Иов Горошник, Иов Росенник, Иов Огуречник
Иов росы распустил (Даль)
Утро встаёт тихое и холодное. Солнце ещё за лесом, а трава на задах уже седая от росы, и каждая былинка гнётся под тяжёлой каплей. Над огородом стоит тонкий белый пар, у плетня спит лопух, мокрый насквозь, и с берёзы над баней, едва тронет ветер, сыплются капли. Тянет запахом сырой земли и молодого листа. Где ночью прошёл кот, по траве тянется тёмная тропка.
Старик-огородник встал затемно и копает у плетня неглубокую канаву. Ему за шестьдесят. Сам он сух и невысок, бородка седая и редкая, рукава холщовой рубахи закатаны выше локтя, порты подвёрнуты, ноги в лаптях давно промокли. На дно канавы он кидает вилами конский навоз, рыхло, не утаптывая, а сверху засыпает его лопатой жирной огородной землёй. Под землёй навоз греется, и гряда будет тёплой изнутри, как печь, и огурцу в ней не страшны майские утренники. Кончив, он разравнивает гряду рукой, пальцем делает лунки и опускает в каждую по семечку. Потом выпрямляется, держась за поясницу, и смотрит на траву. «Большая роса – к урожаю огурцов» (Даль), а роса нынче такая, что хоть ведром черпай.
Земля Хус, далеко на востоке. К богатому и праведному человеку один за другим прибегают слуги. Один говорит, что угнали волов, другой, что огонь с неба пожёг овец, третий, что увели верблюдов, а последний, что ветер обрушил дом, где пировали его сыновья и дочери, и никого не осталось. Человек этот встаёт, раздирает на себе одежду, остригает голову и падает на землю. Но первое слово его не жалоба. Он благословляет имя Господне.
Роса на гряде, семя в земле, терпение в сердце.
Народные Традиции
Девятнадцатое мая крестьяне звали Иовом Горошником, Росенником и Огуречником, по праведному Иову Многострадальному, а в иных местах и Денисом-горошником, по мученику Дионисию того же числа. Об Иове деревня знала из Писания и с церковного амвона, знала, что жил он в земле Хус, лишился в одночасье и богатства, и детей, и здоровья, и не сказал на Бога худого слова. А имена дню дал огород. Горох, огурцы и роса, три заботы этого утра, увязались в народной памяти накрепко, и сами слова помогали. «Иов росы распустил» (Даль), и в вятских деревнях, если росы выпадало много, принимались сеять горох. Некрылова заметила, как звучат эти приговорки. Роса, горох, огурцы, урожай, распустил, много, слова сами перекликаются звуком, и каждая присказка выходит маленькой песней, хотя никто её нарочно не складывал. Поминают нынче и преподобного Михея Радонежского, ученика преподобного Сергия.
В северных краях на Иова сеяли горох, сажали огурцы и ждали больших рос, полезных огурцам. У тамбовских крестьян этот день тоже был сроком гороховому севу. «На Иова-горошника сей горох!» – напоминали друг другу, а где день звали по Денису, приговаривали: «На Дениса сеять бел-горох не ленися!» К севу звали соседей весело, как на праздник: «Приходи работать на белые горохи» (Даль). А бросая горох в борозду, сеятель приговаривал: «Сею, сею бел горох: уродися, мой горох, и крупен, и бел, и сам-тридесят, старым бабам на потеху, молодым ребятам на веселье» (Даль). В этом присловье нет ни тайны, ни силы, одна весёлая надежда, что горох уродится в тридцать раз против посеянного и хватит его на всех, от старух до ребятишек. К гороху вообще относились уважительно, но и с усмешкой, как к доброму знакомому.
Сеять горох умели с понятием. Воронежские хозяева учили сеять его на закате солнца, «для того, чтоб воробьи, большие лакомки до него, того не видели». Воробей и правда до гороха охотник, а к ночи птица уходит на ночлег, и посеянное успевает уйти в землю. Сеяли его и «при ущербе луны», чтобы, как объясняли, горох не гнал одну ботву, а давал полные стручки. Луна гороху не указ, родит его Бог по поре и погоде, а вот вечерняя прохлада и сырая земля, на которую советовали сеять, ему и впрямь на пользу. Предупреждали и о дороге: «Репу и горох не сей возле дорог», ибо всякий прохожий не утерпит, сорвёт стручок. Вот и выходили на огород под вечер всей семьёй. Хозяин проводил бороздку, хозяйка сыпала из лукошка горох, ребятишки шли следом и засыпали борозду, а воробьи на плетне смотрели, да ничего не видели, ибо солнце садилось.
Сеяли на Иова и бобы, и тыкву, и огурцы, и примечали, что огурцы, посаженные в этот день, выйдут крепкими, с хрустом, душистыми и хороши будут для соленья. Новгородские крестьяне смотрели главным образом на огурцы, и ещё в 1854 году «Новгородские губернские ведомости» писали, что по ясной погоде в день праведного Иова судили об их обилии в этот год. Для раннего огурца устраивали тёплые гряды. На дно неглубокой канавы клали рыхлым слоем конский навоз, сверху насыпали жирную землю, и навоз под солнцем грел гряду изнутри, так что огурцу и в майскую ночную прохладу было тепло. Гряду ещё и накрывали.
Горох жил в народной речи с незапамятных времён. Про пустые слова говорили «как об стенку горох», про давнее «при царе Горохе», про пустого человека «шут гороховый». Были царь Горох и юноша Покати-горошек в сказках, была детская игра «Баба сеяла горох». А в загадках горохом рассыпались по небу звёзды: «Шла баба к вечерне, рассыпала горох. Не могли собрать ни пиром, ни миром, ни добрыми людьми. Месяц видел, солнце сняло». Или так: «Постелю рогожку, посыплю горошку, положу окрайчик хлеба», то есть небо, звёзды и месяц.
Приметы дня. С Иова начинаются утренние росы. Большая роса утром – к хорошей погоде, нет росы – к дождю. «Сухоросо – то к дождю, росяно – так к ведрию» (пинежская). На Денисов день большая роса – огурцам большой род. Ясный день – к обилию огурцов.
Трапеза Дня
Горох был одной из главных опор русского стола. Хозяину в «Домострое» советовали запасать его на весь год, чтобы всегда можно было сварить «и всякие каши, и лапши гороховые, и цижоной горох, и зобанец». Его варили целым зерном и протирали, пекли с ним пироги и пирожки, а ещё мололи в гороховую муку, и мука эта водилась на Руси повсюду. Из неё заваривали кисели, а из крутого теста резали лапшу. В «Росписи царским кушаньям» поминается и «горох чадский», то есть простой, сваренный для челяди без затей, так что горох ели и во дворце, и в последней избе. На Иова Горошника, когда новый горох ложится в землю, из прошлогоднего в сусеке как раз и выходит лапша.
Гороховая лапша желтее пшеничной и сытна. Её варили в подсоленной воде, откидывали и ели горячей, полив маслом, а кто любил, и кислым молоком. В пост, как пишет Ковалёв, лапшу гороховую тоже готовили. Горох шёл и в дорогу, только в пирогах: «Хорошо в дорожку пирожок с горошком» (народный месяцеслов), а лапшу ели дома, за общим столом, из одной миски.
Лапша гороховая
2½ стакана гороховой муки, граммов 450, просеять горкой на доску, а нет готовой муки, смолоть сухой лущёный горох и просеять сквозь частое сито. В горке промять углубление, разбить в него 3 яйца, посолить и замесить крутое тесто, по ложке подливая полстакана молока. Тесту дать полежать под полотенцем минут 10. Потом раскатать скалкой в пласт как можно тоньше, присыпать мукой, свернуть трубкой и нарезать поперёк узкими полосками. Лапшу рассыпать по доске и дать ей немного подсохнуть. Воду, литра два, посолить и вскипятить в большом горшке, всыпать лапшу и варить, мешая, чтобы не слиплась. Готова она, когда всплывёт и размякнет. Откинуть на решето, переложить в миску и заправить 50 граммами сливочного масла. Есть горячей, а кто любит, поливать кислым молоком.
Духовное Слово
Роса на гряде появляется сама. Никто не носил её вёдрами, никто не слышал, как она ложилась, а утром ею полна каждая былинка. Старик-огородник ничего для неё не сделал, только вышел затемно и увидел.
Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы? (Иов 38:28).
Долгие дни Иов сидел на пепле, а друзья толковали ему, за что Бог его наказал. Он отвечал им, что невиновен, и просил одного, чтобы Бог Сам ответил ему. И Господь ответил из бури. Но не стал объяснять, за что. Он стал спрашивать Сам. Где был ты, когда Я полагал основания земли? Давал ли ты приказание утру и указывал ли место заре? Есть ли у дождя отец, и кто рождает капли росы? И Иов, который столько говорил, положил руку на уста. «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя».
Иов просил ответа, а получил Самого Отвечающего. Он хотел понять, а увидел, и этого ему хватило больше, чем хватило бы всех объяснений. Так бывает и с горем. Человек ищет, за что, и рядом всегда найдутся друзья, готовые растолковать. Но горе не лечат толкованием. Его лечит Тот, Кто ночью, неслышно, кладёт росу на каждую травинку, и в положенный час приходит к человеку Сам, так же тихо, как роса. Первые семь дней друзья просто были рядом и молчали, потому что горе его было не по словам. Это и было лучшее, что они для него сделали.
Когда у близкого вам человека горе, не ищите для него объяснений и не говорите, за что. Придите и посидите с ним, хотя бы молча, а на литургии подайте о нём записку. Утешит его Господь.
Пра́ведне Ио́ве, терпели́вейший уго́дниче Бо́жий, умоли́ Го́спода дарова́ти и нам терпе́ние в ско́рбех и упова́ние на Его́ ми́лость.
Пра́ведный Ио́в Многострада́льный и му́ченик Диони́сий
Бога́тство ви́дев доброде́телей И́овлих,/ укра́сти ко́знствоваше пра́ведных враг,/ и, разтерза́в столп телесе́,/ сокро́вище не укра́де ду́ха,/ обре́те бо вооруже́ну непоро́чнаго ду́шу,/ мене́ же и, обнажи́в, плени́,/ предвари́в у́бо мя пре́жде конца́,// изба́ви мя льсти́ваго, Спа́се, и спаси́ мя.
Му́ченицы Твои́, Го́споди,/ во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего,/ иму́ще бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́ша,/ сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости./ Тех моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.
Праведному Иову молятся о терпении в скорбях, в тяжкой болезни, в утрате имущества и близких, о том, чтобы не впасть в уныние и ропот. Он заступник всех страждущих, тех, кого постигла беда внезапная и незаслуженная, и тех, кто долго болеет. Церковь поёт, что он просветил мир своим терпением, и видит в нём прообраз Христа, Который пострадал без вины и прославился Воскресением.
Святым его сделало терпение. Сатана испросил у Бога позволения испытать праведника, уверяя, что тот богобоязнен лишь потому, что Бог его бережёт. И Иов в один день остался без стад и без слуг, без сыновей и дочерей, а потом и сам покрылся проказой с головы до ног и сел на пепел за селением. Жена говорила ему похулить Бога и умереть, друзья доказывали, что он тайный грешник. Он же и в струпьях не отрёкся от Бога и дождался, когда Господь Сам заговорил с ним, а потом исцелил его и дал вдвое больше прежнего.
Праведника, который ждёт от Бога и в беде, деревня поставила на тот день, когда в землю ложится горох, а на тёплой гряде огурец. Сеятель тоже отдаёт своё в землю и ждёт, не видя, что там творится, а от него зависит только одно, терпеть да не лениться. «Терпенью – спасенье» (Даль), и огородник, бросивший горох в борозду, знает это не хуже праведного Иова. Роса, по которой судили об урожае, падает не по человеческому велению, и Иов, получив вдвое, знал лучше всех, Кто даёт и Кто берёт.
Мощей праведного Иова в России нет. Поклониться ему можно в Санкт-Петербурге, в церкви Иова Многострадального на Волковском православном кладбище, на Камчатской улице. Её освятили в 1887 году, верхний храм посвящён праведному Иову, и нынче там престольный праздник.
Вторым святым дня стоит мученик Дионисий. Простой воин римского войска при Юлиане Отступнике, он видел, как истерзанный мечом товарищ его Варвар встал целым, и тут же, вместе с воеводой Вакхом и воином Каллимахом, назвал Христа Богом, за что все трое легли под меч. От его имени день и звали Денисом-горошником, ибо на Дениса тоже сеяли «бел-горох».
Именины нынче у Иовов, а с ними у Денисов и Михеев. Имя Иов пришло из Библии, а значит оно, по общему толкованию, «гонимый».
Святой праведный Иов происходил из племени Авраамова и жил в Аравии, в земле Хус. Был он человеком истины. Отличался безукоризненной жизнью и справедливостью, был доброжелателен ко всем и щедр к нуждающимся. Всего же более он боялся Бога и хранил невинность сердца, удаляясь от всякого зла не только в делах, но и в помыслах. У него было семь сыновей и три дочери. Был он и богат, имел семь тысяч овец, три тысячи верблюдов, пятьсот пар волов, пятьсот ослиц и множество слуг. По всему Востоку он был в великом почёте за благородство и честность.
Сыновья Иова жили каждый в своём доме, но любили друг друга так крепко, что ели и пили только вместе. По очереди они устраивали пиры и проводили время в братском кругу, вместе с сёстрами, без неумеренности и бесчиния. Отец не запрещал этих пиров, ибо видел в них братскую любовь. Но всякий раз, когда круг пиршественных дней оканчивался, Иов ранним утром приносил Богу всесожжения по числу всех детей своих. «Может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своём», – говорил он.
Однажды Ангелы Божии предстали пред Господом, и пришёл между ними и сатана. Господь спросил его, обратил ли он внимание на раба Его Иова, ибо нет на земле человека столь непорочного и богобоязненного. Сатана ответил: «Разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли оградил его дом и умножил стада его? Но коснись всего, что у него есть, и увидишь, благословит ли он Тебя». И Господь сказал: «Всё, что есть у него, в руке твоей, только на него самого не простирай руки твоей».
Был день, когда дети Иова пировали в доме старшего брата. И пришёл к Иову вестник и сказал, что напали савеяне, угнали волов и ослиц, а слуг перебили. Пока он говорил, пришёл другой и сказал, что огонь упал с неба и попалил мелкий скот и пастухов. Ещё не кончил этот, пришёл третий с вестью, что халдеи угнали верблюдов, а слуг перебили. И пока он говорил, пришёл четвёртый и поведал, что страшный вихрь налетел из пустыни, обрушил дом старшего брата и все дети Иова погибли. Тогда Иов встал, разодрал верхнюю одежду, остриг голову, пал на землю, поклонился и сказал: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» И во всём этом Иов не согрешил и не произнёс ничего неразумного о Боге.
Был опять день, когда Ангелы Божии предстали пред Господом, и между ними пришёл сатана. И Господь сказал, что Иов и доныне твёрд в непорочности своей. Сатана же отвечал: «Кожу за кожу, а за жизнь свою человек отдаст всё, что у него есть. Коснись кости его и плоти его, благословит ли он Тебя?» Господь сказал: «Вот, он в руке твоей, только душу его сбереги».
И поразил сатана Иова тяжкой проказой от подошвы ног до темени. Страдалец должен был уйти из селения, ибо болезнь его была заразна. Тело его покрылось смрадными струпьями, и он сидел вне селения на пепле и скоблил свои раны обломком черепка. Все соседи и знакомые отстранились от него. Спустя много времени и жена его в отчаянии сказала ему: «Доколе ты будешь терпеть? Похули Бога и умри». Иов же с сожалением взглянул на неё и ответил: «Ты говоришь, как одна из безумных. Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» И в этот раз уста его не произнесли ничего хульного на Бога.
Услышали о его беде три друга, Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и пришли утешать его. Издали они не узнали его, ибо лицо его было одним струпом, и зарыдали, и разодрали одежды, и бросали пыль над головами. Семь дней и семь ночей сидели они с ним на земле и не сказали ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико. Иов первым открыл уста и проклял день своего рождения. Тогда заговорили и друзья. Они верили, что Бог награждает добрых и наказывает злых, и потому решили, что у Иова есть тайные грехи, за которые он и наказан, и убеждали его покаяться в них. Но Иов знал свою невинность и отвечал им: «Доколе будете мучить душу мою и терзать меня речами? Жалкие утешители все вы!» Он говорил, что Бог по непостижимой Своей воле посылает одному тяжёлую жизнь, а другому счастливую, и просил, чтобы Бог Сам засвидетельствовал о нём. В самом сердце скорби он исповедал: «Я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога».
И явился Бог Иову в бурном вихре. Он не стал давать отчёта в делах Своих, но открыл Иову, сколь непостижимо для человека даже то, что видят его глаза в творении. И отвечал Иов Господу: «Знаю, что Ты всё можешь. Я говорил о том, чего не разумел. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя. Поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле».
После того Господь повелел друзьям Иова прийти к нему и просить, чтобы он принёс за них жертву, ибо они говорили о Боге не так верно, как раб Его Иов. Друзья привели семь тельцов и семь овнов, Иов принёс жертву и помолился за них, и Бог принял его молитву. Тогда Господь возвратил Иову здоровье и дал ему вдвое больше того, что он имел прежде. Пришли к нему родные и все прежние знакомые, утешали его и радовались с ним, и каждый принёс ему дар и золотое кольцо. Стало у него четырнадцать тысяч овец, шесть тысяч верблюдов, тысяча пар волов и тысяча ослиц. И родились у него вновь семь сыновей и три дочери, и не было на всей земле женщин прекраснее дочерей Иова. Детей Господь не удвоил, как удвоил стада, ибо первые его дети хотя и умерли, но не погибли и восстанут в общее воскресение праведных.
После испытаний Иов прожил ещё сто сорок лет и видел потомство своё до четвёртого рода. И умер он в глубокой старости, насыщенный днями.
Святые мученики Дионисий, Варвар, Вакх и Каллимах
Когда злочестивый царь Юлиан Отступник начал войну с франками, то послал против них военачальника Вакха, в полку которого служил храбрый воин по имени Варвар, тайный христианин. Среди франков был один воин огромного роста и силы, который, пока войска готовились к битве, вышел перед полками римлян и стал вызывать на единоборство кого-нибудь из них. Но никто не осмеливался.
Тогда Вакх, зная храбрость воина Варвара, спросил его, не вступит ли он в единоборство с наглым франком. И Варвар, уповая на помощь Господа Иисуса Христа, согласился. Осенив себя крестным знамением и в сердце непрестанно молясь, он выступил против гордого великана и с Божией помощью одолел его. Тогда франки пришли в ужас и бросились бежать. За этот подвиг император наградил Варвара и повысил его в должности.
Но однажды, когда Вакх приносил жертву идолам, он пригласил Варвара принять участие. Варвар же отказался и исповедал свою веру в Господа Иисуса Христа. Тогда Вакх донёс о том императору, и по приказу Юлиана Отступника святого Варвара повесили на мучилищном дереве и стали резать по животу мечом, пока его внутренности не выпали на землю. Но явился ангел Господень и исцелил мученика, так что на теле его не осталось и следа от ран. Увидев такое чудо, воевода Вакх и с ним два воина, Каллимах и Дионисий, уверовали во Христа и исповедали Его Истинным Богом. За это им тотчас отрубили головы, и они, приняв крещение в собственной крови, сопричислились к лику мучеников в Царстве Небесном.
А злой император Юлиан повелел снова мучить святого Варвара. Его опаляли огнём, били жилами по спине и животу, семь дней продержали в раскалённой печи, помещали в тюремную камеру, наполненную ядовитыми змеями. Мученик же, хранимый Богом, не только оставался жив и здоров, но даже не чувствовал страданий, утешаемый и укрепляемый благодатью.
Наконец ему отрубили голову мечом, и благочестивый епископ Филикий с честью предал земле святые мощи мученика Варвара, прославляя Отца, и Сына, и Святого Духа, славимого вовеки.