Фома Серпы Ладит, Фома и Авдотья, Фома Черничник
Фома серпы ладит, пора пришла в поле спину гнуть, кланяться ржи-матушке (народный месяцеслов)
Рожь налилась и стоит тяжёлая, колос клонится к земле, и жатва совсем близко. Но погода в эту пору переменчива, и если зарядит дождь, то надолго, и недобранное сено мокнет в валах и темнеет. В лесах поспевает черника, кусты на вырубках синеют от ягод, а по утрам из леса тянет сыростью и грибным духом. В избах по вечерам пахнет сырым сеном, принесённым с луга досушивать под крышей, и над деревней низко висят тяжёлые облака.
Немолодой крестьянин сидит во дворе у чурбака, на котором укреплена малая наковаленка. В левой руке он держит серп за рукоять, лезвие лежит на наковаленке, а правой он мерно постукивает по нему молоточком, вытягивая и выравнивая зубчатую кромку. Время от времени он поднимает серп к свету, осторожно пробует лезвие и снова принимается за работу, сдвинув седоватые брови. По всей деревне в этот вечер звенят такие же наковальни. «На Бога надейся, а сам не плошай» (Даль), и к утру у него будут готовы серпы для всей семьи. Жена выносит ему ковш квасу, он пьёт, утирает усы рукавом и, не вставая, берётся за следующий серп.
Великая княгиня Евдокия, жена Димитрия Донского, в иночестве Евфросиния, всю жизнь таила свои посты и молитвы под платьем княгини. Незадолго до кончины она пошла в монастырь, который сама построила, чтобы принять постриг, и вдоль дороги теснились недужные. Они трогали край её платья, и в тот день около тридцати человек поднялись здоровыми, так что тайная святость княгини открылась всем.
Серп отбит с вечера, черника в туеске, исцеление по пути в обитель.
Народные Традиции
Деревня величала день Фомой и Авдотьей, а по заботам поры Фомой Черничником и Авдотьей Сеногнойкой. Чтили в этот день благоверную княгиню Евдокию Московскую, в народе Авдотью, и преподобного Фому. Сеногнойкой Авдотью звали потому, что нередко в эту пору заряжали дожди, гноившие недобранное сено, а Черничником Фому оттого, что в лесах поспевала синяя черника.
Но главной заботой этого дня был близкий зачин жатвы. Рожь дозревала, клонясь тяжёлым колосом, и по деревням звенели наковальни, крестьяне отбивали и точили серпы, готовили косы, снаряжая весь страдный снаряд. В этой правке была вся хозяйская мудрость, ибо тупым серпом не нажнёшь, а только измучаешься да изрежешься, «Тупой серп руку режет пуще острого» (Даль). А про то, что изобилие зимнего стола закладывается в горячие дни жатвы, говорили «В поле серпом да вилой, так и дома ножом да вилкой» (Даль). Кланяться ржи-матушке, как звало именное присловье дня, значило гнуть над нею спину на жатве.
Благоверная княгиня Евдокия, чьё имя носил день, была для народа образом верности и милосердия. Дочь суздальского князя и супруга Димитрия Донского, она прославилась щедрой милостыней и неустанными молитвами за землю Русскую, особенно в трудные дни Куликовской битвы. Через девять лет после победы она овдовела и осталась с шестью сыновьями, растила их, ведя строгую подвижническую жизнь, а в память о муже воздвигла храм Рождества Богородицы.
Поспевала к этому дню и лесная черника, и хождение за ней было отрадой в разгар страды. Собранную ягоду несли домой, к столу, и сушили впрок на зиму.
О погоде этого дня судили по дождю. Если начнётся дождь, то надолго затянется, во вред и сену, и поспевающей ржи. Пасмурное сырое утро сулило ненастный день, а ясная тихая заря обещала вёдро, столь нужное для близкой жатвы.
Трапеза Дня
К этому дню поспевала в лесах первая синяя черника, и первым угощением с нею был черничный кисель, и лакомый, и целебный. Кисель этот варили не из муки, а из самой ягоды, заваривая её с малой долей крахмала или отсеянной цежи, чтобы вышел он густым, тёмным и духовитым. Черника исстари слыла доброй лекарственной ягодой, крепящей нутро, и сушёную её берегли в каждом доме как первое средство от расстройства живота.
В скоромный день кисель ели с холодным молоком, и тёмная ягода красиво расходилась в белом, а в постный варили его погуще, остужали до студня и ели с мёдом. «Киселю да царю всегда место есть» (Даль), и даже сытый за столом не отказывался от миски черничного киселя.
Кисель черничный (по-скоромному)
Два стакана черники перебрать, размять деревянным пестом и отжать сок, а сок отставить. Выжимки залить пятью стаканами воды, проварить в печи и процедить. В отвар положить три ложки мёда и, когда он закипит, влить ложку крахмала или овсяной цежи, разведённой в холодной воде, и мешать, пока не загустеет. Вынуть из печи, влить сырой сок для цвета, остудить и подавать в мисках, полив холодным молоком.
Кисель черничный (по-постному)
Из двух стаканов черники выдавить сок через холстину, а оставшуюся мезгу сварить в четырёх стаканах воды и отцедить. Подсластить отвар четырьмя ложками мёда, вскипятить и заварить двумя ложками крахмала, загодя разболтанного в холодной воде, чтобы кисель вышел гуще обычного. Сняв с жара, влить ягодный сок, разлить по мискам и выстудить в погребе до плотного студня, а к столу полить мёдом.
Духовное Слово
Серп точат с вечера. Утром в поле точить будет некогда, а перестоявший колос не ждёт и осыпается. Всякое дело выигрывается загодя, покуда есть время на сборы.
«Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа» (Мф. 25:13).
Святые этого дня готовились задолго. Фома был прославленным воином, богатым и сильным, но ещё в силе и славе оставил оружие и пошёл по монастырям учиться у старцев. Когда же он решил уйти в пустыню, ему в ночи вспыхнул на небе огненный столп и явился пророк Илия, указывая путь на гору Малею. А княгиня Евдокия под княжескими одеждами годами тайно постилась и молилась и к последнему своему пути шла давно.
Господь не требует от человека невозможного, но ждёт, чтобы он не проспал своего часа. Кто готовится загодя, тот встречает и жатву, и последний час без страха, и благодать находит его бодрствующим.
Помирись нынче с тем из близких, с кем давно в ссоре, и сделай для своей семьи то доброе дело, которое давно собирался сделать.
Преподо́бная ма́ти Евфроси́ние и преподо́бне о́тче Фомо́, испроси́те и нам у Го́спода бо́дрость ду́ха и гото́вность се́рдца, да не застане́т нас час Его́ в небреже́нии. Моли́те Бо́га о нас.
Преподо́бная Евфроси́ния Моско́вская и преподо́бный Фома́ Малеи́н
По земне́м вдовстве́ Небе́сному Жениху́ себе́ уневе́стивши/ и в кня́жестем черто́зе подви́жнически пожи́вши,/ по́слежде и черто́г, и чад твои́х/ Бо́га ра́ди оста́вила еси́, преподо́бная Евфроси́ние,/ и вше́дши во оби́тель, тобо́ю созда́нную,/ во и́ночестем о́бразе мно́ги по́двиги показа́ла еси́,/ и свято́е твое́ житие́ по благода́ти Бо́жией блаже́нною кончи́ною увенча́ла еси́./ И ны́не, предстоя́щи Христу́ Бо́гу,// моли́ спасти́ся душа́м на́шим.
В тебе́, о́тче, изве́стно спасе́ся е́же по о́бразу: прии́м бо крест, после́довал еси́ Христу́, и де́я учи́л еси́ презира́ти у́бо плоть, прехо́дит бо, прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней. Те́мже и со а́нгелы сра́дуется, преподо́бне Фомо́, дух твой.
Супруга благоверного князя Димитрия Донского, великая княгиня Евдокия, в иночестве преподобная Евфросиния, прославилась милосердием и молитвенным заступничеством за Русь, а на склоне лет приняла постриг в основанной ею Вознесенской обители. Ей молятся о супружеском согласии и о материнском попечении. Преподобный Фома Малеин, воин, оставивший славу ради пустыни, подвизался на горе Малее, и у его мощей получали исцеление от недугов и беснования.
Узлом её памяти стал последний путь. Когда она шла в обитель принимать постриг, люди, стоявшие у дороги, тянулись к её платью, и многие недужные исцелились, так что тайный подвиг княгини, скрытый под шёлком и жемчугом, в тот день открылся всем. «Пост приводит ко вратам рая, а милостыня отворяет их» (Даль), и княгиня до старости соединяла то и другое. Церковь поёт, что она, по земном вдовстве уневестившись Небесному Жениху, ради Бога оставила и чертог, и детей.
Фома да Авдотья был ещё и Фомой, что серпы ладит. Серп, наточенный с вечера, и подвиг Евфросинии, к которому она готовила душу долгие годы, говорят об одном, о готовности к своему часу, и крестьянину перед жатвой это было понятно без слов.
Мощи преподобной Евфросинии почивают в Архангельском соборе Московского Кремля на Соборной площади, а в Москве ей посвящён храм преподобной Евфросинии, великой княгини Московской, в Котловке.
Именинницы нынче Евдокии и Евфросинии, именинники Фомы. Евдокия по-гречески значит «благоволение», а Евфросиния «радость», и иноческое имя княгини говорит о той радости, которую она нашла, оставив княжеский чертог.
Преподобная Евфросиния, в миру Евдокия, родилась в семье суздальского князя Димитрия Константиновича и была воспитана в благочестии. Юной она была обвенчана с великим князем Московским Димитрием Иоанновичем, которого позже нарекут Донским; венчание совершилось по благословению святителя Алексия, митрополита Московского. Супружество их стало примером христианского согласия и любви к Церкви: княгиня делила с мужем труды и заботы о Московской земле, помогала ему в делах милосердия и в созидании храмов, растила детей в страхе Божием.
Когда святой князь скончался, Евдокия осталась попечительницей при сыновьях и всю себя предала молитве и тайному воздержанию, скрывая подвиг под княжескими одеждами от посторонних глаз. На свои средства она украшала церкви и помогала нуждающимся, особо памятуя об усопших и о поминовении воинов, павших за отечество. В Московском Кремле она воздвигла каменный храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы и основала женскую Вознесенскую обитель, ставшую местом её последних подвигов.
Незадолго до кончины, по преданию, ей явился Архангел Михаил и возвестил о близком отшествии. Готовясь к иноческому постригу, святая направилась в основанную ею обитель, и во время этого шествия совершилось около тридцати исцелений: недужные с верою прикасались к её одеждам и вставали здоровыми. Приняв постриг с именем Евфросиния, она вскоре мирно предала дух Господу и была погребена в своей Вознесенской обители. Церковь чтит преподобную как молитвенницу о земле Русской, покровительницу супружеского согласия и материнского попечения, а Москва – как свою небесную заступницу. Память её совершается 20 июля.
Преподобный Фома до принятия иночества состоял на военной службе и был известен богатством и храбростью. Крепкий телом, он совершил немало подвигов в сражениях, и не раз соплеменники его одерживали победы благодаря ему. Но любовь ко Христу пересилила воинскую славу: Фома покинул мир и суету житейскую, принял на себя лёгкое иго Христово, иноческий чин, обрёк себя на нищету и, воспитывая в сердце смирение, искал наставлений у богоугодных подвижников, славных постнической жизнью, по разным монастырям.
Когда же, желая полного безмолвия, он решился идти в пустыню, ночью заблистал перед ним огненный столп на небе, и сам святой пророк Илия явился ему, чтобы показать дорогу. Такими провожатыми приведён был Фома на гору, называемую Малея, и стала она для него тем же, чем гора Кармил для Илии. Здесь он жил в одиночестве, пребывая в общении с единым Богом и сподобляясь божественных откровений и видений.
Как прежде, в миру, храбро побеждал он врагов видимых, так теперь, удалившись от мира, непрестанною молитвой, будто острым мечом, поражал и прогонял невидимые полчища злых духов. Но не может укрыться ни город, стоящий на верху горы, ни звезда, сияющая на тверди небесной: узнали люди о подвижнике, и он стал просветителем для помрачённых и помощником для всех нуждающихся, ибо получил от Бога силу чудотворений и благодать исцелений. Он врачевал всякие болезни, слепым подавал прозрение, хромым лёгкую и правильную поступь, а однажды по его молитве на безводном месте открылся источник воды. И по преставлении его к Богу чудеса не оскудели: у честных мощей преподобного верующие получали необычайно скорое исцеление от всяких недугов, даже от неизлечимых, и от беснования. Память его совершается 20 июля.