Сысоев день, Сисой и Еремей
Сысой, ходи по росе босой (народный месяцеслов)
В середине июля утренние росы стоят тяжёлые и обильные. До восхода трава на лугу седая, и по ней остаётся тёмный след, а к полудню зной высушивает её до звона. Посевы закончены, поздние яровые уже в земле, рожь наливается, а по ночам светит яркая луна, и под ней роса ложится ещё гуще. Над рекой по утрам стоит туман, и в нём перекликаются пастушьи рожки. Стадо уходит на росный выгон, и роса осыпается с травы под копытами.
Молодая крестьянка вышла на луг до солнца и идёт по росе босиком, приподняв подол. Холодная роса обжигает ступни, она поёживается, но не останавливается и проходит луг до самой межи, оставляя за собой тёмную тропинку в седой траве. Лицо у неё свежее, умытое росой, и во взгляде бодрая утренняя радость. Потом, не обсушивая ног, она садится на бревно у плетня, натягивает сухие шерстяные носки, обувается и спешит домой доить корову. «Не столько роса с неба, сколько пот с лица» (Даль), и после росы её ждёт долгий рабочий день.
Преподобный Сисой Великий шестьдесят лет подвизался в египетской пустыне. Однажды к нему пришёл мирянин и положил у его ног сына, умершего в дороге, будто мальчик кланяется и просит благословения, а сам потихоньку вышел. Старец помолился и, не разглядев, что дитя бездыханно, велел ему подняться и идти к отцу, и отрок встал и побежал за ним. Когда же старцу открылось, что мальчик был мёртв, он не обрадовался чуду, а опечалился, потому что бежал всякой славы, и велел молчать о том до своей кончины.
Роса по зорям, покаяние по все дни, упал и встань.
Народные Традиции
Имена у дня были такие, Сысоев день, Сисой и Еремей. Чтили в этот день преподобного Сисоя Великого, подвижника египетской пустыни. Еремеем же день звали потому, что память преподобного соединилась в народе с памятью мученика Ермия того же числа по звуковой близости имён, и к этому дню приурочили поговорку, известную по дню Еремея, «Всякий Еремей про себя разумей, когда сеять, когда жать, когда в скирды убирать».
К этой поре подходил конец всяким посевам, поздние яровые уже были в земле, и хлебороб, оглядывая свои поля, прикидывал, всё ли сделано в срок, ведь у каждого дела своя пора, и кто её упустит, тот весь год наверстывает. Про страдную заботу говорили «Не то забота, что много работы, а то забота, как её нет» (Даль), ибо тяжёлый труд в поле был крестьянину не в тягость, а в надежду, тогда как безделье да пустые руки нагоняли тоску.
Главным же обычаем этого дня было хождение босиком по утренней росе. Считалось, что роса в знойную пору даёт окрепнуть и птице, и зверю, и человеку, оттого и звали ласково, чтобы Сысой ходил по росе босой. Простой люд на Руси и без того жил больше необутым, в согласии с землёю, а босое хождение по студёной росе почитали особенно полезным для слабых здоровьем. Роса холодила и бодрила ноги, а мудрый совет доканчивал дело и велел после росы, не обсушивая ног, надеть сухие тёплые носки и походить обутым, чтобы согреть настуженные ступни.
О погоде узнавали по луне и росе. Примечали, что бледная и мутноватая луна стоит к дождю, а чистая и яркая к вёдру, и что яркая луна к росе, а обильная роса поутру обещала погожий сухой день, надёжный для сенокоса. С полнолунием исстари связывали доброе время для полевых работ и верили, что полнота месяца в эту пору сулит богатый урожай, «Месяц дождиком умоется, земля хлебом покроется». А коли на деревьях появлялись жёлтые листья, ждали ранней осени и зимы.
Трапеза Дня
Окрошкой звали крошево, залитое квасом, и в самый зной она была едой и питьём разом. Хлебный квас, кисловатый и шипучий, стоял летом в каждом погребе, и в жару его не жалели. Резали в окрошку всё, что давал огород и двор, свежие огурцы, редьку, зелёный лук с укропом, варёные яйца, а у кого водилось, и холодное варёное мясо, и хлебали её ложкой, заедая ржаным хлебом.
Окрошку ставили на стол в обед, когда работники приходили с покоса, прямо в большой мисе, из которой черпали все по очереди. «Хорош и квасок, коли шибает в носок» (Даль), и чем крепче был квас, тем бодрее вставали из-за стола.
Окрошка мясная на квасе
Два свежих огурца, небольшую редьку и четыре варёные картофелины нарезать мелко, добавить триста граммов нарезанного холодного варёного мяса и четыре рубленых крутых яйца. Сто граммов зелёного лука растереть в чашке с солью до сока, смешать с рубленым укропом и всё соединить в мисе. Залить шестью стаканами холодного хлебного кваса, посолить, по вкусу забелить ложкой сметаны и поставить в погреб на час, чтобы окрошка настоялась. Подавать студёной, с ржаным хлебом.
Духовное Слово
Роса не шумит и не блещет, как гроза. Тихо, по капле, каждую ночь она сходит на поле, и оттого в самый зной трава жива. Незаметная эта влага и держит землю.
«Семь раз упадёт праведник, и встанет» (Притч. 24:16).
Так и покаяние, оно редко бывает громким, чаще это тихий каждодневный труд. Пришёл к преподобному Сисою брат и сказал, что впал в грех. «Исправься, чадо, и спасёшься», ответил старец. «Но я исправился и снова пал». «Снова исправься». «До каких же пор?» И услышал: «Пока не наступит твой конец и застанет тебя или в добре, или во зле; поэтому должно всегда пребывать в исправлении».
Сам старец так и жил. Шестьдесят лет в пустыне, а на смертном одре, когда братия сказала, что ему уже не в чем каяться, он ответил: «Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего». «Упал, так вставай!» (Даль), говорил народ о споткнувшейся лошади, а святой сказал то же о душе. Не тот пропал, кто упал, а тот, кто, упав, лежит и не поднимается, и пока стоит день, никогда не поздно подняться и начать сначала.
Если ты кого из близких обидел и не повинился, пойди и повинись нынче же, а если кто из домашних оступился, не попрекай его, а помоги ему подняться.
Преподо́бне о́тче Сисо́е, испроси́ и нам у Го́спода дух покая́ния и терпе́ния, да па́дше востае́м и до конца́ в исправле́нии пребу́дем. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Сисо́й Вели́кий
Плотски́я стра́сти умертви́в воздержа́нием,/ ми́ру распя́лся еси́/ и, в пусты́ни живы́й, всех по́хотей отсече́нием/ А́нгел земны́й и Небе́сный челове́к показа́лся еси́,/ сего́ ра́ди тя, я́ко наста́вника и́ноком, пое́м, Сисо́е о́тче наш, и про́сим:// моли́ Христа́ Бо́га, да спасе́т ду́ши на́ша.
Преподобный Сисой Великий, египетский пустынник и один из великих старцев древнего Патерика, шестьдесят лет подвизался на той горе, где прежде спасался Антоний Великий, и был подражателем его жития. Молятся преподобному об исцелении недужных и об избавлении от бесовских наваждений, а иноки чтут его как своего наставника, ибо учил он паче всего смирению и неотчаянному покаянию. Церковь поёт, что он, подвизавшись, явился ангелом на земле, озаряя помышления верных. Учил он и тому, что милосердный Бог примет покаяние согрешившего не через год и не через сорок дней, а в три дня, если человек кается всею душою.
Сердце его памяти лежит в чуде смирения. Отец оставил у ног старца умершего сына, а старец, не ведая того, велел мальчику встать и уйти, как велел бы живому, и дитя поднялось. Чудо совершилось не властью, а простотой, и потому святой, узнав о нём, скорбел и запретил о нём говорить. «Все мы растём под красным солнышком, на Божьей росе» (Даль), и старец знал, что всякая сила от Бога, а не от него.
На Сысоя ходили на заре по росе босыми. Роса сходит тихо и незаметно, и смирение святого, скрывавшего свои чудеса и до смерти считавшего себя не начавшим каяться, сродни этой тихой влаге, что держит землю в самый зной.
С ним соседствуют Собор Радонежских святых, учеников и собеседников преподобного Сергия, и память мученика Ермия, которого в народе соединили с Еремеем. Ангела празднуют Сисои, носящие редкое имя великого египетского старца, и Еремеи, чьё имя соединилось с этим днём по созвучию.
Измлада возлюбив Бога, преподобный Сисой взял на себя иго креста и подвизался в египетских пустынях постом и молитвою, проводя жизнь равноангельскую. Местом его подвигов стала пустынная гора, где прежде жил преподобный Антоний Великий, и блаженный Сисой был подражателем Антониева жития. За смиренномудрие он получил от Бога такую благодать, что воскрешал и мёртвых.
Один мирянин шёл к авве на Антониеву гору за благословением, взяв с собою малолетнего сына. В дороге отрок разболелся и умер, но отец не смутился: с верою донёс он дитя до кельи старца, пал ему в ноги и положил сына у ног преподобного, будто и тот кланяется, испрашивая благословения. Когда старец помолился и благословил, мирянин вышел, оставив мёртвого сына у его ног. Старец же не заметил, что ребёнок мёртв, и, думая, что тот ждёт благословения, сказал ему: встань, дитя, и иди отсюда. И мертвец тотчас воскрес и пошёл за отцом. Увидев сына живым, отец вернулся с ним к старцу и с поклоном благодарил его. Уразумев же, что воскресил мёртвого, старец весьма опечалился, ибо не хотел славы чудотворца, и запретил тому человеку рассказывать о случившемся до самой его кончины.
Братия спросили однажды богодухновенного отца: если брат впадёт в грех, довольно ли ему на покаяние одного года? Жестоко слово это, отвечал старец. Полгода? Много. Может быть, сорока дней достанет? Много, снова сказал старец и заключил: верую в милосердие Человеколюбца Бога, и если человек покается всею душою, Бог примет его покаяние в три дня. Другой брат жаловался: как быть, отче, я пал. Исправься, чадо, и спасёшься. Я исправился и снова пал. Снова исправься. Доколе же будет моё падение и восстание? До тех пор, отвечал старец, пока не наступит твой конец и не застанет тебя либо в добре, либо во зле; посему всегда пребывай в исправлении, чтобы в нём и кончина застигла.
Был у преподобного ученик Аполлос, которого вражьим наветом возгорелось желание священного сана. Во сне ему являлись бесы в образе святителей и будто рукополагали его во епископа, и он стал проситься в город к архиерею. Старец возбранял ему искать сана выше своей меры, но огорчённый Аполлос тайно бежал к родственникам в Александрию, надеясь их помощью скорее получить сан. На дороге встретил его бес в образе исполинского страшилища и кинулся ему на шею, говоря, что Аполлос принадлежит ему, ибо исполняет его желания. Ограждаясь крестом, Аполлос возопил: Боже, молитвами отца моего Сисоя помоги мне и избавь от этой напасти! Бес отступил и, злобствуя, признался, что молитвы старца отгоняют его, и стал невидим. Объятый страхом, Аполлос воротился к преподобному, пал ему в ноги и исповедал всё перед братией. Сильна была молитва старца на бесов: и другого своего ученика, Авраама, он избавил от мучившего его нечистого духа.
Шестьдесят лет прожил преподобный в пустыне. Когда он лежал при смерти и братия сидели вокруг, лицо его просветилось, и он сказал: вот, пришёл авва Антоний. Помолчав, прибавил: вот, пришёл лик пророков. И просиял ещё более: вот, пришёл лик апостолов. Братия спросили, с кем он беседует, и старец ответил: это ангелы пришли взять меня, а я молю их оставить мне краткое время на покаяние. Тебе нет нужды в покаянии, отче, сказали ему. Поистине не знаю, ответил старец, положил ли я хоть начало покаяния моего. И все уразумели, что он совершен. Внезапно лицо его засияло как солнце, и он сказал: вот, приходит Господь и говорит: принесите Мне избранный сосуд из пустыни. С этими словами он предал дух Господу, и блеснула молния, и храмина наполнилась благоуханием. Так преподобный перешёл в жизнь бесконечную и ныне водворяется со Христом вместе с теми ликами святых, которых видел при своей кончине. Память преподобного Сисоя совершается 19 июля.