышел ему навстречу, и в собор, где он служил, никто не ходил. Евномий был нравом кроток и, видя, что пришедшие в баню не хотят мыться с ним в одной купели, сам ушёл, а за ним купель вымыли, как осквернённую. Поняв, что народа не привлечь, Евномий оставил город. Сменивший его Лукий был злее. Однажды мяч, которым играли мальчики, закатился под колёса его колесницы, и дети стали перекидывать мяч через огонь, будто очищая его от ереси. Разгневанный Лукий сослал многих клириков, и среди них племянника святителя, священника Антиоха, в Армению.
Когда воцарился благоверный Грациан, изгнанные святители вернулись на свои престолы, и Евсевий вернулся в Самосаты, а с ним и все, кого изгнал Лукий. Он стал ставить на праздные кафедры мужей, твёрдых в православии, Акакия в Верию, Феодота в Иераполь, своего тёзку Евсевия в Халкиду, Исидора в Кир, а в Едессу исповедника Евлогия.
Около трёхсот восьмидесятого года святитель сам пошёл в арианский город Долихину, чтобы посадить на престол православного епископа Марина. Когда он входил в город, одна женщина-арианка бросила ему с кровли на голову черепицу и проломила голову. От этой раны святой Евсевий разболелся и преставился ко Господу. Умирая, он заклинал всех, кто был с ним, не делать той женщине никакого зла, подражая Владыке своему, Который молился за распинавших Его, и первомученику Стефану, молившемуся о побивающих его камнями. Тело его перенесли в Самосаты и честно погребли при плаче всего христианского народа, а преемником ему стал племянник его Антиох.