Купальница, Купавница
На Купальницу надобно времени не упустить, да и силы не растерять (народный месяцеслов)
Полдень жаркий и тихий. Солнце стоит высоко, и река за эти дни прогрелась. На отмели у самого берега вода тёплая, а на глубине ещё студёная. Над водой высоко ходят ласточки, и жара, видно, простоит. Ивы у мостков зазеленели, по лугу пробивается свежая трава, пахнет речной тиной и нагретыми досками. За ивами, у дальнего омута, плещутся и визжат ребятишки. На мостках с утра выставлены полные вёдра, и к полудню вода в них нагрелась на солнце.
Парень ведёт к реке кобылу с пашни. С рассвета они боронили, и кобыла устала, бока у неё потемнели от пота, шея натёрта хомутом. Парень ещё безусый, худой и длиннорукий. На нём холщовая рубаха, порты закатаны выше колен, ноги босые. Кобыла у него гнедая, невидная собой, с отвислой губой, зато борону тянет без устали, от света до темна. «Не в том сила, что кобыла сива, а в том, чтобы воду возила» (Даль). Он снимает с неё хомут, заводит в реку по брюхо и плещет на неё пригоршнями, на шею, на спину, на натёртые места. Потом выводит на берег, берёт с мостков ведро и окатывает её тёплой водой с головы до копыт. Кобыла фыркает, переступает и мотает головой, и брызги летят во все стороны.
В византийской темнице, в глухом внутреннем застенке, лежал в колодке закованный воин Акакий, избитый и измученный долгой дорогой. Ему не давали ни крошки хлеба, ни глотка воды. По ночам к нему приходили светлые юноши, снимали с него оковы и тёплой водой обмывали его раны, и на седьмой день он предстал перед судьёй окрепшим и радостным.
Тёплая вода, усталый конь, омытые раны.
Народные Традиции
Двадцатое мая звали Купальницей, а кое-где Купавницей. Имя это пришло не из святцев, а от воды и от работы, ибо к этому дню прогревались реки и с него купали рабочих лошадей. Святцы ставят на это число мученика Акакия, сотника, и преподобного Нила Сорского.
Шла жаркая пора сева, и надо было и время не упустить, и силы не растерять. Силы же к этой поре были на исходе и у людей, и у скотины. «Месяц май – коню сена дай, а сам на печь полезай» (Даль). Тяжёлым звали май оттого, что и холодно бывает, и корму нет, ибо старое сено к этой поре кончалось, а новая трава только поднималась. Лошадь, которая с утра до вечера тянула соху и борону, худела на глазах, и её берегли как могли.
В Купальницу коней вели к реке и прогоняли по речной воде. С утра полные вёдра выставляли на мостки, а в полдень окатывали лошадей водой, согретой солнцем. Проточная вода, прогретая за день, снимала с коня усталость после тяжёлой запашки и смывала пот и грязь, под которыми на натёртой шкуре заводятся болячки. Верили, что такая вода даёт коню силу и здоровье на всю страду. Вымытый и отдохнувший, конь снова шёл в борозду и тянул до вечера.
Доставалось этой воды и людям. В полдень из тех же вёдер окатывали друг друга, окатывали ребятишек и умывались сами. После утра на пашне тёплая вода смывала с них пот и пыль, и в самую жару у мостков стоял визг и смех, а потом все снова расходились по своим полосам.
В эти дни сажали и морковь, и с семенами у огородниц была своя тайная игра. Верили, что купленное семя мёртвое, ибо за него уплачены деньги, а если незаметно отщипнуть горсточку семян моркови или репы у соседки, у которой огород всегда родит обильно, то вместе с ними унесёшь на свою грядку и чужую удачу-спорынью. Брать надо было молча и так, чтобы хозяева не окликнули. Соседи, конечно, всё замечали, но отворачивались и прятали улыбку, ибо нынче отщипнули у них, а в другой раз их хозяйка пойдёт так же к соседке. Так ходили по деревне из огорода в огород семена, а с ними и добрососедство, и уступчивости в этой игре было больше, чем корысти. Но поверье, на котором она держалась, ошибочно. Удачи не унесёшь в горсти, у семени нет чужой доли, плодородие даёт Бог, Который растит посеянное, и купленное семя родит не хуже взятого тайком. А взятое без спросу остаётся взятым без спросу, даже если хозяйка и отвернулась. Вернее было попросить, и та же соседка отдала бы горсть семян с поклоном.
Помнит нынче Церковь и о знамении Креста над Иерусалимом. Случилось это в 351-м, и в третьем часу утра на небе встал сияющий Крест, от Голгофы до самой Елеонской горы, светлее солнечных лучей. Весь народ, бросив дела, вышел из домов смотреть на него, а потом поспешил в церковь, и через это знамение многие иудеи и язычники приняли крещение. Чтут нынче и преподобного Нила Сорского, который поставил на реке Соре первый на Руси скит и учил, что монахи должны кормиться трудом своих рук и не иметь никакой собственности.
Приметы дня. Ранние ласточки – к счастливому году. Ласточки летают высоко – к вёдру.
Трапеза Дня
Зелёный лук приходил на крестьянский стол раньше всякой огородной зелени. Растёт он необыкновенно быстро и оттого был первым весенним овощем. «Лук – татарин: как снег сошёл, и он тут» (Ермолов). Когда в погребе кончались зимние запасы, луковое перо становилось первой свежей зеленью в доме, а для самого бедного стола лук был не менее важен, чем капуста. В толковом словаре записано, что в пище отличали лук репчатый, то есть луковицу, и лук зелёный, стрельчатый, его траву и дудчатые стебли. Жителей Боровичей звали луковниками и дразнили их выкриком «Луку, луку зелёного» (Даль).
Зелёный лук, посоленный и заеденный ломтем ржаного хлеба, всегда был любимой простой закуской крестьянина. Его толкли с квасом, клали в окрошку и тюрю, а в мясоед забеливали сметаной и мешали с рублеными крутыми яйцами. С яйцом и сметаной простое перо делалось сытной едой, и огня такая еда почти не требовала, разве что сварить яйца. В жаркий полдень она не тяжелит, и после неё снова можно идти на пашню.
Лук зелёный со сметаной и яйцом
200 граммов зелёного лука перебрать, отрезать увядшие кончики, промыть в холодной воде и дать стечь. 3 яйца сварить в крутом кипятке минут 10, чтобы желток затвердел, затем остудить в студёной воде, облупить и мелко порубить. Лук мелко нашинковать, посолить и слегка помять деревянной ложкой, чтобы он пустил сок. Смешать лук с рублеными яйцами, заправить стаканом густой сметаны и перемешать. Подавать сразу, пока лук не дал лишнего сока и сметана не разжижилась, с ломтями ржаного хлеба и солью.
Духовное Слово
Ведро на мостках с утра наливают холодной речной водой и оставляют на солнце. К полудню вода в нём становится тёплой, и ею окатывают коня, который с рассвета ходил в бороне. Пахоте ещё не конец, впереди полдня, но конь отдыхает и снова идёт в борозду. Силу на долгую дорогу дают не в конце пути, а посреди него, тому, кто идёт.
Он даёт утомлённому силу, и изнемогшему дарует крепость (Ис. 40:29).
Мученика Акакия после бичевания гнали в оковах из Перинфа в Византию. Раны его горели, его мучили голод и жажда, а стража торопила его и била, чтобы шёл скорее. Он не надеялся дойти живым и просил хоть ненадолго остановиться помолиться, но его не послушали. Только на ночлеге он обратил взгляд к небу и стал просить Бога о помощи. Тогда над тем местом встало облако, и из него прозвучал голос, который услышали и стражники, и узники: «Акакий! Мужайся и крепись!» Дорога не стала короче, и оковы не полегчали. Но наутро он шёл дальше и по пути учил узников, которые, услышав тот голос, попросили научить их вере.
Человек, который долго несёт тяжесть, ухаживает за больным, тянет семью или работу без отдыха, часто думает, что выдохнет, когда всё кончится. А конца не видно, и кажется, что сил не хватит. Отличить усталость, которая ведёт к отчаянию, от той, что ведёт к Богу, можно по тому, о чём человек просит. Кто ждёт отдыха только в конце, тот считает вёрсты и падает духом. Кто просит силы на нынешний день, тому её дают на нынешний день, и вечером оказывается, что он дошёл. Бог не обещает, что дорога станет короче, но изнемогшему посылает крепость в пути, и её хватает ещё и на других.
Если возле вас живёт человек, который давно несёт такую тяжесть, возьмите на себя его дело хоть на полдня, чтобы он мог выспаться или выйти на воздух, и помолитесь о нём. Остальную силу ему даст Господь.
Му́чениче Христо́в Ака́кие, изнемога́ющу тебе́ на пути́ Госпо́дь посла́ с небесе́ глас: «Му́жайся и крепи́ся». Умоли́ Его́, да и нам, утружда́ющимся, пода́ст кре́пость на ны́нешний день.
Му́ченик Ака́кий, со́тник Каппадоки́йский
Му́ченик Твой, Го́споди, Ака́кие,/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего,/ име́яй бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.
Мученику Акакию молятся, прося стойкости в вере и терпения в долгих испытаниях. Он был родом из Каппадокии и служил сотником в мартисийском полку при императоре Максимиане. Когда велено было искать христиан и среди воинов, полковник Фирм стал допрашивать каждого, и Акакий при всех ответил, что родился среди христиан и христианином останется, ибо христианами были и его отец с матерью, и деды, и прадеды. Его заковали и отослали на суд к военачальнику Вивиану.
Самое светлое в его страдании случилось в темнице. После бичевания и долгой дороги из Перинфа его заперли в Византии в самом тесном углу темницы, забили в колоду и оставили без хлеба и воды. Но по ночам узники видели, как там загорается свет и светлые мужи снимают с мученика оковы и обмывают его раны тёплой водой. Через семь дней Акакий вышел к судье здоровым, и Вивиан решил, что стража тайком его лечила. После новых мук игемон Флаккин велел отсечь ему голову за стенами Византии, и христиане похоронили мученика там же, на месте казни, которое звалось Ставрион.
В Купальницу мужик окатывал усталого коня водой, согретой солнцем, и платил ему заботой за труд. «Сыпь коню мешком, так и не будешь ходить пешком» (Даль). Акакия люди изнуряли голодом, а тёплую воду к его ранам приносили ангелы. Крестьянин берёг того, кто тянул его борозду, а Господь берёг того, кто нёс за Него оковы.
Именины нынче празднуют Акакии. Имя Акакий греческое и значит «незлобивый». На суде мученик сам растолковал его военачальнику, который назвал его злым за непокорность царю, и сказал, что не хочет быть общником злобы.
Святой Акакий пострадал за имя Христово в царствование Максимиана, в третье гонение, воздвигнутое этим императором на христиан. Родом он был из Каппадокии. Саном он был воин, сотник, и служил в мартисийском полку под началом полковника Фирма.
Царь Максимиан повелел отыскивать христиан не только в городах, но и в рядах воинов. Воина, веровавшего во Христа, велено было предавать суду и мучениям, а не покорившегося указу предавать смерти. Полковник Фирм призывал к себе воинов поодиночке и расспрашивал каждого, какова его вера. Христиан он и ласками, и угрозами склонял к идолопоклонству и многих нетвёрдых и боязливых совратил в язычество.
Когда Фирм призвал к себе сотника Акакия, тот сказал во всеуслышание: «Среди христиан рождён я, христианином я и останусь. Свидетелем в этом да будет мне Сам Господь Иисус Христос. Не только отец и мать моя, но и мои деды и прадеды были христианами». Трижды Фирм призывал его и увещевал исполнить царское приказание. Видя, что Акакий остаётся непреклонным, он велел заключить его в оковы и отослать к военачальнику Вивиану.
Посмотрев на него, военачальник спросил: «Какое имя твоё?» Святой отвечал: «Вожделенное для меня и для всех родственников моих есть то имя, которое происходит от достославного имени Христова. Я называюсь христианином, но по-человечески именуюсь Акакием». Военачальник сказал: «По имени твоему и нрав твой, ибо ты злой, так как не повинуешься царскому приказанию». Святой отвечал: «Ты неправильно истолковываешь смысл моего имени. Акакий значит незлобивый. Этим именем я по справедливости и называюсь, так как не хочу быть общником злобы диавольской, кровь человеческую пиющей». Долго увещевал его Вивиан и дивился его ответам. Он спросил, не обучался ли тот книгам. Святой отвечал, что не обучен книжной мудрости, но Сам Бог говорит устами рабов Своих, как сказал Господь ученикам: «в тот час не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас».
Тогда военачальник приказал привязать святого к четырём столбам и бить его суровыми жилами по спине и по животу. Воины, бившие его, менялись несколько раз, и земля обагрилась кровью. Страдалец же ничего другого не говорил, как только: «Христе, Спасителю мой! Помоги мне, смиренному рабу Твоему! Господи Боже мой! Не оставь меня!» Потом ему били по устам оловянными досками. После этого военачальник приказал заключить мученика в темницу города Перинфа во Фракии. Там святой пробыл семь дней, радостно веселясь о Господе.
Вскоре фракийский игемон Флаккин прислал Вивиану послание идти в Византию со всеми узниками. Святой Акакий шёл вместе с другими узниками в тяжёлых железных оковах. В пути он сильно изнемогал от ран, от оков, от голода и жажды, а воины были немилосердны и часто наносили ему побои, побуждая идти скорее. Святой не надеялся остаться в живых и долго просил воинов остановиться, чтобы помолиться Богу, но просьба его не была исполнена. Когда же все остановились на ночлег, святой поднял очи к небу и стал молиться, прося Господа послать ангела, чтобы исцелить его раны и облегчить страдания. Внезапно на том месте показалось облако, и из облака послышался голос: «Акакий! Мужайся и крепись!» Этот голос слышали все, и воины, и узники, и дивились. Многие из узников уверовали в Господа Иисуса Христа, припали к ногам святого и просили научить их вере. Святой шёл вместе с ними и рассказывал им то, что слышал от священников в доме, где был воспитан. Сын Божий, приидя в мир, принял плоть от Пресвятой и Пречистой Девы Марии, претерпел крестную смерть и воскрес из мёртвых в третий день.
На ночлеге в селении узники видели в полночь нескольких юношей в светлых одеждах, как бы воинского чина, которые беседовали со святым Акакием. Узники подумали, что это пришли тайком его родные и друзья. На другую ночь, уже в Византии, они снова увидели тех же юношей, и те омывали тёплой водой раны мученика и исцеляли их. Тогда узники поняли, что это видение от Бога и что к святому приходят ангелы.
Наутро всех отвели в темницу. Святого Акакия заключили отдельно, во внутреннем отделении, сковали железными узами и забили в колоду. К нему никого не пускали и не давали ему ни пить, ни есть. Перед наступлением ночи узники увидели, что во внутреннем отделении засиял яркий свет. Подойдя к окнам, они разглядели нескольких светлых мужей, которые освобождали мученика от оков, врачевали его раны и предлагали ему чудную пищу, белую как снег, и питьё. Так было каждую ночь. Узники сообщили об этом темничному сторожу, и сторож сам увидел то же. Но когда он вошёл во внутреннее отделение, то не нашёл никого, кроме мученика в оковах.
Когда прошли семь дней, военачальник Вивиан призвал святого на допрос. Увидев, что мученик здрав телом и радостен лицом, он пришёл в великое удивление и решил, что воины облегчали его страдания. Стража уверяла, что всё исполнила, как было приказано, а сторож рассказал о светлых мужах. Святой же сказал: «Силу и крепость дал мне с неба Подвигоположник Иисус Христос, исцеливший меня от ран». Военачальник велел сильно бить сторожа железными прутьями, и тот неповинно пострадал ради мученика Христова. Святой посмеялся неразумию военачальника, хотя уста его были сокрушены. На гневный вопрос Вивиана он ответил, что не радуется его погибели, но болеет и страдает сердцем о вечной погибели гонителей. Тогда десять воинов стали бить мученика дубовыми палками. С неба был слышен голос, укреплявший святого, и руки бивших как бы оцепенели.
Не зная, что делать, Вивиан отослал мученика к игемону Флаккину. Жена игемона была христианкой и слёзными просьбами убедила мужа не мучить христиан долго. Игемон прочёл запись о страданиях Акакия, подивился его мужеству и приказал отсечь ему голову вне города. Идя на казнь, святой благодарил Христа за то, что Он сподобил его подвига мученического. На месте казни он испросил у воинов время на молитву, преклонил колена и прославил Бога, даровавшего ему, недостойному, честь называться мучеником Христовым. Сказав это, святой преклонил под меч голову свою и был усечён.
Честное тело его было погребено с честью христианами на том самом месте, где он был усечён. Место это называлось Ставрион.