Ермолаев день, Ермолай Яблочник
Ермолай, хлеб прибирай (народный месяцеслов)
Утро на Ермолая встаёт прохладное и росное. Роса наполняет листья, омывает с них дорожную пыль, и по травам тянутся белёсые марева, лёгкие, как дым над жнивьём. Небо высокое, уже предосеннее, и даль видна ясно, до самого леса. К полудню солнце греет ещё по-летнему, но вечер приходит раньше, и с поля тянет прохладой. В садах налились ранние яблоки, ветви гнутся под ними к земле, и яблочный дух с утра стоит над огородами. Поле почти пусто, где недавно стояла рожь, теперь светлеет жнивьё, и только редкие копны ждут своего часа у края полосы.
Хозяин с утра возит хлеб с поля. Он немолод, сидит поверх высокого воза снопов, вожжи держит в натруженной руке, и конь идёт накатанной дорогой к гумну неторопко, будто сам знает, куда везёт. Воз качается на колеях, и хозяин правит бережно, чтобы не растрясти снопов. Взгляд у хозяина довольный и зоркий, ибо он знает простую правду страды: «Не то хлеб, что в поле, а то, что в сусеке» (Даль). В лице его покой человека, чей хлеб уже под рукой и почти под крышей, и к вечеру он сделает ещё не одну ездку, пока держится вёдро.
Пресвитер Ермолай укрывался от гонителей в малом доме в Никомидии, а мимо часто проходил молодой врач Пантолеон. Старец провидел в нём избранника, сам окликнул его с порога и зазвал к себе, и с той беседы юноша начал путь ко Христу. Так гонимый старик, не искавший ни дел, ни славы, вырастил Церкви великого целителя, а когда пришёл и его час, без страха исповедал на суде Христа вместе с Ермиппом и Ермократом.
Хлеб в сусек, яблоко в подклеть, всякому плоду свой час.
Народные Традиции
«Ермолай, хлеб прибирай» (народный месяцеслов), так подгонял этот день. Рожь дозрела вся, до зёрнышка, и всё, что стояло по полям в копнах и крестцах, спешили теперь прибрать под крышу, на гумно и в овины, покуда держит вёдро, ибо прибранный хлеб дождя уже не боится. С Ермолая страда шла не к колосу, а от колоса к закрому.
Звался Ермолай и Яблочником, ибо с его дня в садах начинали большой съём ранних яблок. Снимали их бережно, в сухой час, с плодоножкой, чтобы лежали и не гнили, и убирали в прохладные подклети. А пробовать не спешили, ибо до Яблочного Спаса яблоко на крестьянский стол не показывалось, свой час был ему назначен. Сад в эту пору учил своему, снять умей, а вкусить погоди.
Память в этот день творили священномученику Ермолаю, пресвитеру никомидийскому, и с ним иереям Ермиппу и Ермократу.
Держался за этим днём и женский полупраздник. В этот день чтили и преподобномученицу Параскеву, и ради женской святой большой домашней работы, стирки, золенья, шитья, не затевали, давая женщинам передышку от всего, кроме серпа, ибо жатва праздников не знает. А поутру над лугами шли белёсые марева, и в них видели особую силу трав, ибо отросшая по росам отава и впрямь стояла сочна, как второе лето.
Приметы дня глядели в зиму. Холодный утренник на Ермолая обещал раннюю и студёную зиму. По маревам же судили о травах, и белёсое утро сулило им целебную мощь.
Трапеза Дня
Женскому полупразднику стол полагался без огня и хлопот, и лучше деженя тут ничего не придумано. Дежень есть скоромная родня толокна, его замешивали на свежей простокваше или молоке, и еда поспевала в одну минуту, а сытости давала на полдня. «Скорое кушанье толокно: замеси да и в рот понеси» (Даль), и в жатву дежень кормил и взрослых, и детвору, а хозяйке дарил редкий в страду покой, ни печи, ни котла, замешал да подал.
Само толокно готовили загодя, и труд этот был не скорым. Овёс парили, высушивали и толкли в ступе, и полученная мука уже не требовала варки, ибо зерно прошло огонь прежде. Такую муку разводили водой или молоком, ели сырой с квасом, густой или жидкой, а то и пили как питьё, и блюда из толокна считаются древнейшими славянскими кушаньями. Кто хотел побелее и понежнее, мешал дежень на топлёном молоке, а сверху сыпали свежей ягоды, какая есть в доме.
Дежень
Стакан толокна замешать на двух стаканах холодной простокваши или топлёного молока, подсластить двумя ложками мёда и дать постоять, чтобы загустел. Разложить по мисам и посыпать свежей ягодой, смородиной или малиной. Есть студёным, в страдную жару он особенно хорош.
Духовное Слово
Больше всего на свете мы торопим друг друга. Родители торопят детей, наставники учеников, мужья жён и жёны мужей, всякому хочется, чтобы ближний дозрел к завтрашнему утру. А Ермолаев сад стоит против этой спешки.
Старец Ермолай годами ждал в укрытии, не ища себе ни громких дел, ни венца прежде часа. А когда час пришёл, довольно было отворить дверь, и мимоидущий юноша стал великим целителем.
Господь рассказал о Царствии простую притчу земледельца. «Земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе» (Мк. 4:28). Сама собою, в свой черёд, и никакая сила не заставит колос созреть к завтрему. Так растёт и человек. В нём тоже сперва зелень, потом колос, и худо тому, кто рвёт зелёное, в себе ли, в ребёнке ли, в друге. Сорванное до срока не дозревает уже никогда, вкус его горек и пуст.
Вот и урок Ермолаева дня. Не срывай зелёного ни в себе, ни в других. Дай время ребёнку вырасти, другу одуматься, себе дозреть, а Богу довершить начатое, Он и тебя ждал годами и не поторопил ни разу. У всякой души свой август, и Господь к Своему саду не опаздывает.
Священному́чениче Ермола́е, научи́ нас терпе́нию до́брого садо́вника, да не сорвём зелёного ни в бли́жнем, ни в себе́, но дождёмся Бо́жьего ча́са вся́кому плоду́. Моли́ Бо́га о нас.
Священному́ченик Ермола́й
Ми́ром благода́ти пома́зан,/ преблаже́нне о́тче Ермола́е,/ иере́й Бо́га Вы́шняго яви́лся еси́/ и благоче́стия све́тлый пропове́дник,/ му́ченик же тве́рдый и безме́здный врач притека́ющих к тебе́./ Сла́ва Да́вшему тебе́ кре́пость,/ сла́ва Венча́вшему тя,// сла́ва Де́йствующему тобо́ю всем исцеле́ния.
Священномученик Ермолай был пресвитером никомидийской церкви и с иереями Ермиппом и Ермократом уцелел от великого сожжения, когда в храме разом погибли двадцать тысяч христиан. Церковь в кондаке зовёт его добрым пастырем Христова стада и истинным учителем Пантелеимона и просит его молитвами избавить верных от бед. Молятся ему как благодатному врачу болезней об исцелении недугов и укреплении расслабленных, об избавлении от бед и о добром наставнике, который довёл бы душу до Христа.
На дворе его дня сады начинают большой съём, а вкушение ждёт Спаса, ибо у всякого плода свой назначенный час. Эту науку святой знал, как никто. «Всему своё время, и время всякой вещи под небом» (Еккл. 3:1). Долгие годы Ермолай таился от гонителей, не искал венца прежде срока и ждал своего плода, а когда час пришёл, из одной беседы с юным врачом выросло крещение, а из крещения великий целитель. Садовник говорит о том же короче: «Не тряси яблока, покуда зелено: созреет, само упадёт» (Даль). Так и старец не торопил ни ученика, ни своего венца, и оба созрели в свой час, ученик к святости, учитель к мученической кончине.
Именины нынче у Ермолаев. Это имя носил в миру и святитель Ермоген, патриарх Московский. Мощей священномученика предание не называет, и память его чтут во всяком храме, где нынче служат. В Иркутске, на улице Рабочего Штаба, стоит Покровская церковь, перестроенная из жилого дома в 1824–1828 годах, и в ней, под колокольней, придел священномученика Ермолая, где память дня престольный праздник.
Пресвитер Ермолай с сослужителями своими Ермиппом и Ермократом были иереями святой никомидийской церкви. Остались они остатком от тех двадцати тысяч мучеников, которых Максимиан сжёг в церкви. По слову Господню, когда гонят вас в одном городе, бегите в другой (Мф. 10:23), три иерея скрывались от язычников по разным местам. Но дела своего не оставляли. Где только представлялся удобный случай, поучали они язычников святой вере и обращали ко Христу.
Мимо дома, где таился Ермолай, часто проходил юноша Пантолеон, придворный врач. Однажды старец вышел ему навстречу и позвал в дом. В богодухновенной беседе открыл он юноше суетность идолов и привёл его ко Христу. Пантолеон стал приходить день за днём и принял от старца святое крещение. Так у гонимого пресвитера вырос ученик, которого Церковь знает великомучеником и целителем Пантелеимоном.
Когда Пантелеимона взяли на мучения, спросили его, от кого научился он христианской вере. Святой солгать не мог и открыл имя пресвитера. Накануне взятия Ермолаю явился Сам Господь и возвестил, что назавтра он пострадает и примет венец. На нечестивом судилище три иерея мужественно исповедали Христа Бога истинного и отвергли скверных идолов. Во время их молитвы затряслась земля, а истуканы в капище рассыпались в прах. Приговорённые к смерти, они скончали жизнь мечным посечением. Ермолай сберёг себя не для себя: остатком его жизни Бог вырастил Пантелеимона.