Крапивное заговенье, Кир и Иоанн

Прежде Петра не суй носу, а после Петра берись за косу (народный месяцеслов)

    Лето стоит в полном жару, и у плетней, по задворкам, вдоль межей крапива поднялась в рост человека. Внизу стебли уже одеревенели, листья там тёмные и жёсткие, но на верхушках ещё держатся молодые светлые побеги, мягкие и сочные, последние в этом году. Соловей в ольшанике умолк, а к вечеру над деревней пахнет полынью и тёплой пылью дороги, и с пригорков за околицей видно, как медленно садится солнце в розовую дымку над лугами.

 Хозяйка в старом сарафане и платке, туго повязанном от солнца, стоит у плетня с большим лукошком и рвёт крапиву голыми руками. Берёт только самые верхушки, ловко защипывает их у листа и бросает в лукошко, а руки у неё по самые запястья в красных пятнах от ожога. Она не морщится и не дует на обожжённое, а только приговаривает, что крапива кровь молодит. «Жгуча крапива родится, да во щах уварится» (Даль), смеётся она соседке, что заглядывает через плетень, и тянется к новому кусту. Лицо у неё загорелое, весёлое и упрямое.

 Церковь в этот день вспоминает перенесение мощей святых мучеников и бессребреников Кира и Иоанна. Неподалёку от Александрии было урочище с языческим капищем, и люди обходили его за версту, боясь нечистой силы. Ночью туда не ходили вовсе, а днём старались не глядеть в ту сторону. Патриарх Кирилл долго молился о том месте, и Ангел велел ему принести туда мощи врачей-мучеников. Святитель исполнил повеление, поставил над ними храм, и место, которого боялись, стало местом, куда шли за исцелением.

 Жгучий лист в горшке, мощи на месте капища, лекарство без платы.

Народные Традиции

    Крапивным заговеньем слыл последний день Петрова поста, и шутливое это имя смеялось над постным столом, на котором и заговляться-то было нечем, кроме жгучей крапивы. Кир и Иоанн, чью память совершали в этот день, были врачами-бессребрениками, лечившими даром, и в народе к ним шли с оспой, с нутряными хворями, с нарывами и струпьями.

 Само прозвание дня держалось на крапиве, ибо к этим дням молодая зелень доживала свой срок. Покуда крапива стояла нежная, из тонких молодых стеблей да мягких листочков, её рвали и варили последние в году щи, а после Петрова дня она грубела, шла в жёсткий стебель и в пищу больше не годилась. «Кабы на крапиву не мороз, так бы с нею и ладов не было» (Даль), говорили о её неуёмной силе, а торопились взять от неё последнее.

 Крапива была и старинным домашним лекарством. Рвали её в этот день голыми руками, не боясь ожога, и говорили, что от того руки весь год не будут ныть по ночам, а суставы перестанут болеть, ибо жгучий сок гонит кровь и снимает застой. Ели молодую крапиву и для того, чтобы поправить кровь после весеннего скудного стола, и верили, что жгучая трава кровь молодит и чистит. Ткали из крапивного волокна и грубый холст, крепкий и дешёвый, что шёл на мешковину да рядно. Большой сенокос был уже на пороге, и к нему готовили руки и спину.

 О руках в этот день была и особая молитва. Приходилась на него память иконы Божией Матери «Троеручица». Во времена иконоборчества преподобный Иоанн Дамаскин, служивший при дворе дамасского халифа, был оклеветан подложным письмом, и халиф велел отсечь ему кисть правой руки. Вечером Иоанн испросил отрубленную руку, приложил её к суставу и пал перед иконой Божией Матери, молясь об исцелении, а проснувшись после долгой молитвы, увидел руку невредимой. В благодарность он приложил к иконе руку, сделанную из серебра, отчего образ и получил своё название. Русские люди сложили о нём и свою добрую повесть, будто Богородица, спасаясь с Младенцем от разбойников и переплывая широкую реку, взмолилась о третьей руке, чтобы легче было грести и держать Дитя, и рука эта чудесно Ей явилась. Молились Троеручице об исцелении и особо о недужных руках.

 Под вечер селяне всех возрастов собирались на пригорки, отстояв всенощное, раскладывали огонь и в ожидании солнца проводили ночь в играх и песнях, готовясь к празднику. Держались в эту ночь все вместе, всем миром.

 Приметы искали в птице и в вечернем небе. Первым стихал соловей, а следом смолкала и кукушка, и коли к этому дню она перестала куковать, считали, что зима придёт рано. Звёздная ясная ночь сулила погожее вёдро и добрый ход близкого сенокоса, а буйно разросшаяся у плетней крапива была доброй приметой сытого года.

Трапеза Дня

    Крапива на Руси была едой бедной поры, весенней и раннелетней, когда старые запасы подъедены, а новое ещё не поспело. Из неё варили щи, которые зовутся зелёными, ибо капусту в них заменяет дикая зелень, и крапивные щи были самыми сытными из них, густыми и тёмными. Крапивные щи на заговенье были прощальными, из последней молодой верхушки, сорванной перед тем, как крапива огрубеет, и потому их варили с особым тщанием. Жгучесть снимали кипятком, и злая трава становилась мягкой, а в печи щи упревали и делались духовитыми.

 Ели их в последний постный обед, горячими, со ржаным хлебом, всей семьёй из одной мисы, а кому любо покислее, клал к крапиве горсть щавеля. Заправляли щи льняным или конопляным маслом, ибо в пост иного не было. «Кипите, щи, чтоб гости шли» (Даль), и в иной избе к этим последним щам звали и соседа, чтобы проводить пост вместе.

 Щи крапивные

 Восемь стаканов воды или грибного отвара посолить, положить мелко нарезанную луковицу, морковь и корень петрушки, всыпать две ложки гречневой крупы и поставить горшок в печь на полчаса. Триста граммов молодой крапивы, одни верхушки с нежными стеблями, промыть в холодной воде, обдать крутым кипятком, откинуть и тут же мелко посечь, а кому любо покислее, добавить к ней горсть рубленого щавеля. Опустить зелень в горшок и поставить ещё на четверть часа в печь, пока щи не упреют, а под конец положить зелёный лук с укропом и ложку постного масла, льняного или конопляного. Подавать горячими, со ржаным хлебом.

Духовное Слово

    Сердитая трава крапива. Голыми руками её рвут, терпя ожог, а в горшке она оборачивается доброй и сытной пищей. Умён был народ, что не отмахнулся от жгучей травы за её злость, а разглядел в ней и еду, и лекарство.

 «Пойди, умойся в купальне Силоам» (Ин. 9:7).

 Юноша Аммоний, богатый и гордый, пришёл к святым врачам за исцелением от опухолей на шее. Святые, явившись ему, не стали сразу лечить его, а велели ему прежде забыть гордость своего богатства и подмести пол в их храме. Он послушался, и тогда самое простое врачевство избавило его от недуга. Когда же Аммоний, поправившись, снова вознёсся и снова слёг, святые велели ему в грубом рубище служить больным и бедным, и лишь смирившийся он получил исцеление.

 Божие лечение часто начинается не с чуда, а с простого и смиренного послушания. Слепому Господь не сказал утешительного слова, а велел пойти и умыться, и тот пошёл и прозрел. Первым снадобьем у святых врачей всегда шло смирение, а уж за ним приходило здравие. «Противным лечат, а сладким портят» (Даль), и не всё жгучее в жизни во вред. Иное обличение, иной труд, иная скорбь посланы как крапива в щи, на очищение и поправку.

 Если близкий скажет тебе нынче справедливое и горькое слово, не отвечай обидой, а поблагодари его. А постылое дело, которое давно откладываешь, доведи до конца прежде, чем сядешь за праздничный стол.

 Святи́и безсре́бреницы и чудотво́рцы Ки́ре и Иоа́нне, уврачу́йте неду́ги душ и теле́с на́ших и научи́те нас смире́нию, без него́же несть исцеле́ния. Моли́те Бо́га о нас.

Перенесе́ние моще́й му́чеников бессре́бреников Ки́ра и Иоа́нна

Святи́и сла́внии Ки́ре и Иоа́нне,/ безсре́бреницы, му́ченицы и чудотво́рцы,/ милосе́рдием свои́м, я́ко стено́ю необори́мою, нас огради́те от всех бед/ и от враго́в ви́димых и неви́димых сохрани́те// непреста́нною ва́шею моли́твою ко Го́споду.

    Святые мученики Кир и Иоанн прославились как бескорыстные целители. Кир, известный в Александрии лекарь, не брал платы ни с кого и, леча плоть, наставлял и душу, а в гонение удалился в пустыни Аравии и стал монахом. Иоанн, благочестивый воин, пришёл к нему и стал его учеником и сотрудником, и вместе они пострадали в Конопе близ Александрии, укрепляя в вере схваченную христианку Афанасию с тремя дочерьми. Молятся им об исцелении недугов душевных и телесных, особо от оспы, внутренних болезней, нарывов и струпьев, а от их мощей получил исцеление глаз и будущий патриарх Иерусалимский Софроний, описавший их чудеса.

 Память их в этот день связана с перенесением их мощей. В Мануфине стояло капище, которого страшилась вся округа, и святитель Кирилл Александрийский по слову Ангела положил там мощи мучеников и поставил храм их имени. Бесы бежали оттуда, и куда прежде боялись ступить, туда понесли больных. Церковь поёт, что святые, приняв от божественной благодати дар чудес, невидимым рукодейством отсекают все страсти, ибо они врачи божественные.

 На Крапивное заговенье в последний раз варили щи из молодой крапивы, которую рвали голыми руками и считали лекарством для рук и суставов. Для дня врачей-бессребреников такая память к месту, ибо и крапива лечит даром, хоть и жжётся. «И собака знает, что травой лечатся» (Даль), и простая народная зелёная аптека жила верой, что Творец вложил в травы дар врачевания, а святые врачи учили, что всякое лечение от Бога.

 Позднее мощи святых были перенесены в Рим, а оттуда в Мюнхен. Киры и Иоанны справляют день ангела. Кир толкуют из греческого как «господин», а из персидского как «солнце»; Иоанн значит «Господь милует». Даром лечили святые, даром и милует Господь.

 Святой Кир был знаменитым врачом в Александрии. Христианин, он лечил всех безвозмездно и, исцеляя тело, врачевал словом и душу, многих приводя ко Христу. Когда поднялось Диоклетианово гонение, Кир ушёл в аравийскую пустыню, принял иночество и продолжал исцелять уже одною молитвой. Там нашёл его Иоанн, благочестивый воин из Едессы, и стал его верным учеником и сотрудником в делах милосердия. Услышав, что в городе Конопе близ Александрии схвачена христианка Афанасия с тремя юными дочерьми, святые поспешили туда укрепить исповедниц перед мучениями. Тогда схватили и их самих. После лютых истязаний все они, и святые врачи, и Афанасия с дочерьми, были усечены мечом, а верные тайно погребли тела мучеников с честью.

 Прошли годы, гонения миновали, и по всему Египту начали безбоязненно строить храмы. Тогда, при созидании в Конопе большой церкви во имя святых Апостолов, и были обретены целебные мощи Кира и Иоанна. А неподалёку, в селении Мануфин, стояло древнее капище, обиталище нечистых духов, наводившее ужас на всю округу. Святитель Кирилл, патриарх Александрийский, усердно молился об одолении той тьмы, и явившийся ему Ангел Господень повелел перенести в Мануфин мощи святых мучеников. Святитель так и сделал и поставил там церковь во имя Кира и Иоанна. Нечистые духи навсегда покинули то место, и оно сделалось источником исцелений.

 О чудесах святых врачей рассказывали дивное. Юноше Аммонию, страдавшему опухолями на шее, святые, явившись, велели прежде оставить попечение о богатстве и славе и в знак смирения вымести пыль из их храма, и лишь потом дали простое лечение, и болезнь разрешилась. Когда же тот, выздоровев, возгордился и занемог вновь, святые облекли его во вретище и поставили носить воду недужным и нищим, и лишь смирившегося уврачевали. Слепцу Феодору велели умыться из источника у храма; он отёр лицо, и бельма отпали с глаз его, как чешуя. Так безмездные врачи лечили разом тело и душу, и всякий их рецепт начинался со смирения.

 Ещё о многих исцелениях у гроба святых рассказывали в Мануфине. Святые врачи и после смерти лечили так же, как при жизни, простыми средствами, пластырем из воска с хлебом, елеем от лампады и воском от свечей, но всякий раз прежде лекарства требовали от больного веры и смирения.

 Страдание святых Церковь вспоминает зимою, а летний день посвящён перенесению их честных мощей.