Ларион Пропольник, Лавривон
Пришёл Ларион, дурную траву из поля вон (народный месяцеслов)
Хлеба поднялись выше колена и стоят густой зелёной стеной, лён взошёл ровной щёткой, а просо ещё низкое, тонкое и слабое. Вместе с ними полезли из пашни осот и лебеда, и сорная трава тянется быстрее хлеба, так что там, где недавно чуть зеленело, нынче поднялось по щиколотку. Утро тихое и жаркое, от нагретой земли и полыни на меже тянет горьким духом, над полем звенят жаворонки, по меже белеет ромашка, и с дороги видно, как по яровым полосам, низко согнувшись, медленно движутся пёстрые платки.
Молодая баба лет двадцати пяти полет просо. Подол у неё заткнут за пояс, рукава закатаны до локтя, белый платок низко надвинут на лоб от солнца. Она идёт по полосе, согнувшись, захватывает осот у самой земли и тянет его с корнем, а тонкий стебелёк проса придерживает другой рукой, чтобы не выдернуть заодно. Пальцы у неё исколоты и зелены от травяного сока, и время от времени она выпрямляется, вытирает лоб краем платка и снова наклоняется к земле. «Просо полоть – руки колоть» (Даль). Выполотую траву она бросает на межу, и к полудню за ней тянется чистая полоса, где каждый росток проса стоит отдельно и ему уже ничто не застит света.
В Константинополе снова поднялась иконоборческая ересь, и игумена Далматской обители Илариона привели во дворец. Царь Лев Армянин ждал от инока покорности, а услышал от него в лицо, что он безбожник и попирает веру отцов. За эти слова игумена жестоко били и бросили в темницу, но и оттуда он не прислал царю ни слова согласия.
Полольщица не оставляет на полосе ни одного осота, и игумен не уступил ереси ни слова.
Народные Традиции
Память преподобного Илариона Нового в народе звали Ларионом Пропольником, а ещё Лавривоном. С этого дня по деревням начиналась прополка льна, проса и другого ярового, и выходили на неё больше бабы и девки: «Подтыкай, девки, бабы, хоботье, начинай в яровом полотье» (народный месяцеслов). Подоткнув подолы, они шли вдоль полос и выдёргивали сорную траву руками.
Работа была долгая и тяжёлая, а урожай от неё зависел прямо. «Сорняк в поле оставишь, урожай удавишь» (народный месяцеслов). Осот и лебеду знали как главных врагов ярового поля, ибо сорняк, оставленный в покое, перерастает даже пшеницу.
По грому судили о погоде. Если утром слышен гром, к вечеру он принесёт дождь. Глухой гром сулил тихий дождь, а звонкий ливень.
Трапеза Дня
Просо, которое на Лариона пололи, осенью обмолачивали и рушили на пшено, и пшённая каша в деревне считалась едой будничной и сытной. В июне, когда старый хлеб в закромах подходил к концу, часто выручало конопляное масло, и им сдабривали каши.
Каша издавна была едой общих полевых работ, и за горшком каши работники отдыхали и набирались сил. «У каши привал, так дотянемся» (Даль). Рассыпчатую кашу ели из общей миски, с ржаным хлебом.
Каша пшённая рассыпчатая с луком
Стакан пшена перебрать и промыть пять-шесть раз горячей водой, пока вода не станет чистой. Залить двумя стаканами горячей воды, посолить, снять пену и варить, пока пшено не вберёт всю воду, а потом закрыть горшок крышкой и дать каше упреть в тёплой печи. Сто граммов лука мелко нарезать и поджарить на шестидесяти граммах конопляного масла до золотистого цвета. Кашу выложить в миску и полить сверху маслом с луком.
Духовное Слово
Обида давно прошла, человек давно попросил прощения или сам забылся, а горечь осталась. Её не видно, она сидит глубоко и сама не уходит, а при всяком случае вдруг поднимается раздражением, холодом или злым словом.
«Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие» (Евр. 12:15).
Долгие годы преподобный Иларион провёл по темницам и ссылкам за святые иконы. В короткую пору свободы он жил отшельником при маленьком саде и пел за работой псалмы. Однажды над этим садом ему открылось небо, и он увидел, как Ангелы несут ввысь душу его собрата по исповеданию, Феодора Студита. Ни побои, ни тюрьмы не оставили в его сердце горечи, и Бог дал ему увидеть небесную радость.
Горький корень растёт в сердце так же, как осот в поле. Пока он мал, его легко вырвать, а оставленный в покое, он пускает отростки и глушит всё доброе. «Коли полоть, так в своём огороде» (Даль), и начинать прополку надо с собственной обиды, а не с чужой вины.
Назови про себя человека, на которого до сих пор держишь обиду, помолись о нём своими словами и пожелай ему добра, а если можно, сделай для него в ближайшие дни что-нибудь доброе.
Преподо́бне о́тче Иларио́не, испроси́ нам у Христа́ Бо́га исто́ргнути из се́рдца ко́рень го́рький оби́ды и злопа́мятства и ра́достию Бо́жиею утеши́тися. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Иларио́н Но́вый, игу́мен Далма́тский
Огра́ды живоно́сныя твоея́ па́жити,/ па́стырски невреди́мо ста́до соблю́л еси́,/ и яви́лся еси́ высото́ю дел вели́к, но́вый Иларио́не,/ по благоче́стии мно́ги му́ки и ско́рби прие́м:/ тем во всера́достный живо́т всели́вся го́рняго Сио́на,// моли́ за ны, преподо́бне.
Преподобный Иларион Новый был игуменом Далматской обители в Константинополе в IX веке, в годы иконоборческой ереси, и прозван Новым за то, что подражал древнему Илариону Великому, а смолоду учился иноческой жизни у святого Григория Декаполита. Ему молятся об избавлении от страстей, о крепости в посте и молитве, о твёрдости в вере среди соблазнов и о добром пастырстве.
Когда царь Лев Армянин стал принуждать игумена к иконоборческому учению, Иларион не только отказался, но и обличил царя как безбожника и нарушителя истинной веры. С этого начались для него годы темниц, голода и ссылок. Его морили голодом и жаждой, переводили из одной монастырской темницы в другую и отправляли в ссылку, и так было при двух императорах-иконоборцах, но ни одна из этих мук не заставила игумена отступить от почитания святых икон.
«Всякая неправда грех» (Даль), и игумен не согласился назвать ересь правдой ни ради свободы, ни ради покоя своей обители. По слову церковной песни, он пастырски сохранил своё стадо невредимым.
На его память в деревнях выходили полоть яровое. Святой всю жизнь берёг свою паству от ереси, как полольщица бережёт всходы от осота, и не дал сорной траве заглушить доброе семя веры. А начинал он, как всякий земледелец, с простого труда, с послушания в монастырском саду.
Он дожил до восстановления иконопочитания, снова принял свою обитель и мирно скончался в 845 году.
Греческое имя Иларион значит «радостный», и радость веры не оставляла игумена ни в темнице, ни в ссылке. Его носят и нынешние именинники, Иларионы.
Преподобный Иларион был сыном Петра, каппадокиянина, служившего при царской трапезе, и благочестивой Феодосии. В юности он был хорошо научен Священному Писанию, а двадцати лет, по евангельскому слову, оставил отца и мать, дом и богатство и принял монашество в Исихиевой обители близ Византии. Потом он перешёл в Далматскую обитель, принял там великую схиму и стал учеником святого Григория Декаполита. Десять лет он трудился в послушании в монастырском саду и, читая житие своего соименника, преподобного Илариона Великого, старался уподобиться ему постом, всенощной молитвой и прочими иноческими подвигами, за что и назван был Иларионом Новым.
Игумен обители сделал его против воли священником, а когда игумен скончался и братия захотела избрать Илариона на его место, он ночью тайно ушёл в Византию. Иноки упросили святейшего патриарха Никифора поставить им Илариона игуменом даже против его желания, и святой, не смея противиться воле царя и патриарха, восемь лет с усердием пас вверенное ему стадо.
Когда на престол взошёл иконоборец Лев Армянин, Илариона привели к царю, и он не только не принял ереси, но и дерзновенно обличил царя. Его жестоко мучили и заключили в темницу, а лжепатриарх Феодот, прозванный Касситером, томил его голодом и жаждой. Иноки обители пообещали царю повиноваться, если им вернут отца, и царь отпустил его, но через год, поняв, что его обманули, снова взял святого под стражу. Иларион томился полгода в тесной темнице Фанеевой обители, затем два с половиной года в Кикловеевой и был сослан в город Протильский. Сам гонитель погиб страшно: воины иссекли его мечами в храме на том самом месте, где он впервые низверг святую икону.
Новый царь Михаил Травл освободил исповедников из заточения. Иларион не вернулся в свою обитель, ибо ересь ещё держалась, и более семи лет прожил в уединённой келье с садом в имении одной благочестивой женщины. Там, работая в саду и воспевая псалмы, он увидел множество Ангелов в белых одеждах, возносивших на небо душу преподобного Феодора Студита, и много дней лицо его сияло от духовной радости.
При императоре Феофиле святого снова привели на суд. Он опять не покорился и обличил царя, за что получил сто семьдесят ударов по спине и был сослан на остров Афусию, где и прожил в тесной келье до смерти гонителя. Когда царица Феодора восстановила православие и повелела вернуть в храмы святые иконы, Иларион вновь принял игуменство в Далматской обители, прославился чудесами и через три года, в 845 году, отошёл ко Господу.