Посуленного год ждут, а суженого до веку (Даль).

    К восемнадцатому ноября зверь и птица окончательно переодеваются к зиме. Зайцы-беляки, белки и ласки меняют шубки, и в лесу теперь мелькает белое там, где неделю назад было бурое. Прилетают последние зимующие птицы, свиристели-хохлачи, щуры и клесты. Клёст, единственный из всех, к этой поре выводит птенцов, ибо шишка поспела, и в самый мороз в его гнезде голосят и пищат.

 Девушка лет девятнадцати стоит на крыльце, в наброшенном на плечи полушубке. Она поднялась до света, уже помолилась и теперь просто глядит на небо, и в лице у неё не тревога, а терпеливое ожидание.

 Церковь чтит нынче святителя Иону, архиепископа Новгородского, а с ним мучеников Галактиона и Епистимию. Родители Галактиона, люди неверующие, заставили его обручиться с юной язычницей, а он не стал творить обычного целования, доколе невеста не очистится крещением. Она согласилась и крестилась, и после оба пошли на мучение вместе.

 Народ услышал в этом главное, ибо двое, из которых один ждал другого и ждал не уступая, и день сделался девичьим, о суженом. И о самом ожидании сказано невесело, ибо посуленного год ждут, а суженого до веку.

Народные Традиции

    День этот помнят не за перемену звериных шубок и не за птичий прилёт, а за девичье дело, и дело это начиналось до света.

 Начиналось оно так. На заре девица выходила из дому, выпивала стакан тёплого молока с мёдом и творила просительную молитву о даровании хорошего жениха. Ни тайны в этом нет, ни чего-либо тёмного, ибо человек просит о том, о чём и должно просить, а желание иметь семью и опору в жизни есть желание самое естественное, и Церковь никогда не считала его чем-то, о чём стыдно молиться. В Ионов день к этой молитве прибавляли и особую, самому святителю Ионе Новгородскому, о хорошем муже.

 Дальше шло то, что молитву обставляло. В полночь, дождавшись молодого месяца, вертелись несколько раз на пятке и приговаривали, прося у месяца женихов. Рассыпали в воротах мелкие монеты, чтобы муж был не бедный, а иные незаметно вметали сор с улицы в избу и заметали его в передний угол. И тут проходит черта, которую надо видеть ясно. Покуда девица просит о муже Бога, дело чистое и прямое, и просьба эта из самых естественных, какие только есть, а про терпение при ней говорили, что «суженый кус, да ряженому есть» (Даль). А как только она начинает просить о том же у месяца, у сора или у монеты, просимое уже требуется не от Того, Кто один волен дать, а от вещи, которая дать не может, и всё это делается напрасно, а главное, на месте молитвы. Народ и сам чувствовал разницу, ибо главное слово говорилось на заре, перед образом, а прочее было приговором, и приговор этот со временем перетянул на себя то, чего не заслуживал.

 А чтобы понять, о чём именно просили, надо взглянуть на тех, чья память нынче. Народное сказание помнит родителей Галактиона неверными эллинами, которые сосватали сыну язычницу, а он поставил условием крещение невесты, и та согласилась, и после оба пошли на мучение вместе. Вот отсюда и пошло, что о суженом молятся этому дню.

Трапеза Дня

    Зима стоит на дворе, и на дворе же кончается пора забоя. Птицу и скотину бьют по холоду, мясо убирают впрок, солят и морозят, а то, что впрок не идёт, съедают первым. Потроха, они же сбой, и есть эта первая еда, ибо они не лежат, они портятся скорее всего прочего и требуют горшка в тот же день или назавтра. Оттого по всей России их и знали хорошо. Ковалёв говорит, что блюда из сбоя и потрохов пользовались любовью всех слоёв общества и подавались и холодными, и горячими, а Домострой, расписывая, как жене и повару распорядиться купленной тушей, ставит потрох добавкой к столу и утешением, то есть вещью не главной, но желанной.

 Похлёбка из них выходит домашняя и негромкая. Потроха домашней птицы, желудок, сердце, печень, шейка и ножки, разнятся между собою и жёсткостью, и сроком, и потому кладут их не разом, а по очереди, отчего навар выходит густым и без всякой заправы. Крупа в такой похлёбке не гуща, а вторая её половина, и берут гречневую, ту, что на русском столе древнее прочих. Ковалёв пишет, что появилась она в России много раньше, чем в других странах, и каши из неё удивляли иностранцев, ездивших по Руси. Гречневое зерно тем и хорошо в горшке, что не расходится в слизь, а остаётся рассыпчатым, и в готовой похлёбке видно каждое, как видно в ней и каждый кусок потроха.

 Похлёбка из потрохов с гречневой крупой

 Потроха домашней птицы перебрать, желудки очистить от плёнок и вымыть в нескольких водах, печень отложить особо. Желудки, сердца, шейки и ножки залить холодной водой и поставить вариться на малом жару, снимая пену, часа на полтора, покуда не станут мягкими. Вынуть, нарезать помельче и вернуть в навар. Луковицу и корень моркови изрубить и поджарить в топлёном масле до золотого, переложить в горшок. Всыпать полстакана перебранной гречневой крупы, посолить и варить, покуда зерно не разойдётся и не станет мягким. Печень нарезать кусками и положить в самом конце, дав ей взяться, но не перевариться, иначе она отдаст горечь. Снять с огня, положить лавровый лист и несколько горошин чёрного перца, накрыть и поставить в остывающую печь упреть на полчаса. Подавать горячей, посыпав укропом, с ржаным хлебом.

Духовное Слово

    Просить о суженом не стыдно и не мелко. Человеку положено желать своего дома и семьи. И девица, вышедшая на заре просить о женихе, делает ровно то, что делает всякий, кому нужно то, чего он сам себе дать не может.

 «Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим» (1 Кор. 7:14).

 Сказано это апостолом о браках, начатых до веры, и в житии нынешнего дня оно сбылось наоборот, а вышло то же самое. Галактиона женили родители-язычники на язычнице Епистимии, и он не стал творить обычного целования, покуда невеста не крестится. Тут важно, чего он не сделал, ибо не отказался от неё, не сбежал, не стал её укорять. Он просто ждал и не торопил, а она согласилась и крестилась сама. Освящение пошло от одного к другому, как и говорит апостол, и пошло оно не силой, а тем, что один был готов ждать сколько понадобится.

 Вот в чём разница между вымоленным и добытым. Добытое берут, а вымоленное дожидаются, и второе всегда дольше. Приговор под молодым месяцем хорош тем, что просьбу произносят вслух, но сам по себе он ничего не решает. Решает то, готов ли человек ждать и что он будет делать, если ответ придёт не такой и не сразу. Галактион с Епистимией дождались друг друга и пошли на смерть вместе, и вот это в их истории главное, а не сватовство.

 Проси и ты о своём прямо, не хитря и не обставляя просьбу условиями. А потом живи так, будто ответ уже дан, потому что он и вправду дан, только читается не сразу.

 Попроси нынче о своём прямо и вслух, в молитве, без хитростей и без условий. А после потерпи и не хватай своё рукой, ибо ответ обыкновенно приходит позже, чем хочется, и не с той стороны, откуда его ждут.

 Святи́и му́ченицы Галактио́не и Епистими́е, вы́ друг дру́га дожда́лися: испроси́те и нам терпе́ния не хвата́ти свое́ руко́ю, но приима́ти из рук Бо́жиих. Моли́те Бо́га о нас.