Трофим Бессонник, Калинники-Малинники
Трофим-бессонник, пора страды (народный месяцеслов)
Полдень на Трофима стоит знойный. На нивах начали жатву хлебов, а в лугах ещё докашивают сено, и поле в людях от края до края. Воздух над полосой густой и горячий, пахнет соломой и пылью. Над жнивьём дрожит марево, тени короткие, облака идут редко, и тень от них бежит по полю пятнами. Всё живое прячется от солнца, одни кузнечики стрекочут в жнивье без умолку, а паук с утра тянет свою паутину, и по ней примечают, куда повернёт погода. По оврагам и вырубкам налилась малина, а калина у воды лишь закраснелась.
Жнец встаёт до света и выходит на ниву с зарёй, а ложится затемно. Он молод, силён и хорош собой той красотой, какую даёт работа, и с утра почти не разгибал спины. В самый зной он уходит с полосы под одинокое дерево на краю поля, садится в тень, распахивает ворот и утирает ладонью лоб. Рубаха на нём выбелена солнцем и мокра на спине. Волосы у него растрепались, щёки не бриты с начала страды, глаза усталые и ясные, и в лице честная утомлённость и упрямая сила страдника. Передохнув, он к вечеру снова берётся за серп, ибо «в страдную пору и лежник дельником» (Даль), а страда не ждёт.
Мучеников Трофима и Феофила с тринадцатью верными взяли на суд при Диоклитиане и велели принести жертву истуканам, но ни один не отступил от Христа. Их вешали на древо, рвали железом, били камнями, а потом с перебитыми голенями бросили в огонь. Но сила Божия уберегла их, и пламя их не тронуло. Тогда мучитель велел предать их мечу, и они приняли его так же вместе, как вместе стояли в огне.
Бодро тело в жатве, бодро и сердце.
Народные Традиции
В эту пору крестьяне почти не знали сна. Мученика Трофима, чью память чтили в этот день, народ прозвал Бессонником, и прозвание не льстило, а просто говорило правду, ибо стояла пора страды. Вставали до света, ложились затемно, и всё равно рук и часов не хватало, «хорошему хозяину день мал» (народный месяцеслов). А кто нежился на лавке, того стыдили без жалости: «Долго спать, с долгом встать» (Даль), и проспанный страдный день аукался потом целый год.
С зарёй уходили на ниву, но в самый полдень работе давали укорот. Полудницей, что будто бы кружит в знойном мареве над полем, жниц пугали затем, чтобы в самую жару уходили с нивы, ибо полуденный зной валит с ног вернее всякой мороки. Уходили в тень, к телеге или на межу, передохнуть и переждать, и в этом строгом полуденном покое было больше хозяйского ума, чем страха.
Звался день и Калинниками-Малинниками. Малина по вырубкам и оврагам стояла в самом соку, и девушки в короткий предвечерний час поспевали и к ней, помня науку: «Спустя лето по малину не ходят» (народный месяцеслов), ягодный час не ждёт, как и жатва. Калина же лишь закраснелась, её пока приглядывали, зная, что горькой ягоде срок придёт после первых морозов, а «с малинника лыки невелики, да ягоды сладки, а с калинника лык надерёшь, да ягод в рот не возьмёшь» (Даль). За сбором загадывали друг дружке двойню этого дня: «Над водой стоит красной с бородой» про калину да «Красная Матрёшка, беленько сердечко» про малину (народный месяцеслов).
Примету дня давал паук. Глядели, куда он тянет паутину, и к северу ждали похолодания, а к югу тепла. Жнецу, что от зари до зари под открытым небом, такой малый вестник был первым барометром, по нему прикидывали, торопиться ли с копнами к вечеру.
Трапеза Дня
«Жать, не дремать» (народный месяцеслов), и в страду обед не собирал семью в избе, еду носили в поле, и лучшей полевой ношей был сгибень, пирожок-складень. Тесто раскатал, начинку на одну половину, другой накрыл да край защипнул. В руке держится, в дороге не крошится, за пазухой и тепло донесёт. Оттого сгибни и любили по всей Руси как дорожную и страдную еду, малую, скорую и сытную.
Начинкой в этот день шла малина, благо на дворе стояли Калинники-Малинники, и девушки пекли с нею пироги. Калину же в начинку не брали, горька до морозов, её час приходил позже, когда горечь уведут парка или мороз, а нынешним сгибням доставалась малина, и сок её в горячем тесте пах всем августовским лесом. В скоромный день тесто для сгибней месили на молоке с яйцом, в постный на воде и постном масле.
Сгибни с малиной (по-скоромному)
Три стакана муки замесить на стакане тёплого молока с яйцом, ложкой топлёного масла и щепотью соли, дать тесту постоять под полотенцем с полчаса. Спелую малину перебрать. Тесто раскатать тонкими лепёшками величиной с блюдце, на одну половину каждой класть по доброй горсти малины, чуть посыпав мукой и сбрызнув мёдом, чтобы сок не ушёл, другой половиной накрыть и плотно защипнуть край. Печь на смазанном листе до румянца, минут двадцать, и дать остыть, ибо сок внутри держит жар дольше корочки. В поле сгибни несли завёрнутыми в чистый плат.
Сгибни с малиной (по-постному)
Три стакана муки замесить на стакане тёплой воды с ложкой постного масла и щепотью соли, дать тесту постоять под полотенцем с полчаса. Спелую малину перебрать. Тесто раскатать тонкими лепёшками величиной с блюдце, на одну половину каждой класть по доброй горсти малины, чуть посыпав мукой и сбрызнув мёдом, другой половиной накрыть и защипывать накрепко. Испечь на смазанном листе до румянца и дать остыть.
Духовное Слово
У страды не бывает выходных, и Бессонник говорит об этом без утайки. Только у всякого недосыпа есть край, тело своё возьмёт, присядешь на сноп и уснёшь. А есть сон опаснее телесного, и валит он не с ног, а с внутреннего равновесия.
Душа засыпает не на лавке. Глаза открыты, руки заняты, день полон, а сердце уже дремлет. Молитва молчит, совесть охладела, чужая беда не будит. Про такого говорят, ходит как во сне, и сказано это точнее, чем кажется.
Оттого Господь и оставил всем одно короткое слово.
«А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте» (Мк. 13:37).
Бодрствовать не значит не смыкать глаз. Это значит держать открытыми глаза сердца, чтобы не проспать ни Бога, ни человека рядом.
Телу давай отдых, без него не выстоять и страды, а душе поблажки на сон не давай. Проснись утром дважды, глазами и сердцем. Засыпая, поблагодари, поднимаясь, попроси благословения, а среди дня оглянись, не ждёт ли кто твоей помощи. Спящих серпов не бывает в жатву, да не будет и спящих сердец.
Святи́и му́ченицы Трофи́ме и Феофи́ле со дружи́ною, испроси́те нам у Го́спода се́рдце бо́дрое и неусы́пное, да не проспи́м ни дня Его́, ни бли́жнего своего́. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Трофи́м и Феофи́л
Я́ко во́ини, му́ченицы непобеди́мии,/ тече́нием невозбра́нным в суди́лище неве́рных внидо́сте/ и ве́ры ра́ди мно́гия му́ки претерпе́сте,/ Христа́ испове́дающе Еди́наго со дерзнове́нием./ Того́ моли́те, Трофи́ме и Фео́филе с про́чими,/ я́ко да тяготу́ страсте́й отло́жше,// ва́ше ны́не страда́ние пое́м, страстоте́рпцы непреобори́мии.
Мученики Трофим и Феофил были дружиной страстотерпцев Диоклитианова гонения, а святцы зовут их Ликийскими. С ними пострадали ещё тринадцать верных. На суде все исповедали Христа, в костре остались невредимы и преклонили головы под меч. Молятся мученикам о крепости в испытаниях и о мужестве стоять в вере, когда отовсюду жгут искушения. Тропарь зовёт их воинами непобедимыми, что путём беспрепятственным вошли в судилище неверных, и просит их молитв, да отложим тяготу страстей. Церковь поёт о них и так, что явились они светлыми светильниками, озаряют тварь светлостью чудес, исцеляют недуги и отгоняют тьму, и оттого молятся им и об исцелении.
Память их приходится на самую бессонную пору года, ибо «весна красная, а лето страдное» (Даль). А кому и стоять над таким днём, как не тем, кто выстоял в самом пламени. Крестьянин держится в пекле страды, а святые дня стояли в огне костра, и огонь их не одолел. «Не люби спать, чтобы тебе не обеднеть; держи открытыми глаза твои, и будешь досыта есть хлеб» (Притч. 20:13), и жница выходит межой к ниве, когда догорает последняя звезда, и весь день стоит в зное, как в огне, а мученики дня просят ей той же крепости, какую сами явили в пламени.
Именины нынче у Трофимов и Феофилов. Трофим по-гречески «питомец» и «кормилец», Феофил «друг Божий», и над самой кормной порой года стоят Кормилец и Друг Божий. На тех же двух опорах стоял и весь крестьянский август, на труде, который кормит, и на дружбе с Богом, которая держит. О мощах мучеников житие молчит, и поклониться им можно у иконы дня, в любом храме, где нынче поют им тропарь.
Святые мученики Трофим и Феофил пострадали в царствование Диоклитиана. Вместе с ними взяли на суд ещё тринадцать верных слуг и истинных рабов Христовых, всего пятнадцать душ единой веры. От них потребовали принести жертву бездушным идолам и отречься от Христа. Все как один отказались. Мерзким истуканам они не поклонились и Господа своего не предали.
Тогда мучители повесили их на мучилищном древе и терзали тела острым железом. После того страстотерпцев побивали камнями. Не сломив их ни словом, ни мукой, израненных бросили в разожжённый костёр, чтобы огонь довершил то, чего не сумело железо. Но всемогущею силою Божией святые сохранены были посреди пламени целыми и невредимыми. Из костра они вышли без вреда.
Видя это, мучитель разгорелся лютою яростью, как огнём геенским. Отчаявшись сломить волю исповедников, он приказал всех умертвить мечом. И отсечены были у святых честные главы, в честь и славу Главы всей Церкви, Господа нашего Иисуса Христа.