Акундин разжигает овин, а Пигасий солнце гасит (народный месяцеслов).

    Пятнадцатого ноября день окончательно перестаёт быть рабочим, и над деревней с темнотой встаёт красноватый отсвет, ибо по всем гумнам топятся овины. Не потому, что работы нет, а потому, что света не хватает, ибо рассветает в девятом часу, темнеет в четвёртом, и между этими двумя часами надо успеть всё. А успеть нельзя, ибо молотьба в разгаре и снопы ждать не станут.

 Мужик лет пятидесяти сидит на корточках возле овинной ямы и подкладывает дрова. Лицо освещено снизу красным, борода и брови в мякинной пыли, рубаха расстёгнута от жара, хотя на дворе мороз. Работа эта из самых опасных в крестьянском году, и всё, что сушится над его головой, есть хлеб на целый год.

 Церковь чтит нынче мучеников Акиндина, Пигасия и пострадавших с ними, а также преподобного Маркиана Киринейского. Служили они при дворе персидского царя Сапора, тайно исповедуя Христа, и, схваченные, пели в самом огне.

 Так и выходит, что свет нынче не приходит сам, а добывается, ибо солнце гасят короткие дни, а огонь в овине разжигает человек, и до весны всё будет делаться при таком огне.

Народные Традиции

    Имена святых мучеников Акиндина и Пигасия народ осмыслил через близкие по звучанию слова, которые точно отвечали крестьянским заботам этой поры. В деревнях постоянно слышался перестук мялиц и цепов, крестьяне обминали лен и коноплю, продолжали обмолот хлебов. Работа в овинах для земледельца становилась основной, ведь хлебные снопы нужно было обмолотить вовремя.

 Световой день стремительно укорачивался, и солнце словно гасло на глазах. Успеть с работой при дневном свете было невозможно, поэтому приходилось разжигать огонь для нагревания овина и работы в вечернее время. Люди приговаривали, что «Акундин разжигает овин, а Пигасий солнце гасит» (народный месяцеслов), и двое святых поделили между собою сутки, ибо один гасит солнце, а другой зажигает огонь взамен.

 С этого дня, говорит свод, особенно берегли зерно в закромах и берегли свет. Что именно при этом делали, свод не рассказывает, и придумывать за него незачем, а сказанного довольно, ибо темнеет рано, и хозяйкам надо было запастись впрок свечами да берёзовыми лучинами, а зерно, свезённое с тока, осмотреть и укрыть. Забота о запасе и о свете, и не более того.

 В ряде мест этот день считался и днём поминовения усопших. О погоде же судили так, и если в Акундин день облака по небу плывут редкие, ждали скорых холодов.

Трапеза Дня

    Молотьба не терпит перерывов. Цеп ходит по току с рассвета и при огне до ночи, и еда молотильщику нужна такая, чтобы её заварили тут же, у овина, и ели не отрываясь от дела. Такая еда есть, и зовётся она болтушкой, а по северным губерниям заварухой.

 Устройство её проще некуда. Муку размешивают в кипятке до густоты жидкой каши, солят и едят горячей, забелив чем случится. Ковалёв ставит её в один ряд с затирухами и саламатами как еду, которую заваривают или запаривают, и от саламаты она разнится приёмом. Саламату сперва жарят, то есть муку томят на масле до орехового духа и лишь потом заваривают, оттого она густа, маслена и требует времени. Болтушку не жарят вовсе, муку сыплют прямо в кипяток, и потому она беднее, спешнее и делается в одну минуту. Летом такая еда была бы стыдной, а у овина в ноябре она как раз ко времени, ибо покуда хозяйка донесёт горшок до тока, работник не остынет.

 Болтушка на молоке со сливочным маслом

 Вскипятить в горшке цельное молоко пополам с водою, чтобы не пригорело, и посолить. Ржаную муку просеять и всыпать в кипящее молоко тонкой струёй одною рукою, другою непрестанно мешая мутовкой, чтобы не сбилось в комки. Мешать не переставая, покуда не загустеет до жидкой каши и не перестанет пахнуть сырой мукою, а на это довольно нескольких минут. Снять с огня, положить кусок топлёного сливочного масла и дать ему разойтись, не размешивая. Подавать горячей, сделав в середине ямку и слив в неё оставшееся масло, а к ней ржаной хлеб и луковицу.

Духовное Слово

    Мрак ноябрьского вечера пугает человека, если ему нечем его рассеять. Поэтому крестьянин запасал лучины и бережно поддерживал огонь в овине, понимая, что без света работа встанет и хлеб пропадёт в темноте.

 «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12).

 Персидский царь Сапор был омрачен идолослужением и исполнен беззакония. Он думал, что может силой и страхом погасить веру в своих придворных, Акиндине, Пигасии и Анемподисте. Когда их привели на суд, мучитель грозил им жестокими ранами, надеясь посеять в их душах тьму и сомнение. Но они смело ответили, что их жизнь и их отечество есть Пресвятая Троица, и они готовы принять любые мучения за своего Бога.

 Истинный свет невозможно задуть чужим приказом. Земной огонь нуждается в дровах и защите от ветра, а внутренний свет веры питается благодатью, которая разгорается тем ярче, чем сильнее на нее обрушиваются гонители. Царь имел власть над их телами, но так и остался слепцом в своей собственной тьме.

 Зажги нынче свет там, где темно не у тебя. Зайди к тому, кто сидит один в долгие вечера, или сделай так, чтобы в чужом доме стало теплее, и сделай это прежде, чем попросят.

 Святи́и му́ченицы Акинди́не, Пига́сие и Анемподи́сте, вы́ и в огне́ пе́ли: испроси́те и нам све́та, кото́рого не зага́сит ни ве́тер, ни власть, ни до́лгая тьма́. Моли́те Бо́га о нас.