Еремей Запашник, Еремей-запрягальник
Всяк Еремей про себя разумей, когда сеять, когда жать, когда в скирды кидать (народный месяцеслов)
Весна на исходе. Старые люди говорили, что нынче её провожают и в третий, последний раз встречают пролетье, раннее лето. Утро начинается росой, и по ранней росе выходят на посев. На елях лопаются почки и выпускают мягкие светлые кисточки. В реке у берегов мечет икру плотва. Пашня, вспаханная и проборонённая, лежит тёмная и ровная, и над ней с утра стоит запах сырой земли.
Старик выходит на полосу раньше сыновей. Ему за шестьдесят. Ростом он высок, но спина уже согнулась от многих лет за сохой. Борода у него белая и широкая, руки большие, узловатые, в трещинах, куда въелась земля. Лицо потемнело от многих вёсен на ветру, а глаза у него ясные, без суеты. Одет он в белую холщовую рубаху под узким пояском, в порты и лапти, а шапку снял и заткнул за пояс. У края полосы он опускается на одно колено, кладёт на пашню обе ладони и долго держит их, не шевелясь, будто слушает. Земля под руками тёплая, и холод не поднимается из глубины. Тогда старик встаёт, крестится на восход и зовёт сыновей. Сеять будут нынче, а первую горсть он бросит сам. «Не пиры пировать, коли хлеб засевать» (Даль), и до вечера на полосе будет не до разговоров.
Пророк Иеремия однажды вошёл во дворец царя Седекии в тот час, когда там сидели послы соседних царей и сговаривались восстать против Вавилона. На шее у пророка лежало деревянное ярмо, и он сказал послам, что Бог отдал их земли царю вавилонскому и что народ, который не подставит шеи под это ярмо, погибнет. Вскоре лжепророк при всём народе снял ярмо с его плеч и переломил, обещая скорую свободу. Иеремия ответил, что на место деревянного Бог положит железное.
Деревянное ярмо по воле Божией легче железного по своей.
Народные Традиции
Четырнадцатое мая звали Еремеем Запашником и Еремеем Запрягальником, по пророку Иеремии. Иноязычное имя святого русский слух сблизил со своими словами, «ярмо», «яровое», «яриться», и у Даля этот день записан как день Еремея запрягальника, яремника. Сближению помогало и житие, где пророк ходил по Иерусалиму с ярмом на шее. Так Иеремию стали почитать покровителем полевых работ и подъярёмной скотины, а сам его день считался началом пашни.
На Еремея приходились последние дни начала сева. Звали к нему присловьями «Еремей, Еремей, про посевы разумей!» (народный месяцеслов) и «Еремея подыми сетево» (Даль). Сетевом звали лукошко с семенным хлебом, которое севец носит через плечо. Тамбовские крестьяне поясняли, что редко выдаётся год, когда бы в Еремеев день не удалось выехать в поле, а костромичи и владимирцы выходили сеять ещё за три дня до Еремея. На Среднем Урале, в Красноуфимском уезде, в Еремеев день в поле должна была выехать последняя соха. «Сей хлеб, не спи, будешь жать, не станешь дремать» (Даль).
В старину строго держались обычая в первый день сева идти в церковь и служить молебен пророку Иеремии. Земледельческие орудия кропили богоявленской водой, и только потом отправлялись в поле. Там засевальщик становился лицом к востоку и молился на три стороны, на восток, на юг и на запад, обходя одну северную. На каждую сторону он с низким поклоном бросал по горсти жита и лишь после этого начинал сеять. В Вологодском краю рожь сеяли мужики, а овёс, горох и прочие яровые бабы.
Опытные старики сеяли только в тёплую погоду. Они клали на землю обе руки и примечали, тепла ли она, ибо холодная земля сама сказывает, что в глубине ещё не оттаяла, и зерно погибнет в ней в самом зародыше.
«Кто рано сеет, семян не теряет» (Даль), но срок сева каждый край выбирал по своим приметам. Воронежцы советовали так. «Ранее яровое сей, когда сольёт вода, а позднее, когда цвет калины будет в кругу» (народный месяцеслов). Если еловые почки распускаются рано и скоро, медлить с посевом не нужно, а если поздно, спешить не стоит. Около Еремеева дня мечет икру плотва, и по ней тоже судили о сроках. Если во время нереста плотва держится вместе только четыре дня и потом расходится, сеять лучше раньше, а если стоит вместе семь дней и больше, то позднее.
Приметы дня. «Коли на Еремея погоже, то и уборка хлеба пригожа» (Даль), и вёдро в разгар сева обещало сухую жатву. Ненастье же сулило худую зиму. «На Еремея непогода – всю зиму промаешься» (Даль). Ясный восход солнца предвещал красное лето: «Если солнце всходит ясно, то всё лето будет красно» (народный месяцеслов).
Трапеза Дня
По воронежской примете около Еремеева дня плотва мечет икру. Плотва была самой обычной рыбой русских рек и озёр, и имён у неё много. В толковом словаре записаны плотица и плотушка, сорога и серушка, а во Владимирском краю её звали ласкирой. Уху в старину варили из самых разных рыб, из щук, карасей, окуней, лещей, линей. Строгие знатоки русской кухни считали, что для прозрачной ухи плотва не годится, ибо отвар с неё выходит мутным, с травянистым душком, и отправляли её на сковороду. Мелкую рыбу, по свидетельству Домостроя, и сушили впрок. Плотву раскладывали на слое соломы в прохладной печи и сушили, а потом ели её как закуску, но чаще варили с ней щи и другие похлёбки.
На Русском Севере, где плотву зовут сорогой, к ней знали свой подход и варили уху не на воде, а на молоке. Такую уху звали карельской, ибо русские переняли её когда-то у коренных жителей края. Молоко со сливочным маслом забирало запах речной тины, а мутности в молочном отваре и не видно. Варили её из самой мелкой рыбы, какая шла в сеть, лишь бы в доме была корова, а рядом река. Весной главным лакомством в такой ухе была икра. Её не выбрасывали, а растирали и распускали в горячем молоке, и уха делалась густой и сытной, как раз для тяжёлой поры сева. «Сорожья ушица не мудра, да сладка» (Даль). По старым росписям кушаний между ухами ставили на стол пироги, пирожки и караваи.
Уха карельская
Килограмм мелкой плотвы, а можно вперемешку с небольшими окунями, очистить от чешуи, выпотрошить. Икру и молоки отложить в чистую миску, а рыбу промыть в холодной воде. Мелкую рыбу оставить целиком, головы не отрубать, а ту, что покрупнее, разрезать на куски. В глиняный горшок налить полтора литра молока и вскипятить. Опустить в кипящее молоко рыбу вместе с молоками и варить 10–15 минут, пока рыба не сварится. Икру тем временем растереть ложкой, развести половником горячего молока из горшка и влить в уху, помешивая, за 2–3 минуты до готовности. Готовую уху посолить по вкусу и положить в неё кусок сливочного масла граммов в 60. Разливать по мискам горячей, а к ухе подать каравай.
Духовное Слово
Засевальщик бросает зерно в ту землю, которая ему досталась. Может быть, он хотел бы полосу пожирнее и лето потеплее, но сеет здесь, где дано, и сеет всерьёз, как если бы лучшей земли на свете не было.
Заботьтесь о благосостоянии города, в который Я переселил вас, и молитесь за него Господу (Иер. 29:7).
Лучших людей Иудеи угнали в Вавилон. Они сидели в чужой земле и ждали, что вот-вот вернутся домой, а лжепророки обещали, что через два года плен кончится. Тогда Иеремия тайно переслал им из Иерусалима письмо. Пророк писал, что плен продлится семьдесят лет, и велел им не сидеть на узлах. Пусть строят дома и живут в них, разводят сады и едят их плоды, женят сыновей и отдают дочерей замуж, чтобы народ в чужой земле умножался, а не умалялся. И пусть молятся о городе, куда их привели, о городе своих поработителей, ибо в его мире будет мир и им. Семьдесят лет – срок длиннее иной человеческой жизни. Но тот, кто послушал пророка, не прожил свою жизнь в ожидании, а прожил её.
Человек нередко живёт не там, где хотел бы. Чужой город, не та работа, не те соседи, болезнь, старость. Легко жить вполсилы и откладывать жизнь до перемен, а пока ни дома не строить, ни сада не сажать, ни молиться за тех, кто рядом. Но Бог посылает человека в каждое место не на время, а всерьёз. И в той земле, где пришлось оказаться, можно сеять доброе и ждать от Него урожая.
Помолитесь нынче о доме и о городе, где вы живёте, и о соседях, даже о тех, кого знаете только в лицо. Сделайте для этого места одно доброе дело, пусть самое малое, а имена тех, кто живёт с вами рядом, подайте на литургии. Мир этого места станет и вашим миром.
Святы́й проро́че Бо́жий Иереми́е, научи́вый плене́нныя созида́ти до́мы и сади́ти вертогра́ды и моли́тися о гра́де, в не́мже всели́ их Госпо́дь, умоли́ Христа́ Бо́га, да и мы, иде́же Он всели́ нас, се́ем до́брое и мо́лимся о бли́жних на́ших. Моли́ Бо́га о нас.
Проро́к Иереми́я
Очи́стив ду́хом, вели́кий проро́че и му́чениче,/ твое́ светоза́рное се́рдце,/ сла́вне Иереми́е,/ проро́чествия дар свы́ше прия́л еси́/ и возопи́л еси́ велегла́сно во страна́х:/ се Бог наш, и не приложи́тся ин к Нему́,// И́же, вопло́щся, на земли́ яви́лся есть.
Пророк Иеремия, один из четырёх великих пророков Ветхого Завета, жил за шесть веков до Рождества Христова. Отроком пятнадцати лет он был призван к пророческому служению, и пришлось оно на самые мрачные годы иудейской истории. Он звал народ оставить идолов и покаяться, предрекал разорение Иерусалима и плен вавилонский, а в ответ слышал насмешки и брань, сидел в темнице и в зловонном рву. Церковь поёт, что, очистив духом своё светозарное сердце, он свыше принял дар пророчества и возгласил по всем странам о Боге, Который явился на земле во плоти.
В народной памяти так и остался пророк, носивший ярмо. Это ярмо было проповедью без слов о смирении под рукою Божией, и когда лжепророк сломал деревянное, ему было сказано, что придёт железное. Народ, впрягавший весной коня и вола в соху, понял это без толкований. Ярмо, принятое со смирением, тянут и вытягивают, а сброшенное ложится на шею вдвое тяжелее. Евангелие говорит о другом ярме, которое Христос даёт Своим. «Иго Моё благо, и бремя Моё легко» (Мф. 11:30).
Рассказывали в народе, что сам Иеремия запрягает на небе свою колесницу и засевает хлеб, а когда земледелец и его скотина выбьются из сил, угодник невидимо впрягает животных и доканчивает их работу. Святой не делает работы за лентяя, а подставляет плечо тому, кто тянет свою борозду до изнеможения. Так и пророк всю жизнь сеял слово Божие в народ, который его не слушал, хотя пророчества сбывались у всех на глазах. Всходы пришли позже, когда его книгу стали читать как слово Божие. «Севец не уродит, коли Бог не зародит» (Ермолов).
Еремеи и Иеремии празднуют нынче именины. Имя Иеремия еврейское и значит «возвышенный Господом».
Святой пророк Иеремия родился в Анафофе, священническом городе в пределах колена Вениаминова, недалеко от Иерусалима. Он был сыном священника Хелкии и был предызбран к пророческому служению ещё прежде своего рождения, как сказал о том Сам Господь: «Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя» (Иер. 1:5). По свидетельству святого Игнатия Богоносца, Иеремия всю жизнь хранил девство.
На служение он выступил в 630 году до Рождества Христова, в тринадцатый год царствования благочестивого царя Иосии. Пророку шёл тогда пятнадцатый год, и, услышав призыв, он смутился и сказал:
– О Господи Боже! Я не умею говорить, ибо я ещё молод.
Господь ободрил его, простёр руку, коснулся его уст и сказал:
– Вот, Я вложил слова Мои в уста твои.
В те времена иудеи наружно хранили веру отцов, но внутренне были далеки от Бога. Даже в самом Иерусалиме, подле храма, воздвигнутого Соломоном, стояли идолы, и им приносили жертвы, как истинному Богу. Иеремия начал обличать народ и звать его к покаянию. Он говорил во дворе храма и при городских воротах, в царском дворце и в темнице, и всем прямо, без лукавства, возвещал, что если они не обратятся, их постигнут злые напасти.
Царь Иосия пал в битве с египетским фараоном Нехао, и Иеремия оплакал его в плачевной песни. Египтяне подчинили себе Иудею и наложили на неё тяжкую дань.
В начале царствования Иоакима пророк по слову Господню стал на дворе храма и возвестил, что если народ не будет поступать по закону Божию, то с домом Господним будет то же, что с Силомом. Священники и лжепророки схватили его и требовали смерти, но князья сказали, что этот человек говорил именем Господа. Вельможа Ахикам, сын Сафанов, взял пророка под своё покровительство и избавил от рук тех, кто хотел его убить. Позднее Иеремия обличил самого царя и за свои дерзновенные слова был в оковах посажен в темницу.
Из темницы, по повелению Божию, он продиктовал своему ученику, писцу Варуху, сыну Нирии, все слова, какие Господь говорил ему от дней Иосии. Варух прочёл свиток в доме Господнем в день поста. Народ был потрясён, вельможи ужаснулись и решили пересказать всё царю, а Варуху и пророку посоветовали скрыться. Стояло холодное время, и царь сидел перед жаровней с горящими углями. Когда чтец прочитывал три или четыре столбца, Иоаким отрезал их писцовым ножичком и бросал в огонь, пока не сжёг весь свиток. Он велел схватить Иеремию и Варуха, но Господь укрыл их. По новому слову Божию пророк продиктовал Варуху другой свиток, и многое в нём было прибавлено к прежним речам.
Вскоре Навуходоносор, царь вавилонский, взял Иерусалим. Иоаким погиб бесславно, и сбылось слово пророка, что он будет погребён ослиным погребением. Сын его Иехония царствовал сто дней и со всем двором был отведён в Вавилон, а вместе с ним до десяти тысяч лучших людей Иудейской земли. Над оставшимися Навуходоносор поставил царём Седекию.
Когда окрестные цари задумали союз против Вавилона и прислали своих послов в Иерусалим, Господь велел пророку сделать узы и ярмо и возложить их себе на шею. С деревянным ярмом Иеремия явился во дворец Седекии при послах и возвестил, что Господь отдал все эти земли в руки царя вавилонского. Однажды в храме ему встретился лжепророк Анания. Перед священниками и всем народом он объявил, что через два года Господь сокрушит ярмо царя вавилонского и вернёт в Иерусалим пленников и сосуды храма. Анания снял ярмо с шеи Иеремии и сокрушил его. Пророк вышел, а потом, получив откровение, вернулся и сказал:
– Послушай, Анания! Господь тебя не посылал, и ты обнадёживаешь народ сей ложно. Ты сокрушил ярмо деревянное, сделай же вместо него ярмо железное.
Он предсказал лжепророку смерть в тот же год, и через месяц Анания умер.
В ту же пору Иеремия тайно отправил послание иудеям, отведённым в плен. Он писал соплеменникам, что по определению Божию они пробудут в Вавилоне семьдесят лет. Он увещевал их строить там дома, разводить виноградники, устраивать супружества сыновей и дочерей, заботиться о городе, где они поселены, и молиться за него Богу. Лжепророки в плену разгневались и написали в Иерусалим, чтобы пророка держали под строгим надзором.
Седекия всё же отложился от Вавилона, и Навуходоносор осадил Иерусалим. Когда халдеи на время отошли, чтобы встретить войско фараона, Иеремия отправился в родной Анафоф. У Вениаминовых ворот начальник стражи Ирсия, внук лжепророка Анании, схватил его как перебежчика. Князья избили пророка и заключили в подземную темницу в доме писца Ионафана.
Халдеи вернулись и обложили город теснее прежнего. Иеремия не переставал звать к покаянию и советовал не противиться воле Божией. Князья потребовали у царя его смерти, и Седекия ответил:
– Он в ваших руках.
Пророка спустили на верёвках в глубокую яму на дворе темницы, и он погрузился в тину до самой шеи. Он умер бы там от сырости и голода, но за него вступился царский евнух Авдемелех, ефиоплянин, и по слову царя вытащил его из ямы. Седекия тайно спрашивал у пророка совета, но не послушал его, и Иеремия оставался под стражей до самого взятия города.
В одиннадцатый год царствования Седекии, летом 589 года до Рождества Христова, халдеи пробили стену и вторглись в Иерусалим. Начальник телохранителей Навузардан имел о пророке особое повеление Навуходоносора, чтобы тот жил без утеснений, и снял с него цепи. Получив свободу, Иеремия прежде всего позаботился о святыне. Он вынес из храма кивот завета и сохранил его в своём жилище, пока город грабили и жгли, а храм и стены сравнивали с землёй.
Над опустошённой Иудеей Навузардан поставил начальником Годолию, сына того Ахикама, который когда-то спас пророка. Иеремия остался на развалинах Иерусалима и оплакивал бедствия своего отечества. Когда же Годолию убили, оставшиеся иудеи, боясь гнева вавилонян, решили бежать в Египет. Пророк от имени Господа запрещал им уходить, но Иоанан, сын Карея, и другие дерзкие люди сказали, что не Господь послал его. Они ушли в Египет и насильно увели с собой Иеремию и Варуха.
Переселенцы осели в египетском городе Тафнисе. Там пророк прожил четыре года. Египтяне почитали его за праведную жизнь и благодеяния, ибо своими молитвами он избавлял их от аспидов и крокодилов. Кончина его была мученическая. Он не переставал обличать соплеменников, и озлобление их дошло до крайних пределов, так что они побили пророка камнями.
Много лет спустя царь Македонский Александр перенёс мощи святого пророка в построенный им город Александрию. Царица Елена украсила зданием в Иерусалиме то место, где Иеремию ввергли в яму с грязью.
Прошли века. Иуда Маккавей готовился к битве с сирийским полководцем Никанором и рассказал своим воинам сон. Он видел первосвященника Онию, который, простирая руки, молился за весь народ иудейский. Потом явился другой муж, украшенный сединами и славою, и Ония сказал:
– Это братолюбец, который много молится о народе и о святом городе, Иеремия, пророк Божий.
Иеремия подал Иуде золотой меч и сказал:
– Возьми этот святой меч, это дар от Бога, которым ты сокрушишь врагов.
Воины Иуды, ободрённые его рассказом, отважно ринулись в бой и победили. Так святые угодники Божии и по кончине своей молятся за людей Богу и оказывают им помощь.