Ефрем Сирин, именины домового

Не дом хозяина красит, а хозяин дом (В. И. Даль)

    В хлеву ночью свой воздух, густой и тёплый, и войдя со двора с фонарём, не сразу видишь, а сперва чувствуешь. Пахнет сеном, навозом и молоком, и запах этот не тяжёлый, а живой. Свет от фонаря идёт низкий, и в нём видны только ноги, подстилка и клубы пара от дыхания, а выше всё тонет. Корова лежит и жуёт, и слышно, как она перекладывает жвачку, лошадь стоит и переступает с ноги на ногу, овцы в закуте сбились в один тёплый ком и не шевелятся. По углам и по матице висит серая пыльная паутина, которую тут не сметают. А снаружи, за стеной, всю ночь ходит ветер, находит щели и посвистывает в них на разные лады, и от этого в хлеву кажется ещё теплее.

 Хозяин пришёл сюда затемно, перед сном, и делать ему тут в общем-то нечего. Он поднимает фонарь и смотрит, не выбилась ли скотина из подстилки, есть ли вода, не спутана ли грива у гнедой, не завалилась ли овца в тесноте. Потом поправляет одно, подкладывает другое, стоит ещё немного и уходит. И весь этот обход занимает у него шесть или семь минут, и в году таких обходов триста шестьдесят пять. Хозяин дом красит, и красит его вот этим.

 Ученик, нёсший преподобному Ефрему еду в пустыню, споткнулся и разбил горшок, а старец сказал ему «Не скорби, брат, если пища не захотела к нам прийти, то мы пойдём к ней», сел у черепков на землю и стал есть.

 Нынче день о доме и о том, кто в нём хозяин. Испорченное дело можно встретить гневом, а можно сесть у черепков и есть.

Народные Традиции

    Десятого февраля, на Ефрема, день звали Ефремом-ветродуем, запечником, прибаутником и сверчковым заступником, а ещё именинами домового.

 Вечером в этот день по избам рассказывали о домовом множество историй, и слушали их больше дети. Домовой в этих рассказах не любил ссор, сварливых и неаккуратных людей и наказывал их тем, что гасил огонь в печи, опрокидывал лавки и прятал вещи. В доме, где ссорятся и не убирают, огонь и вправду гаснет, потому что за ним не смотрят, и вещи пропадают, потому что их не кладут на место. «Домовой-то домовой, да сам не будь плох» (народный месяцеслов), и наука этих рассказов была хозяйская, заботиться о доме, держать его в чистоте и порядке, быть трудолюбивым и рачительным.

 Приметы дня клали на ветер. «На Ефрема ветер понёсся, к сырому году» (народный месяцеслов), и спутанная в этот день погода сулила сырое лето.

Трапеза Дня

    Утка на русском столе была кушаньем праздничным. Жареные гуси, утки и поросята украшали праздничные столы, и подавали птицу, нафаршировав то кислыми яблоками, то капустой. На жаркое выбирают утку жирную, ибо такая жарится в собственном соку и масла ей не нужно.

 К февралю кислая капуста в кадке выходит на самую свою силу, и в утку её кладут не сырой, а протушенной с луком до мягкости. «Не казни Бог ничем, как капуста ни с чем» (Даль), а тут капуста не пустая, ибо, пролежав в утке весь жар, она вбирает её жир и сок. Начинка здесь не яблочная, а капустная, кислая и густая, и подают утку разрезанной на блюде, выложив капусту рядом.

 Утка, жаренная с кислой капустой

 Утку жирную очистить и натереть внутри и снаружи солью с толчёным тмином. Четыре стакана нашинкованной кислой капусты с ложкой масла и рубленой луковицей тушить под крышкой до мягкости и дать остыть. Нафаршировать утку капустой и положить на противень, на дно которого всыпать горсть рубленого лука. Сажать в печь на хороший жар, подливать сперва по две-три ложки отвара, а после поливать соком, вытекающим из самой утки, и переворачивать, покуда не зарумянится со всех сторон и не станет мягкой. Если утка жирная, масла не прибавлять. Готовую разрезать на блюде, капусту выложить рядом, а сок процедить и облить им утку.

Духовное Слово

    За печью живёт сверчок, и его не гонят. Пользы от него нет никакой, вреда тоже, и всё, что он делает, это трещит по вечерам из щели, куда не дотянуться. Хозяйка, выметая избу, до него не достаёт и не старается достать. А в доме, где сверчок замолчал, становится тревожно, ибо сверчок поёт только там, где сухо, тепло и живут люди. Он не причина уюта, а его свидетель.

 Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж (Пс. 126:1).

 Стих этот не говорит, что строить не надо. Строящие в нём есть, и они трудятся, и стража стоит и бодрствует всю ночь, и никто их за это не укоряет. Сказано другое. Труд без Бога напрасен, но и Бог не строит вместо тебя. Дом стоит на двух вещах сразу, и убери любую, он развалится.

 Сверчок свидетельствует о тепле, но тепла не делает. Делают его руки, что топят печь, и Тот, без Кого напрасен всякий труд, и больше никого у дома нет.

 Беда дома чаще всего приходит изнутри. Признать, что беспорядок в доме есть отпечаток собственного нрава, тяжело и стыдно, и гораздо легче искать, на кого списать беду, чем переменить свой нрав.

 Оглядись у себя дома и найди то, что не ладится, вещь, которая всё время теряется, угол, где всегда сор, разговор, который всякий раз кончается ссорой, ребёнка, который замолкает, когда ты входишь. Виноватого вовне тут не ищи, а спроси прямо, не ты ли это делаешь. Не нарочно, не со зла, а просто тем, что входишь в дом с тяжёлым лицом, отвечаешь коротко, гневаешься на разбитое и считаешь, что раз ты работаешь, то на большее тебя не хватит.

 Святой нынешнего дня у разбитого горшка не простил ученика великодушно, не сказал ничего назидательного и не показал, что превозмогает себя. Он просто не рассердился, потому что ему нечем было рассердиться, ибо за годы он выбрал это из себя до дна.

 Нынче можно войти в дом с другим лицом, ответить домашним не коротко, а толком, и не искать виноватого в том, что разбилось. В доме у тебя один хозяин, и над домом твоим стоит Тот, без Кого напрасен всякий труд, и просит Он одного, чтобы ты не гневался.

 Преподо́бне о́тче Ефре́ме, николи́же гне́ва не показа́вый и у разби́таго сосу́да се́вый я́сти, испроси́ нам у Го́спода до́ма ти́ха и се́рдца незло́бива, и не иска́ти вино́вных вне себе́. Моли́ Бо́га о нас.

Преподо́бный Ефре́м Си́рин

Сле́з твои́х тече́ньми пусты́ни безпло́дное возде́лал еси́, / и и́же из глубины́ воздыха́ньми во сто трудо́в уплодоноси́л еси́, / и был еси́ свети́льник вселе́нней, сия́я чудесы́, Ефре́ме о́тче наш, // моли́ Христа́ Бо́га, спасти́ся душа́м на́шим.

    Молятся преподобному Ефрему об избавлении от гнева, ибо житие свидетельствует, что иноком его гневающимся не видел никто. К нему же обращаются учащиеся и пишущие, ибо родителям его перед рождением был сон о виноградной лозе, взошедшей на языке младенца и наполнившей ветвями всю землю, так что птицы ели ягоды, а лозы не убывало. И ещё просят у него слёз покаяния, ибо он плакал всю жизнь, поминая день суда, и о том написал больше, чем о чём-либо ином.

 Ефрема не могли рассердить даже нарочно. Женщина, не сумевшая соблазнить его, стала злить, ибо иначе рассердить его никому не удавалось, и не добилась ничего, а горшок с единственной его пищей, разбитый учеником, он встретил без укора. Народный день говорит о ссорах и неряшестве, от которых валится дом, а над ним стоит человек, который не сердился никогда. «Переложи гнев на милость» (Даль), и вся его жизнь была этим перекладыванием.

 Есть у него и слово, сказанное блуднице, и обращено оно ко всякому, кто думает, что делает тайно. Она звала его на грех, а он позвал её на то же самое посреди города, и когда она возразила, что стыдно людей, ответил: «Если нам стыдно людей, то насколько больше должно стыдиться и бояться Бога, знающего все тайны человеческие». Женщина эта после ушла в монастырь.

 А в России имя его знает всякий, кто хоть раз был в храме Великим постом, хотя мало кто связывает его с этим днём. Молитва «Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми» есть молитва преподобного Ефрема Сирина, и Великим постом её читают с земными поклонами. Просят в ней прежде всего о том, чтобы видеть свои прегрешения и не осуждать брата своего, то есть ровно о том, чего недостаёт хозяину, который ищет виноватого вне себя.

 Погребён преподобный был, по собственному завещанию, среди нищих, а после останки его перенесли в усыпальницу эдесских епископов. В тот же день чтут преподобного Ефрема Новоторжского, одного из первых русских святых, и погребён он в основанном им Борисоглебском монастыре в Торжке, где мощи его были обретены в 1572 году.

 Именины нынче у Ефремов. Имя еврейское, Эфраим, и значит оно «плодовитый», «плодоносный», ибо так назвал Иосиф второго сына своего, сказав, что Бог сделал его плодоносным в земле страдания его. Для человека, о котором ещё до рождения было видение о лозе, наполнившей гроздьями всю поднебесную, имя это оказалось не именем, а предсказанием.

 Святой Ефрем был родом из Месопотамии, из города Низибии. Он родился в царствование Константина Великого от христианских родителей и дожил до царствования Феодосия Великого. Ещё в юных годах святой Ефрем отрёкся от мира и ушёл в пустыню, где стал иноком. Он получил от Бога дар премудрости, и из уст его истекала благодать, подобно сладкой реке напоявшая умилением души всех, слушавших его поучения.

 Это было предзнаменовано ему в самом раннем возрасте. Когда он был ещё ребёнком, родители его видели о нём сон, будто виноградная лоза взошла на языке мальчика и, выросши, наполнила ветвями и гроздьями всю поднебесную. Птицы небесные собирались и ели ягоды винограда, и сколько они съедали, настолько же количество винограда увеличивалось.

 Когда затем святой Ефрем подвизался на одной пустынной горе, один из богоносных отцов видел во сне сонмы ангелов, сходивших с неба по повелению Божию и имевших в руках свиток, исписанный внутри и извне. Они говорили друг другу: «Кто может этот свиток принять?» В ответ одни называли одно имя, другие вспоминали другое, а некоторые говорили: «Поистине святы и праведны упомянутые мужи, но ни один из них не может принять этого свитка, а только Ефрем, кроткий и смиренный сердцем». Затем старец видел, как Ефрему был отдан этот свиток. Встав наутро, он слышал, как блаженный Ефрем предлагал братии поучительные назидания, и как будто источник истекал из уст его.

 В триста шестьдесят третьем году Низибия подпала под власть персов, и многие из христиан оставили её. Тогда и преподобный Ефрем вознамерился идти в город Эдессу и обратился к Богу с такою молитвою: «Господи Иисусе Христе! Сподоби меня увидеть город Твой, и когда я буду входить в него, пошли мне навстречу такого человека, который побеседовал бы со мною от Священного Писания с пользою для меня». Когда он, так помолившись, входил в ворота, встретила его женщина. Увидев её, раб Божий опечалился и обратился мысленно к Богу: «Господи, Ты презрел моление раба Твоего; ибо каким образом может она беседовать со мною о книжной мудрости?» Женщина же стояла и смотрела на него. Святой Ефрем спросил её: «Скажи мне, женщина, зачем ты стоишь и смотришь на меня?» И она ответила: «Я смотрю на тебя, потому что женщина от мужа взята, а ты смотри не на меня, а в землю, из которой ты взят». Услышав это, Ефрем подивился такому ответу и прославил Бога, давшего женщине такой ум, и понял, что не презрел Господь молитвы его.

 Близ того дома, в котором обитал святой, жила блудница, бывшая его соседкою. Подстрекаемая бесовским лукавством, она открыла оконце, откуда был вид на его жилище, и, увидев, что Ефрем варит себе пищу, спросила: «Чего недостаёт для твоей пищи?» Святой ответил: «Три камня и немного песку необходимо, чтобы заградить оконце, из которого ты смотришь сюда». Она бесстыдно сказала, что хочет лечь с ним. Раб Божий отвечал: «Если ты избрала меня, то не можешь возлечь со мною ни на каком другом месте, как только среди города». Блудница изумилась: «Разве не стыдно нам будет людей?» И святой ответил: «Если нам стыдно людей, то насколько больше должно стыдиться, а вместе и бояться Бога, знающего все тайны человеческие!» Услышав это, она умилилась, припала к ногам его и просила наставить её на путь спасения, и преподобный отдал её в женский монастырь.

 Затем ещё одна блудница подошла к нему на дороге и соблазняла на грех, чтобы по крайней мере рассердить его, так как никто и никогда не видел его гневающимся. Он позвал её за собою и, приведя к многолюдному месту, сказал: «Здесь ляжем и совершим грех». Она, видя народ, устыдилась, и он ответил ей то же, что и первой. Так женщина отошла посрамлённая, не будучи в состоянии ни прельстить святого, ни возбудить в нём гнев, ибо он был муж поистине незлобивый и совершенно неспособный гневаться.

 О его добросердечии рассказывают следующее. Когда он постился в пустыне, ученик его в обычное время приносил ему пищу. Однажды, неся её, он случайно разбил на пути сосуд, в котором была пища, и боялся гнева старца. Но тот, увидев смущённого ученика, сказал: «Не скорби, брат, если пища не захотела к нам прийти, то мы пойдём к ней». Затем, подойдя, он сел у разбитого сосуда и, собирая пищу, стал есть. Так он был незлобив. О нём рассказывали, что с тех пор, как он стал иноком, никогда ни на кого не гневался.

 Преподобному Ефрему было однажды откровение о святом Василии Великом. Он видел в сонном видении огненный столп, достигавший до неба, и слышал голос: «Ефрем, Ефрем! Каким ты видишь этот огненный столп, таков и есть Василий». Тогда Ефрем пожелал видеть его и, взяв с собою переводчика, ибо не умел говорить по-гречески, пошёл в Кесарию Каппадокийскую, где и нашёл святого Василия в церкви поучающим людей. В дружеской беседе Василий сказал ему: «Поистине я вижу ныне то, что слышал о тебе, житель пустыни и любитель безмолвия… Кротость же твоя и незлобие сердца сияют для всех, как свет». Потом спросил: «Почему, честный отче, ты не принимаешь посвящения в сан пресвитера, будучи достоин его?» И тот отвечал через переводчика: «Потому что я грешен, владыка». «О, если бы и я имел грехи твои!» сказал Василий, и, когда они повергались на землю, возложил руку свою на главу преподобного и произнёс молитву, положенную при посвящении в диакона.

 Преподобный Ефрем то пребывал в пустыне, в безмолвии работая Богу и собрав там множество учеников, то, по повелению Божию, жил в Эдессе, приводя многих людей к покаянию. Настолько он изобиловал душеполезными словами, что много раз у него изнемогала гортань от напряжения голоса, а язык от произнесения слов, однако речи его не становились короче. Кроме того, он был исполнен глубокого смирения и всячески избегал человеческого почитания и временной славы. Один раз народ хотел схватить его и насильно поставить в епископы. Ефрем, узнав об этом, притворился юродивым и начал бегать по площади, влача за собою свою одежду, как безумный, схватывал продаваемые хлебы и овощи и ел. Видя это, люди сочли его помешанным, а он бежал из города и скрывался, пока не был поставлен другой епископ на то место, на которое хотели поставить его.

 В молитве святой пребывал непрестанно, днём и ночью. Обладая даром умиления и слёз, он плакал всегда, поминая день суда, о котором много писал и говорил. Он мало спал и мало вкушал пищи, только бы не изнемочь. Он был совершенно нестяжателен и любил нищету больше богатства, как и сам говорит о себе в своём завещании: «Ефрем никогда не имел ни золота, ни серебра, ни какого-либо хранилища, исполняя волю благого Учителя Христа, заповедовавшего: ничего на земле не приобретайте».

 В те годы жил еретик Аполлинарий, ложно мудрствовавший о воплощении Господнем. Он написал против православных две книги, в которых полно было выражено его учение, и ими, как оружием, вёл борьбу в словесных состязаниях, а хранились они у одной женщины, сожительницы его. Преподобный Ефрем, узнав о них, изобрёл против еретической хитрости свою, ещё более изумительную. Он пришёл к той женщине тайно, весьма хвалил Аполлинария, называя себя учеником его, и, как бы желая научиться неизвестной ему мудрости, просил дать ему книги на малое время, чтобы списать вкратце наиболее замечательные места. Женщина, уверенная, что это ученик её друга, дала ему обе книги с условием поскорее возвратить. Святой Ефрем, взяв книги, отнёс их в свою обитель и, приготовив клей, все листы в них, отгибая по одному, склеивал, пока не склеил все так, что книги стали как бы одним куском дерева, причём ни одного листа нельзя было отделить от другого. Затем он отнёс книги женщине, и та, взяв их и не посмотрев внутрь, положила на своём месте. Случился потом спор православных с Аполлинарием, уже состарившимся. Не обладая прежнею находчивостью и имея слабую память, он хотел достигнуть победы при помощи тех своих книг, но, взяв их, не мог раскрыть, так как листы были крепко склеены и окаменели. Он исполнился великого стыда и вышел с собора побеждённым и посрамлённым.

 Преподобный отец наш Ефрем, прожив богоугодно много лет и приведши многих к спасению, заблаговременно провидел свою кончину и написал для своих учеников поучительное завещание. Проболев немного, он в глубокой старости отошёл к Господу. Честное тело его было погребено в его обители, находившейся в пустыне, в пределах эдесских, в Сирии.