Еремей Распрягальник

Еремея опусти сетево (Даль)

    Яровые поля почти досеяны. Овёс и ячмень проклюнулись ровными зелёными строчками, и пашня, ещё недавно бурая, подёрнулась лёгкой зеленью. К вечеру трава так густо одевается росой, что за прохожим тянется по лугу тёмный след, а утром роса горит на каждом листе и долго не сходит. В роще без умолку кукует кукушка, и над полем стоит тёплый запах взрыхлённой земли. Над пашней кружат грачи, выискивая в бороздах червей, а по краю поля, у межи, уже поднялись первые ромашки.

 Пахарь лет сорока пяти досевает последнюю полосу. Лукошко на холщовой лямке висит у него на боку, рубаха потемнела от пота, порты подвёрнуты до колен, ноги босы и в земле. Он идёт ровным шагом и на каждый шаг широким взмахом бросает горсть зерна веером на пашню. Дойдя до межи, он вытряхивает на землю последние зёрна, вешает пустое лукошко на кол и крестится на засеянное поле. Потом он подходит к лошади, снимает с неё хомут и треплет её по шее. «Пришёл севу край – коня распрягай» (народный месяцеслов). Лошадь, почуяв волю, опускает голову к траве, а хозяин садится на межу и долго смотрит на свою полосу. Лицо у него усталое, но спокойное, а над полем уже ложится вечерняя роса.

 Седой, много повидавший воин из каппадокийских Коман давно и тайно был христианином. Присланный от императора правитель сулил ему царскую дружбу и почести, если он поклонится идолам, а старик, всю жизнь втайне служивший Христу, тут впервые открыто назвал себя Его воином. Ни посулы, ни печь, ни отрава не заставили его отступить, и он остался верен присяге Христу до последнего часа.

 Пахарь распряг коня и отдал посеянное Богу, а старый воин отслужил до конца и сам отдан Богу.

Народные Традиции

    Еремеем Распрягальником день зовётся по мученику Ермию и апостолу Ерму, чья память на этом числе. В народной памяти Еремей, Ермий и Ерм слились в одного Еремея. «Еремей-запрягальник, Ермий-распрягальник» (народный месяцеслов). Один Еремей приходился на начало сева, другой на его конец, и святые с близкими именами будто открывали и закрывали круг весенней работы.

 К этому дню надо было покончить посев яровых хлебов, кроме гречихи. Лукошко с семенами, сетево, вешали до осени, коня распрягали, и пахарь получал роздых. В Забайкалье на Еремея сев заканчивали, и только поливные земли засевали позже.

 По росе в этот день читали погоду. Сильная роса сулила ясный день, а если её не было с вечера, ждали дождя. Роса, что скоро высыхала, тоже была к дождю, и если капли висели на кончиках листьев и травинок, ждали непогоды. Слушали и кукушку. «Кукушка кукует – хорошая погода будет» (народный месяцеслов). На Пинеге примечали, что к её первому голосу семена должны быть в земле, а если они ещё лежат в амбаре, год выйдет худой. Чем обильнее роса ввечеру, тем жарче выдастся следующий день.

Трапеза Дня

    Каши в русской деревне варили на воде, на молоке, на пахте, оставшейся от сбивания масла, и на юражке, сыворотке, что остаётся, когда откидывают творог. Сыворотку после творога не выливали, и она шла в дело.

 К каше подавали масло или молоко, а в посты маковое или конопляное молочко. «Хоть хлеба краюшка да пшена четверушка, от ласкова хозяина и то угощенье» (Даль). Пшённая каша на юражке выходила кисловатой и сытной, и после весенней пахоты и сева такая миска была работнику в радость.

 Каша юражная пшённая

 Полтора стакана пшена перебрать и вымыть в трёх горячих водах. Залить пшено водой, вскипятить, воду слить, а пшено залить сывороткой, оставшейся от творога, взяв её около двух литров, как на молочную пшённую кашу. Разварить до мягкости на тихом огне или в печи, посолить и положить пятьдесят граммов сливочного масла. Подавать горячей, с маслом или с молоком.

Духовное Слово

    Посеянное зерно уходит в землю, и глаз его больше не видит. Пахарь смотрит на голую пашню, а видит будущий хлеб, потому что смотрит не одними глазами.

 «И просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чём состоит надежда призвания Его» (Еф. 1:18).

 Мучитель велел выколоть старому Ермию глаза. Услышав это, мученик не испугался и сказал ему, что если нужны его телесные очи, видящие суету мира, пусть берёт их, потому что у него есть очи сердечные, которыми он ясно созерцает свет истинный. И ослеплённый, он видел больше своих мучителей. Когда пришедшие поглядеть на него сами вдруг ослепли, он возложил на них руки во имя Христово, и они прозрели.

 «Свет плоти – солнце, свет духа – истина» (Даль). Глаза стареют и слабеют, и с годами человек видит всё хуже. Но очи сердца с годами могут становиться только яснее, если сердце обращено к Богу. Ермий был старцем, когда у него отняли зрение, и не потерял ничего главного, потому что главное он видел очами сердечными.

 Вспомни нынче старого человека, которому трудно стало читать, будь то бабушка, сосед или давний учитель. Сходи к нему и почитай вслух то, что он попросит, письмо, газету или Евангелие. Посиди потом рядом и послушай, что он вспомнит.

 Святы́й му́чениче Ерме́е, испроси́ нам у Христа́ Бо́га просвеще́нныя о́чи се́рдца, да и во тьме́ ви́дим свет Его́ и до конца́ пребу́дем ве́рни. Моли́ Бо́га о нас.

Му́ченик Е́рмий Кома́нский и апо́стол от семи́десяти Ерм

Му́ченик Твой, Го́споди, Ерме́й/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ име́яй бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости.// Того́ моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Апо́столе святы́й Ерми́е,/ моли́ Ми́лостиваго Бо́га,/ да прегреше́ний оставле́ние// пода́ст душа́м на́шим.

    Мученик Ермий был старым воином в каппадокийских Команах во II веке и долго служил Христу втайне. Когда правитель Севастиан, присланный гнать христиан, потребовал от него жертвы богам, Ермий ответил: «Я воин небесного и бессмертного Царя Христа, Его же Царствию не будет конца». С этого часа он исповедовал Христа открыто, а когда правитель, уважая его седины, предложил пощаду, старик ответил: «Я не ищу милости у тебя, но ищу милости у Бога». За это он принял долгие муки и смерть. Церковь поёт, что в честной седине он стяжал мужество, попрал злоумышление беззаконных и, невредимый от отравы, взывал, что с ним Бог и никто против него.

 «Аще Бог с нами, никто же на ны» (Даль). Старый воин знал это не по книгам. Его бросали в печь и поили ядом, а он выходил живым, и даже волхв, готовивший отраву, уверовал в Того, Кому служил Ермий.

 Рядом с мучеником Церковь поминает апостола Ерма, одного из семидесяти, епископа в Далмации.

 Народ слил обоих в одного Еремея и поставил на этот день конец сева. Пахарь бросает в землю последние зёрна и распрягает коня, а святые этого дня тоже сделали своё дело до конца. Апостол засевал далматинские земли словом, а старый воин не оставил своего поста до последнего часа. Ермий не брал даже воинского жалованья, потому что его собирали, обирая бедных, и предпочёл скудость с чистой совестью.

 Мученика христиане тайно погребли в Команах, и от его мощей совершались исцеления. Молятся им у образа, где они написаны вместе.

 Имена Ермий и Ерм восходят к греческому имени Гермес, и Ермии с Ермами справляют сегодня именины.

 Во время гонения на христиан при императоре Антонине в Каппадокию был послан для мучения христиан вельможа по имени Севастиан. В Команах он встретил воина Ермия, старца, убелённого сединами, христианина, проводившего жизнь добродетельную. Севастиан сказал ему, что по указу императора всякий христианин должен принести жертву римским богам, а кто не захочет, будет предан лютым мукам. Он обещал Ермию дружбу царя и великие почести, если тот послушается.

 Ермий ответил: «Я воин небесного и бессмертного Царя Христа, Его же Царствию не будет конца; посему я не буду исполнять приказания смертного и нечестивого царя, царствование которого маловременно». Он сказал, что раньше служил Христу тайно, а ныне служит явно, что диавол не победит его и что правитель имеет власть лишь над его телом, и то по попущению Божию, а над душою никто не имеет власти, кроме одного Бога.

 Севастиан уговаривал его принести жертву, если он хочет насладиться радостями этой жизни. Святой ответил, что какая может быть для него радость, если он, отступив от Создателя, поклонится бесам, ибо это не радость, а печаль, не жизнь, а смерть вечная. Тогда князь сказал, что, уважая его седины и ум, готов пощадить его. Святой ответил: «Я не ищу милости у тебя, но ищу милости у Бога».

 По приказу князя святому стали сокрушать лицо камнями и бить его в уста, а он благодарил Бога за то, что благодать Его пребывает с ним. Князь спросил воина, почему он не берёт своего оброка, как берут его все прочие воины. Мученик ответил, что не берёт оброков и не питается ими, потому что их собирают, несправедливо обирая убогих, а он имеет пищу духовную, подаваемую Духом Святым.

 Тогда князь велел разжечь печь и бросить в неё мученика. Через три дня печь раскрыли и нашли святого живым и невредимым, славящим Бога. Князь призвал волхва и приказал дать Ермию отраву. Святой помолился, выпил отравленное питьё и нисколько не пострадал, по слову Господа: «если что смертоносное выпьют, не повредит им» (Мк. 16:18).

 Волхв приготовил ещё более сильную отраву и сказал, что если мученик не пострадает и от неё, то он оставит волшебство и уверует в Бога, Которому служит Ермий. Святой выпил и эту отраву до дна и остался невредим. Тогда волхв воскликнул: «Ты победил меня, Ермий! Ты одолел и превозмог меня, раб Христов! Ты спас от ада погибшую душу мою». Князь в ярости велел обезглавить волхва, и он отошёл ко Христу, крестившись своею кровью.

 Ермия же продолжали мучить без милосердия, но он говорил, что не чувствует боли и делается всё более здравым в вере Христовой. Его бросили в котёл с кипящим маслом, но котёл тотчас остыл, и масло стало как прохладная роса. Ему лили в гортань уксус с желчью, а он говорил, что эта горечь ради Бога для него как сот медовый.

 Тогда мучитель приказал выколоть святому глаза. Святой сказал: «Если тебе нужны очи мои телесные, видящие суету мира сего, то возьми их. Я имею очи сердечные, которыми ясно созерцаю свет истинный». И глаза ему выкололи. Потом его повесили вниз головою, и он провисел так три дня.

 Через три дня пришли некоторые посмотреть на него, думая, что он уже умер, но нашли его живым и славящим Бога. За неверие их глаза покрылись мраком, и они стали взывать: «Помилуй нас, раб Бога истинного, ибо мы поражены слепотою!» Святой подозвал их, возложил на них руки и сказал: «Во имя Господа моего Иисуса Христа прозрите». Они тотчас прозрели и рассказали обо всём.

 Князь в ещё большем гневе велел содрать кожу со всего тела мученика и наконец сам отсёк ему честную главу. Так окончил свой подвиг мученик Христов Ермий. Христиане тайно взяли его тело и похоронили в Каппадокии, в месте, называемом Команы. Там от честных мощей мученика совершались многие чудеса и подавались исцеления во славу Христа Бога.

 Об апостоле от семидесяти Ерме

 Минея месячная говорит о святом апостоле Ерме, что он был одним от семидесяти апостолов и епископом в Далмации и что апостол Павел относился к нему как к брату и любимому о Христе ученику (Минея месячная, май, по Азбуке веры).