Калинник
Пронеси, Господи, Калинника мороком, а не морозом (народный месяцеслов)
Утро на Калинника выходит зябкое. Над низинами и над овсами лежит сырой туман, морок, густой и белый, и сквозь него едва видны метёлки овса. Где тумана нет, на траве к рассвету проступает иней, и первый утренник ложится на недозревшие яровые. К полудню мгла расходится и солнце ещё греет, а вечером за краем неба беззвучно полыхают зарницы. По оврагам закраснелась калина, кисти её висят алые и тяжёлые, но ягода пока горька и вяжет рот.
Девушка с утра у калинового куста на овражном склоне. Туман ещё не сошёл, и куст стоит в лёгкой дымке, мокрый от росы. Она подняла руку и держит первую алую кисть, глядит на неё с прищуром знатока и не рвёт, ибо знает, что рано ей на стол, а горечь уводят только мороз да печь. «Не бывать калине малиной» (Даль), говорит она про себя с улыбкой и отпускает ветку, стряхнув с рукава холодные капли, оставляя главный урожай висеть до холодов. В кузовке у неё лишь несколько первых кистей, на парку. В лице у неё сдержанная радость и терпеливое знание сроков, какое даётся годами жизни у одного леса.
Мученика Каллиника гнали пешим в Гангры на сожжение, в сапогах, подбитых изнутри гвоздями. В пути, у места, что звалось Матрикой, конвоиры обессилели от зноя, кони изнывали от жажды, и воины взмолились к своему узнику о воде. Он пожалел мучителей, помолился у камня при дороге, и из камня забила вода, а источник не иссякал и после. В Ганграх же мученик сам шагнул в разожжённую печь, благодаря Бога за венец.
Морок над овсами, горечь в калине, милость сильнее мучений.
Народные Традиции
Имя мученика Каллиника выговаривали по-своему, Калинник, и тем же словом называли первые утренние морозы, что заходили в эту пору. Яровые ещё стояли на корню, овёс с ячменём только дозревали, и ранний заморозок бил по ним без пощады, оттого и молились: «Пронеси, Господи, Калинника мороком, а не морозом» (народный месяцеслов). Мороком на севере звали сырой туман, и туману в этот день радовались как меньшему злу: «Коли на Калинника туман, припасай косы про овёс с ячменём» (народный месяцеслов), ибо под тёплой мглой яровые доходили спокойно.
Калинник зачинал уже грозы осенние, редкие и дальние. О них говорили красиво: «Калинник зарницами, что стрелами раскалёнными, над полями мечет, осенние грозы зачинает» (народный месяцеслов). Зарница вспыхивала за краем неба без грома, и в её немом свете дозревали поздние хлеба.
Носил день и ягодное имя, и именинницу свою чествовали, только с умом. Калина по оврагам как раз дозревала первыми кистями, и их снимали не к сырому столу, горечь из калины уводят двое, мороз да печь, а до морозов было ещё жить да жить. Потому первые кисти шли прямиком на парку, и сбор этот был невелик и бережен, ибо главный калинный урожай оставляли висеть до холодов, когда ягода сама отмякнет и подсластится.
Приметы дня глядели на утренники и далеко вперёд. Говорили: «Калина не закалинит, так и Луппа не залупит» (народный месяцеслов), то есть пройдёт Калинник без заморозка, и осень хлебов не тронет. А коли спелый овёс во второй раз зазеленеет, ждали ненастной осени.
Трапеза Дня
Калина в этот день шла в печь. Иной ягоде сладость дана от рождения, а калине её надо вымучить, о том и присловье: «Сладка калина, как хорошо упарится» (народный месяцеслов). Долгий ровный жар делает с горькой ягодой то же, что первый мороз, терпкость уходит, остаётся тёмная сладость с благородной горчинкой, а мёд доводит её до полного лада, и посмеивались: «Калина сама себя хвалила, что она с мёдом хороша» (народный месяцеслов).
Пареная калина в меду была и едой, и запасом, и снадобьем от простудной поры. Её ели ложкой к чаю, разводили горячей водой в питьё, а тою же паркой начиняли и пироги, а в Калинов день пекли и пирог с калиной. Горшок пареной калины стоял в холоде подолгу и до самых морозов напоминал, что у горькой ягоды сладкий век впереди.
Пирог с калиной
Взять 700–800 граммов дрожжевого теста и разрезать на два неравных куска. Больший кусок раскатать и выложить на сковороду, смазанную маслом. Полкило свежей калины обобрать с кистей, перебрать, промыть и смешать с двумя стаканами сахара и тремя ложками мёда. Выложить калину на середину теста и разровнять по всему пласту. Меньший кусок раскатать, накрыть им пирог, края соединить и защипнуть, а верх украсить листочками из того же теста. Перед выпечкой смазать пирог яйцом, взбитым с водой, и печь в жаркой печи около получаса, до румянца.
Калина пареная в меду
Первые дозревшие кисти калины обобрать, ягоду перебрать и промыть. Сложить в горшок или чугунок, на четыре стакана ягоды положить стакан мёда и плеснуть полстакана воды, накрыть крышкой поплотнее, а по-старинному ещё и замазать тестом. Поставить в лёгкий дух протопленной печи часов на пять-шесть, а лучше на ночь. Ягода выйдет тёмной, мягкой и сладкой, с тонкой горчинкой. Остудить и держать в холоде, ложкой к чаю, а разведённая горячей водой она даёт доброе питьё для зябких утренников.
Духовное Слово
На обиду в нас всё отвечает само. Слово на слово, укол на укол, огонь на огонь. Кажется, так устроен человек, и иначе нельзя. Калинников день знает случай, когда вышло иначе.
Мученика гнали на казнь его же мучители, и в дороге их одолела жажда. У него была причина промолчать и посмотреть, а он вымолил им воду из камня. Напоённые не хотели казнить своего благодетеля и довершили приказ с плачем. Погибели он не избежал, но победил прежде успения, ибо врагов у него не осталось, остались должники его милости.
Господь заповедал то, что миру и поныне кажется невозможным. «Любите врагов ваших» (Мф. 5:44). Не сказано, терпите их или обходите стороной, сказано, любите, и мученик у камня показал, как это выглядит на деле. Любовь к врагу не слабость и не согласие со злом. Это единственное оружие, после которого у противника не остаётся ни правоты, ни охоты воевать.
Вот и победа Калинникова дня. Просишь себе у неба снисхождения, мороком, а не морозом, яви его первым сам. Ответь на укол водой, а не огнём. Смолчи на злое слово, подай руку тому, кто тебя задел, напои жаждущего, хотя бы он был кругом неправ. Морозом сердце не отогреешь, а тёплый морок милости смягчает и самых твёрдых.
Святы́й му́чениче Каллини́че, научи́ нас побежда́ть добро́м и на вся́кую оби́ду отвеча́ть ми́лостью, да не оскуде́ет вода́ любви́ в сердца́х на́ших. Моли́ Бо́га о нас.
Му́ченик Каллини́к
Му́ченик Твой, Го́споди, Каллини́к/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего:/ име́яй бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.
Мученик Каллиник был родом из Киликии. Болея сердцем о заблудших, он обходил города и селения, обращая людей ко Христу, пока в галатийской Анкире его не схватили и не привели на суд. После истязаний мученика осудили на сожжение, и он принял огонь с благодарной молитвой, а тело его после того нашли невредимым. На суде он сказал князю: «Всякое мучение ради Господа моего для меня так же желанно, как голодному пища». Молятся мученику о крепости в испытаниях, о смягчении ожесточённых сердец и о воде в безводье, а тропарь просит его молитв о спасении душ.
Народ просит этот день о снисхождении, о меньшем зле, чтобы заморозок обернулся сырым туманом и пощадил недозревший овёс. И просит у верного заступника, ибо святой дня сам явил снисхождение к виновным. Мучителям, которые гнали его в гвоздяных сапогах и в пути взмолились о воде, он ответил не укором, а молитвой, и камень дал им источник. «Не будь побеждён злом, но побеждай зло добром» (Рим. 12:21). Народ сказал о том же проще: «Добро помни, а зло забывай» (Даль). Так и туман над овсами, о котором молились в этот день, есть та же милость, мягкая мгла вместо жестокого холода.
Именины нынче у Каллиников, а в народе у Калинников. Имя это греческое и значит «прекрасный победитель», и святой оправдал его, ибо победил мучителей не силой, а милостью. Тело его после огня нашли невредимым и погребли с честью, но где оно почивает ныне, предание не говорит, и храма его имени в России поиск не нашёл. Поклониться мученику можно у иконы дня в любом храме, где поют ему тропарь, а источник у Матрики, по слову жития, бил и после, в память о чуде.
Святой Каллиник родился в Киликии и был воспитан в христианском благочестии. Видел он, как много людей держится идольского нечестия, горько плакал о их погибели и решил открыто учить их истине. Подобно апостолам, проходил он города и селения и добрался до галатийской Анкиры. Многих обратил он там ко Христу. За это его схватили и привели на суд к князю Сакердону, лютому гонителю христиан.
На гневный допрос святой отвечал кротко: я раб Христов. Вижу, как люди идут к погибели, болею о них сердцем и стараюсь обратить их от тьмы к свету, ибо в наших книгах написано: обративший грешника от ложного пути его спасёт душу от смерти и покроет множество грехов (Иак. 5:20). Хотел бы я и тебя вывести из помрачения. Князь пригрозил лютыми муками, но услышал: всякое мучение ради Господа моего желанно мне, как голодному пища. Вот тело моё, оно готово на муки.
Каллиника без пощады били воловьими жилами, а он посмеивался: ты грозил великими мучениями, а налагаешь самые слабые. Я ни огня не боюсь, ни меча не ужасаюсь. Тогда его повесили на древе и строгали тело железом, он же говорил: чем больше строгаешь тело, тем больше насыщаешь душу мою. Мне помогает Христос, и я не чувствую боли.
Отчаявшись, князь велел обуть мученика в железные сапоги с острыми гвоздями внутрь. Гнать его приказал пешим перед конными за восемьдесят поприщ в Гангры, чтобы сжечь там, где он обратил особенно многих. Мученик шёл впереди всадников скоро и без понуждения, воспевая псалом: твёрдо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой, и поставил на камне ноги мои (Пс. 39:2–3).
На месте, называемом Матрика, воины изнемогли от солнечного зноя. Воды на пути не было, и кони их едва дышали. Со слезами возопили они к святому: раб истинного Бога, помилуй нас! Умоли Бога твоего дать нам воду и забудь, что мы мучили тебя, ибо не своей волей, а княжеским повелением. Пожалел их Каллиник и, желая сделать добро врагам своим, стал у придорожного камня и молился: Владыка неба и земли! Ты в древности напоил из камня Моисея и народ его в пустыне. Покажи и ныне чудеса Твои, да будут явны дела Твои и тем, кто не ведает Тебя. И тотчас из камня забил источник живой воды. Все пили и славили Бога христианского. Так отплатил мученик своим гонителям водою за раны, а источник тот с того часа не переставал давать воду в незабвенную память чуда.
В Гангры воины пришли уже без труда. Не хотелось им предавать смерти своего благодетеля, но, боясь княжеского гнева, они исполнили повеление. Разожгли печь. Святой осенил себя крестным знамением и помолился: Отче небесный, благодарю Тебя, что удостоил меня умереть за имя Твоё. Прими в мире дух мой. С этими словами он сам вошёл в средину пылающей печи и, возлегши, предал душу в руки Божии. Когда печь погасла, честное тело его нашли невредимым, и верующие погребли его с подобающей честью.