Прохоры-Пармены

Прохоры и Пармены, не затевай мены (народный месяцеслов)

    Утро на Прохора начинается туманом. Он стелется низко по реке и по лугам, белый и плотный, и деревня просыпается в нём, как в молоке. Солнце поднимается и съедает туман по краям, и к полудню день встаёт ясный и тёплый. Озимые поля убраны, жнивьё светлеет до самого леса, а в огородах начинает вянуть и никнуть картофельная ботва. Грозы ещё ходят по краю неба, но уже реже и глуше, и воздух к вечеру свеж, пахнет мокрой травой и дымком из печных труб.

 Хозяин с утра у раскрытого сарая ладит соху и борону. Озимый клин у него убран, и поле надо снова перепахать, а за лето снасть поистёрлась. Он немолод, крепок в плечах, в выцветшей рубахе, сидит на чурбаке, положив ладонь на сошник, и примеряется взглядом к работе. Новые зубья для бороны лежат у стены, ремни подтянуты, и ни одна мелочь не пропущена, ибо «не припася снасти, не жди сласти!» (Даль). Взгляд у хозяина прямой и надёжный, а в лице спокойная деловитость человека, у которого снасть всегда готова к сроку, и пахота от того начнётся вовремя. Лошадь уже ждёт за сараем, и пахать он выйдет нынче же.

 Святой Прохор, один из первых диаконов Церкви, ходил за апостолом Иоанном Богословом и терпел вместе с ним скитания и ссылку. В заточении на острове Патмосе он был при апостоле писцом и записывал за ним слова откровения, не подымая глаз от свитка. А после он пас церковь в Никомидии и за благовестие принял мученическую кончину. Поставленный некогда раздавать хлеб вдовам, он сделался рукою, которая сохранила Церкви слово тайновидца.

 Мены нет, снасть в починке, служба без счёта.

Народные Традиции

    Четверо святых стояли над этим днём, апостолы от семидесяти Прохор, Никанор, Тимон и Пармен. Из четырёх имён народ сложил своё, короткое, и звал день Прохорами-Парменами.

 Первая наука дня была торговая: «Прохоры и Пармены, не затевай мены» (народный месяцеслов). Рифма подсказала, а страда закрепила, ибо в самый разгар уборки не до ярмарок, и кто посреди спешки затевал мену да торг, тот, глядишь, обманывался и там и тут. По старой августовской памяти остерегались в этот день и грозы, большой работы в поле не затевали.

 Зато ладили снасть. Где озимый клин уже стоял убранным, его снова перепахивали, ибо «Прохор соху и борону ладит» (народный месяцеслов), и соху с бороной к этой пахоте готовили загодя. В южных же губерниях, где картофельная ботва уже вяла, брались помалу и за картофель.

 Был у дня и большой церковный свет, празднование Смоленской иконы Божией Матери, Одигитрии, Путеводительницы. С нею предание связывает избавление Смоленска от Батыевых полчищ, когда воин Меркурий, по молитве города, один вышел на несметную рать, а в двенадцатом году перед Бородинской битвой икону носили по русскому лагерю, и молились ей всем войском. Списки Путеводительницы стояли по храмам всей земли, и крестьянин знал её как заступницу всякого, кто в пути и в бою.

 Приметы дня читались по туману. Стелется утренний туман низко по воде, день встанет погожий, а поднимается кверху, жди дождей.

Трапеза Дня

    Служителям столов и стол под стать, смиренный, пареная репа. До картофеля репа была на Руси вторым хлебом, росла на всякой земле, лежала до весны и не просила от хозяйки почти ничего, и простота её вошла в присловье: «Проще пареной репы» (народный месяцеслов). Вся её кухня в том, что готовит не хозяйка, а печь, сама, пока дом при страде, а хозяин на дворе или при кузне.

 Парили репу в глухом горшке. Вымытые корни укладывали плотно, воды лили на самое дно или не лили вовсе, покрышку встарь ещё и замазывали тестом, и ставили горшок в вольный дух протопленной печи на долгие часы, хоть на всю ночь. К утру репа выходила янтарной, мягкой и сладкой, свой сахар в ней просыпался от томления. В мясоед её ели с топлёным маслом или заливали молоком с ложкой мёда, а в постный день с солью и постным маслом. Пареную репу ещё и сушили, и та вяленица была зимним гостинцем детворе, сладким без всякого мёда.

 Репа пареная с топлёным маслом

 Некрупную репу вымыть дочиста, срезать хвостики и ботву, сложить плотно в горшок или чугунок, плеснуть на дно две-три ложки воды и накрыть крышкой поплотнее. Поставить в протопленную печь на самый малый жар часа на три-четыре, а можно и на ночь, репа томления не боится, только слаще станет. Готовую выложить горячей в мису, посолить и полить растопленным топлёным маслом, а кто любит, залить молоком с ложкой мёда. Остывшую резать ломтями к квасу.

Духовное Слово

    Есть у нас привычка делить дела на высокие и будничные. Молитва, книга, храм, это высокое, а печь, счета да уборка, это будни. И редко кто помнит, что в святцах есть день, поставленный поперёк такого деления.

 Семерых мужей апостолы поставили не проповедовать, а раздавать хлеб вдовам и следить, чтобы никто не ушёл обиженным. Четверо из них стоят в нынешних святцах, и стоят не ниже проповедников. Стол, за которым накормлен слабый, оказался ступенью в святость.

 Господь Сам опроверг нашу лестницу чинов. «Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф. 20:26). У мира велик тот, кому служат, у Бога тот, кто служит. И потому нет работы низкой, если она для ближнего. Сваренные щи, вымытый пол, сведённые честно счета, всё это у Бога на весу, и весы Его не путают золота с позолотой.

 Вот и служба Прохорова дня. Не гнушайся будничной работы для других и не жди за неё ни чинов, ни спасибо. Накорми, прибери, почини, разочти честно, и это будет твоя служба Богу после службы церковной. Диаконы вдовьих столов дослужились до святцев, дослужится до неба и всякий, кто у своего стола служит с любовью.

 Святи́и апо́столи Про́хоре, Никано́ре, Ти́моне и Парме́не, научи́те нас служи́ть бли́жним без ро́пота и почита́ть вся́кий че́стный труд, да бу́дет и на́ша бу́дничная рабо́та уго́дна Бо́гу. Моли́те Бо́га о нас.

Апо́столы от 70-ти Про́хор, Никано́р, Ти́мон и Парме́н

Апо́столи святи́и,/ моли́те Ми́лостиваго Бо́га,/ да прегреше́ний оставле́ние/ пода́ст душа́м на́шим.

    Апостолы от семидесяти Прохор, Никанор, Тимон и Пармен были четырьмя из семи первых диаконов Церкви, которых апостолы поставили на служение столам, чтобы ни одна вдовица не осталась обиженной при ежедневном раздаянии. Так родилось диаконство, служение, где вера проверяется честным делом, и Церковь поёт этих диаконов «самови́дцами Сло́ва» и избранными сосудами веры. Тропарь просит их молить Милостивого Бога о прощении прегрешений, а по их служению им молятся и о правде в делах и разделах, о мире между своими при дележе и о верных помощниках.

 Народ в их день мены не затевает, и у этой осторожности есть второе дно, ибо над днём стоят первые в Церкви надзиратели честной раздачи. Где такие хозяева, там и меняться незачем, всякому достанется его доля без обид. «Бог – заступник сирым и вдовым» (Даль), и диаконы вдовьих столов стали первыми руками этого заступничества. А первым в название дня народ поставил Прохора, и не зря, ибо Прохор был спутником Иоанна Богослова и на Патмосе записывал всё, что тайновидец изрекал по откровению Божию. Сам же день у народа будничный и рабочий, в этот день ладят соху и борону, и честная снасть служит всему двору так же, как честный стол служил всей общине.

 Именины нынче у Прохоров, Никаноров, Тимонов и Парменов, четыре имени на один день. Прохор по-гречески «начальник хора», Никанор «победитель», Тимон «почтенный», Пармен «постоянный», и имя Прохор носил в миру преподобный Серафим Саровский. О мощах апостолов предание молчит, а память их совершается во всяком православном храме. В Москве, в Новодевичьем монастыре, на Новодевичьем проезде, стоит Смоленский собор, поставленный в 1524–1525 годах, и в нём придел апостолов Прохора и Никанора. Сам собор освящён в честь Смоленской иконы Божией Матери, празднуемой в тот же день, и престольный праздник у него нынче вдвойне.

 После сошествия Святого Духа число верующих в Иерусалиме умножилось, и произошёл ропот. Эллинисты жаловались, что их вдовицы пренебрегаемы в ежедневном раздаянии. Тогда двенадцать апостолов созвали учеников и велели выбрать из своей среды семь человек изведанных. Их поставили на службу столам, а сами апостолы пребывали в молитве и служении слова. Избраны были Стефан, Филипп, Прохор, Никанор, Тимон, Пармен и Николай, и апостолы, помолившись, возложили на них руки. Стефан и Филипп имеют в святцах свои дни, Николай отпал от истины, а четверо остальных поминаются вместе в нынешний день, хотя скончались в разные времена и в разных землях.

 Святой Прохор сопутствовал сперва верховному апостолу Петру и был поставлен им епископом в вифинскую Никомидию. После Успения Матери Божией стал он спутником и сотрудником Иоанна Богослова. Делил с ним труды и гонения и был заточён вместе с ним на острове Патмосе, где служил ему писцом. Потом снова потрудился в Никомидии и умножил новособранную церковь. Мученически скончался Прохор за благовестие в Антиохии.

 Святой Никанор пострадал в тот самый день, когда был побит камнями первомученик Стефан. В воздвигшемся гонении умерщвлён он был с двумя тысячами уверовавших, и церковная песнь поминает, что принесён он был в жертву Богу, как ягнёнок. Святой Тимон был поставлен епископом в аравийскую Бострию. Много пострадал он от иудеев и язычников, а брошенный в разожжённую печь, вышел из огня невредимым. Римское предание прибавляет, что скончался он на кресте.

 А святой Пармен усердно совершал порученное служение и умер на глазах апостолов. Их руками был он похоронен и ими же оплакан, и иные говорят, что и он украшен венцом мученическим. Четыре пути, четыре кончины, а служение одно: и в святцах они стоят, как стояли у столов, плечом к плечу.