Трифон-мышегон, Трифон-перезимник
Худа та мышь, которая одну только лазею знает (В. И. Даль)
Гумно стоит на отшибе, за огородами, и скирды на нём выше избы. Снег вокруг них не ровный, как в поле, а притоптан и в мелких оспинах, и если присесть, видно, что оспины эти складываются в строчки, а строчки уходят под самое основание скирды и там пропадают. У комля соломы натрушено больше, чем должно быть от ветра, и в этой натруске попадаются пустые колосья, обгрызенные с одного бока начисто. День нынче серый и мягкий, снег отсыревает, с крыши овина капает, и капли выбили под застрехой ровный ряд лунок. К вечеру небо затянет туманным белым облаком, а это к хорошей погоде.
Хозяин стоит у скирды и не торопится. Он обошёл её кругом, поглядел на строчки, поворошил ногой натруску, вынул из середины колос и растёр его в ладони. Зерно есть, но его меньше, чем было по осени, и он знает, насколько меньше, потому что считал. Мышь за зиму не съедает всего, она портит, ибо погрызёт один колос, бросит и возьмётся за другой, и это хуже, чем если бы съела. Теперь ему решать, что делать до весны, и решать надо нынче же, потому что через месяц скирду начнут разбирать. «Мыши зародом не задавишь» (Даль), и сколько ни клади в скирду, мышь возьмёт своё.
Мученик Трифон отроком пас гусей во Фригии, а в Рим его позвал бес, вселившийся в царскую дочь, ибо сам назвал того, кто один может его изгнать, и отрок его изгнал.
Нынешний день о жребии, решение которого от Господа.
Народные Традиции
Четырнадцатого февраля, на Трифона, крестьяне почитали мученика охранителем полей и садов от червей, насекомых и мышей, пособником в земледелии и покровителем птиц. Главным же делом дня было избавление скирд от мышей, ибо к весне голодные грызуны проникают в зернохранилища и в дома. Привязка эта шла от жития, ибо святой изгнал вредящих гадов из родного селения.
Против мышей и червей обходили поля с молебном Спасителю, Божией Матери и угоднику Трифону, и верили, что после того черви иссохнут и пропадут или их истребят налетевшие птицы.
Трифонов день приходился на мясоед, то есть на пору зимних свадеб, и девушки, которых ещё не посватали, молились в этот день мученику Трифону о хороших женихах. «Худой жених сватается, доброму путь кажет» (Даль), и утешение в этом слабое, а девичье ожидание от того не делается меньше.
Жива была память о Трифоне и в Москве, где в Напрудной слободе стоит храм его имени. Предание гласит, что у Ивана Грозного на охоте улетел любимый кречет, и царь под страхом казни велел сокольнику Трифону Патрикееву сыскать птицу в три дня. Измученный поисками, тот заснул под деревом, усердно помолившись своему святому, и явился ему во сне благолепный юноша на белом коне, державший в руке царского кречета. Пробудившись, сокольник увидел птицу на своей руке и в благодарность построил на том месте сперва часовню, а после и каменную церковь.
По приметам этого вечера судили о весне, ибо коли небо звёздисто, весна будет поздняя, а коли к концу дня небо покроется туманным белым облаком, быть хорошей погоде.
Трапеза Дня
Всё в нынешнем дне вертится вокруг одного зерна. Мышь грызёт его в скирде, и от неё скирду берегут. Домашнюю птицу тем же зерном в этот день закармливают, потому что Трифон пас гусей и почитается покровителем птиц. А в горшок к человеку идёт оно же, только смолотое или обрушенное в крупу.
Каша с луком и шпиком есть еда простая до последней степени и оттого зимняя. Крупу берут какая есть, чаще ячневую или пшённую, лук берут свой, а шпик тот, что остался от святочного забоя и лежит в холодных сенях, обваленный солью. «Без масла каша не вкусна» (Даль), а в крестьянской миске место масла занимает сало.
Крупа сама по себе пресна и суха, и никакая варка её не исправит. Вкус в неё приходит извне, снизу от жира и сверху от лука, который в том жиру жарят, и из пресной она делается сытной и духовитой.
Меры тут никакой особой нет. Кладут столько сала, сколько не жалко, а жалко всегда, потому что до нового забоя далеко.
Каша с луком и шпиком
Крупу перебрать и промыть, а ячневую или пшённую сверх того обдать кипятком, чтобы ушла горечь. Всыпать в кипящую подсоленную воду, взяв воды вдвое против крупы по объёму, дать закипеть, снять пену и варить на малом жару до загустения, не мешая часто. Как загустеет, накрыть крышкой и поставить в остывающую печь, в вольный дух, на час или дольше, чтобы дошла и распарилась, ибо чем дольше стоит, тем рассыпчатее выходит. Тем временем шпик нарезать мелкими кубиками и вытопить на сухой сковороде на малом жару, покуда не вытопится весь жир, а шкварки не станут румяными и хрусткими, после чего шкварки вынуть и отложить. Лук изрубить некрупно и обжарить в вытопленном жиру до золота, не пережигая, ибо горелый лук горчит. Готовую кашу выложить в миску, влить в неё жир с луком, перемешать и сверху посыпать шкварками. Подают горячей, с чёрным хлебом и солёным огурцом.
Духовное Слово
Мышиную нору у скирды заделать нетрудно, а назавтра у того же комля найдётся другая, ибо худа та мышь, что одну лазею знает. Работа эта без конца, и всякий хозяин понимает, что сделать он может только свою часть.
В полу бросается жребий, но всё решение его – от Господа (Притч. 16:33).
На суде у эпарха Акилина Трифона спрашивали, как было заведено, об имени, об отечестве и о фортуне. Имя и отечество он назвал, а фортуну отверг. Всё совершается Божиим промыслом и премудростью, сказал он, а не слепой удачей, и не зависит ни от звезды, ни от случая, сам же он живёт своею свободною волей и служит одному Христу.
Фортуна есть слепая доля, которая выпадает человеку, как кость из стакана, и ни о чём его не спрашивает. Мученик знал Того, Кто видит, и потому не боялся ни мучителя, ни смерти, ни случая. Жребий бросают в полу, а решает Господь, и случая, над которым никто не властен, нет вовсе.
Хозяин у скирды стоит перед тем же. Мышь ему не судьба, и червь в поле не злая доля. Своё он делает сам, заделывает нору и бережёт хлеб, а то, чего не одолеть руками, просит у Бога, обходя поле с молебном, и ждёт, не торгуясь о сроке. Свободная воля, о которой говорил мученик, в том и состоит, чтобы делать своё и вверять прочее.
Нынче не говори ни о себе, ни о другом «не повезло» и «такая доля». Сделай до конца ту часть дела, что лежит на тебе, а о том, что не в твоих руках, помолись и оставь решение Господу. Доли нет, а есть Отец, и жребия вслепую Он не бросает.
Святы́й му́чениче Три́фоне, фо́ртуну отве́ргий и вся Бо́жию Про́мыслу вве́ривый, испроси́ нам у Го́спода своё де́ло твори́ти, а про́чее Ему́ вверя́ти и на слу́чай не упова́ти. Моли́ Бо́га о нас.
Му́ченик Три́фон
Му́ченик Твой, Го́споди, Три́фон, / во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный / от Тебе́, Бо́га на́шего: / име́яй бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́, / сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости. / Того́ моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Молятся мученику Трифону об избавлении полей и садов от вредителей, ибо ещё отроком он молитвою избавил от гадов родное селение. Просят его и об изгнании нечистых духов, ибо и в житии он изгонял их, и в самом тропаре сказано, что он сокрушил немощные дерзости демонов. Идут к нему и с прошением о добром замужестве и женитьбе, и обычай этот на Руси стар и жив доныне.
Есть у него и последняя молитва, сказанная на месте казни, и в ней он просил не о себе. Он просил Господа услышать с высоты всех, кто будет вспоминать имя его и приносить о нём святые жертвы, и подавать им обильные дарования. Всё нынешнее народное упование стоит на этой просьбе, и не выдумано теми, кто шёл с молебном по полю.
Отрок Трифон изгнал беса из царской дочери, как прежде изгнал гадов из родных мест. «Во времени подождать: у Бога есть что подать» (Даль), и народ, обходя поле с молебном Трифону, просил о том же, о чём молился сам отрок, и ждал.
Мощи мученика были по его собственному повелению, явленному в видении, перенесены в родное селение Кампсаду. Ныне глава его и часть мощей почивают в Черногории, в приморском городе Которе, в кафедральном соборе его имени. В России поклониться ему можно в Москве. На Трифоновской улице стоит храм мученика Трифона в Напрудном; закрытый в начале тридцатых годов, ныне он приписан к храму иконы Божией Матери «Знамение» в Переяславской слободе, а в Знаменском храме хранится икона Трифона с частицей мощей, которую в 1812 году передал императору Александру Первому митрополит Черногорский. Фреска со стены Трифоновского храма в 1934 году перенесена в Третьяковскую галерею.
Именины нынче у Трифонов. Имя греческое, от слова «трифи», и значит оно «роскошный», «живущий в неге». Для отрока, пасшего гусей у озера и раздавшего нищим по дороге все царские дары, имя это оказалось прямой противоположностью судьбе.
Святой Трифон родился в стране Фригийской, в селении Кампсад, близ города Апамеи. Ещё с юных лет почила на нём благодать Божия, и Господь даровал ему силу чудотворения, дабы не только из уст сего младенца, но и из чудесных его дел совершить Себе хвалу. В Великих Минеях Четьих много повествуется об исцелениях от всяких болезней, совершённых святым отроком Трифоном, и об изгнании им бесов из людей, обращавшихся к нему.
В двести тридцать восьмом году на престол римский вступил император Гордиан, который, хотя и был идолопоклонник, но христиан не преследовал. Этот царь имел взрослую дочь, по имени Гордиану, девицу, отличавшуюся умом и красотою. Но её, а с нею вместе и всё её семейство, постигло великое несчастье. По Божию попущению в неё вошёл диавол, который жестоко мучил её, ввергая в огонь и в воду, и приводимые к больной известные своею мудростью врачи не могли помочь ей. Но вот обитавший в девице нечистый дух сам, по повелению Божию, провещал: «Никто не может изгнать меня отсюда, кроме отрока Трифона».
Царь тотчас послал искать повсюду Трифона. Много было приводимо к царю людей, носивших то же имя, но ни один из них не мог изгнать беса из царской дочери. Наконец привели к царю святого отрока, которого нашли во Фригии, в селении Кампсаде, где он пас гусей при одном озере; отроку было тогда семнадцать лет. Когда святой приближался к Риму, диавол, узнав об его приходе и начав ещё сильнее мучить девицу, громко закричал: «Не могу больше здесь жить, потому что приближается Трифон, и на третий день придёт сюда, не могу более терпеть». Прокричав так, нечистый дух вышел из девицы.
На третий день святой пришёл в город и был приведён в царские палаты, где принят был весьма приветливо. Но чтобы больше убедиться в том, что именно Трифон исцелил его дочь, царь умолил его показать диавола воочию так, чтобы можно было видеть его телесными очами. Святой согласился и шесть дней пребывал в посте и молитве, а после того получил свыше ещё большую власть над духами нечистыми. На седьмой день, при восходе солнца, царь пришёл к блаженному со всем своим синклитом, желая видеть диавола. Тогда Трифон, исполненный Святого Духа, сказал невидимому духу злобы: «Тебе говорю, дух нечистый, во имя Господа моего Иисуса Христа, явись воочию перед находящимися здесь и покажи им свой мерзкий образ, и яви немощь свою». И тотчас диавол предстал пред всеми в виде чёрного пса, который имел огненные глаза, а голову влачил по земле.
Святой обратился к нему с вопросом: «Кто послал тебя, демон, сюда, чтобы войти в отроковицу, и как ты дерзнул войти в созданную по образу Божию, сам будучи столь безобразен и немощен?» Диавол отвечал: «Я послан отцом моим сатаною, начальником всякого зла, пребывающим в аде, от которого я получил повеление мучить эту отроковицу».
Тогда святой спросил его опять: «Кто же дал вам власть посягать на создание Божие?» И демон, хотя и против своего желания, но принуждённый невидимою силою Божией, должен был сказать истину.
«Мы не имеем власти, – сказал он, – над теми, которые знают Бога и веруют в Единородного Его Сына Христа, за Которого Петр и Павел умерли здесь, от этих людей мы со страхом бежим, и, только когда нам бывает попущено, мы причиняем им совне лёгкие искушения. Которые же не веруют в Бога и Сына Божия и, будучи послушны своим похотям, творят угодные нам дела, над теми мы получаем полную власть, чтобы мучить их. Угодны же нам дела такие: идолопоклонение, хула, прелюбодеяние, чародейство, зависть, убийство, гордость; этими и им подобными делами люди, как бы сетями, опутываются, отчуждаются от Бога, Своего Создателя, и самовольно делаются друзьями нам, и вместе с нами принимают вечные муки».
Услыхав это, царь и окружающие его были поражены великим страхом и пришли в ужас, и многие, оставив нечестие, уверовали во Христа, а верующие получили ещё большее утверждение в своей вере. Царь, щедро одарив святого, отпустил его с миром домой, но святой всё, что получил от царя, роздал дорогою нищим, сам же, возвратившись в отечество, предался обычным своим занятиям, исцеляя недужных.
После Гордиана римский престол занял Филипп, а после него воцарился свирепый Декий, воздвигший жестокое гонение на христиан. На востоке в то время эпархом был некто Акилин, и ему донесли, что Трифон исповедует Христову веру, врачует болящих и учит всех веровать во Христа, а царского повеления не слушает. Тотчас были посланы воины разыскать его, и вскоре нашли, ибо не мог укрыться светильник, горящий ревностью по Боге. Но и сам святой, узнав, что его ищут, не бежал в пустыню и не скрывался в горах, а, вооружившись молитвою и крестным знамением, смело вышел к ищущим его и с радостью пошёл к эпарху.
Когда Акилин воссел на суде, святого спросили о его имени, отечестве и фортуне. Святой отвечал: «Имя моё Трифон, отечество моё селение Кампсада, фортуны же мы не признаём, ибо веруем, что всё совершается по Божию промыслу и неизреченною Его мудростью, а не фортуною, и не зависит ни от течения звезды, ни от случая, как веруете вы. В жизни я руковожусь свободною своею волею, служа единому только Христу».
Эпарх сказал ему, что всякий, кто называет себя христианином и не покланяется богам, должен умереть злою смертью, и советовал образумиться. Но Трифон воскликнул: «О, если бы мне сподобиться чрез огонь и все муки получить кончину за имя Иисуса Христа, Господа моего и Бога!» Тогда эпарх, угрожая, вскричал: «Огню предам твоё тело, душу же твою укрощу самыми лютыми казнями». Святой отвечал: «Ты угрожаешь мне огнём угасающим, после которого остаётся только пепел, я же вам, неверующим, угрожаю огнём вечным, неугасающим».
Акилин повелел бить святого, повесив его на дереве. Услыхав это приказание, Трифон сам тотчас снял с себя одежды и с радостью отдал тело своё палачам на истязание. Его истязали в течение трёх часов, но он мужественно терпел мучение, ни одного крика, ни одного стона не издав за всё время.
Много раз ещё увещевал его мучитель, и всякий раз святой отвечал ему, обличая суетность языческих богов и говоря, что имена их прилагаются к вещам и к страстям человеческим, а Создателя всех люди оставили и тварь предпочли Творцу. Тогда, пылая злобою, мучитель велел снова повесить его на дереве, нещадно бить железом, а бока опалять горящими свечами. Но внезапно свет небесный осиял святого, а на главу его спустился с неба прекрасный венец, и поражённые видением мучители от страха пали на землю.
Наконец, видя, что не может поколебать непоколебимого столпа веры, Акилин вынес приговор об усекновении главы. Воины вывели мученика из города, и святой, став лицом к востоку, обратился к Богу с молитвою, в которой просил не о себе: «Приими в мире душу мою, всех же, которые будут воспоминать имя раба Твоего, и в память мою святые жертвы Тебе принесут, услышь с высоты святыни Твоей и призри на них от святого жилища Твоего, подавая им обильные и нетленные дарования, ибо Ты один благий и щедрый Податель во веки веков».
Так молился святой. И вот ещё воины не успели усекнуть его главы, как Господь взял его душу. Честное же тело Трифона осталось мёртвым на земле. Находившиеся в Никее христиане обвили его чистыми плащаницами и умастили ароматами, намереваясь погребсти его у себя в защищение своему городу. Но святой, явившись им в видении, велел перенести мощи его в селение Кампсаду, место родины его, и повеление его было исполнено.