Если дорога бугром, то и хлеб должен быть бугром (народный месяцеслов).
Двадцатого ноября лёд, вставший накануне, крепнет и делается дорогой. В крестьянском году это перемена из самых больших, ибо река из преграды превращается в лучший путь, какой есть. Летом она разделяет, зимой соединяет, и по ней едут прямо, без объездов, без мостов и без бродов, и едут быстро, потому что полоз идёт по гладкому льду как нигде.
Хозяин постоялого двора стоит в отворённых воротах, в накинутом на плечи полушубке, с фонарём в руке. Лицо приветливое, а глаза внимательные, привыкшие с одного взгляда разбирать, кого впускать на ночь. Санный путь встал, пошли обозы, и дом его снова полон, а в таком доме хозяин отвечает и за постой, и за поклажу, и за то, чтобы в общей горнице никого не обидели.
Церковь чтит нынче тридцать три мученика Мелитинских, преподобного Лазаря Галисийского и мученика Феодота корчемника, то есть содержателя корчмы, где пьют и ночуют. Ремесло для святцев неожиданное, а святость его вышла из того же ремесла, ибо во время гонения его двор сделался для гонимых убежищем.
Так и стоит нынешний день на одном слове, на твёрдости. Вода стала твёрдой и понесла возы, а человек становится твёрдым тогда, когда за его спиной прячутся другие.
В народе мученика Феодота прозвали ледоставом. В средней полосе России в эту пору начинался ледостав на реках, и люди говорили, что мученик Федот лёд ведёт. Крестьяне ждали этого с надеждой и приговаривали, «лишь бы Федот льдом воду залатал» (народный месяцеслов), ибо по застывшим рекам открывался санный путь, а с ним извоз, торг и всё дальнее движение, стоявшее с осенней распутицы.
Судили в этот день и по мёрзлым дорожным колеям, «если дорога бугром, то и хлеб должен быть бугром» (народный месяцеслов), то есть хорошим и обильным. Смысл тут простой и хозяйственный, ибо колея, схваченная морозом в бугор, означает, что земля взялась глубоко и ровно, а такая земля зимует лучше рыхлой и мокрой. О погоде примечали так же прямо, и если на Федота ручьи и реки покроются льдом, быть скорой и прочной зиме.
Вспоминали в этот день и поговорку, обычно связанную с весенним Федотом, «на Федота занос, всё сено снесёшь» (народный месяцеслов). В ноябре она звучала как предсказание долгой и суровой зимы, когда хозяева всерьёз опасались нехватки сена до весеннего выгона скотины, и потому сенник в эти дни перемеряли заново и прикидывали, доживёт ли скотина до травы.
Загадывали в этот день про лёд, и обе загадки говорят о нём точнее всякого объяснения. «В огне не горит, в воде не тонет» (народный месяцеслов) сказано про воду, которая перестала быть водой, но водою быть не перестала. Вторая и вовсе удивительна, «меня рождает мать, которую я рождаю» (народный месяцеслов), ибо лёд рождается из воды и, растаяв, рождает её обратно, и народ заметил этот круг задолго до всякой науки.
Весь нынешний день о льде, и загадки его о льде, а студень и есть та же вода, ставшая твёрдой, только на столе. Реку студит мороз, навар студит хозяйка, а сила, что держит и то и другое, одна.
От студня, сваренного на первые утренники из старого петуха, этот разнится и сырьём, и поводом. Тот был про холод пробный, который назавтра может и отступить, и варился на один раз. Тут идут говяжьи ножки и рулька, а холод встал насовсем, и студень ставят с расчётом, что застынет он в холодных сенях и простоит там сколько надо. Крепость его в костях, ибо чем больше в котле ножек и хрящей, тем вернее навар возьмётся, и никакого иного загустителя крестьянская кухня не знала и не искала. Проверяли просто, каплей на пальцы, и если пальцы слипаются, снимать пора.
Студень из говяжьих ног
Взять говяжьи ноги и часть рульки, а для мягкости прибавить свиные ножки. Кости разрубить, вымыть и вымочить в холодной воде часа три, чтобы вышла кровь. Залить свежей холодной водой на две ладони выше мяса и поставить на самый малый жар, не давая кипеть ключом, а только чтобы шевелилось. Снимать пену дочиста, покуда навар не станет прозрачным, и варить часов шесть. За час до конца положить две луковицы в шелухе для золотого цвета, морковь, корень петрушки, лавровый лист и перец горошком, а солить в самом конце. Когда мясо станет свободно отходить от кости, снять с огня, мясо разобрать руками и мелко изрубить ножом, а навар процедить сквозь холст. Смешать мясо с толчёным чесноком, разложить по мискам, залить тёплым наваром и вынести на холод. Подавать с тёртым хреном и ржаным хлебом.
Вода мягче всего на свете, и потому по ней не пройдёшь. Пока река течёт, она делит два берега надвое, и всякий, кто ступит, уйдёт под воду. А когда встанет, по ней идут возы. Ничего в ней не прибавилось, кроме твёрдости.
«Из чьего чрева выходит лёд, и иней небесный, – кто рождает его?» (Иов. 38:29).
Спрошено это у человека, который решил, будто понимает устройство мира, и спрошено нарочно о вещи простейшей, какую всякий видел. Лёд всякий видел, и никто не знает, откуда он. Так и с твёрдостью человеческой, ибо видно её сразу, а откуда она берётся, не скажет и тот, у кого она есть.
Житие нынешнего дня об этом и есть. Феодот держал гостиницу, место самое неверное, где ночует кто попало и где хозяину положено быть со всеми в ладу. И вот оказалось, что твёрже всех в городе он. Он укрывал гонимых у себя на дворе, а когда семь старух-девственниц утопили в озере с камнями на шеях и выставили стражу, он пошёл ночью доставать их тела, и не за живых вступился, а за мёртвых, с которых уже нечего взять и которым уже ничем не поможешь. И вода перед ним отступила, обнажив дно, потому что стояла она против человека, который не отступил первым.
А началось всё не с решимости, а с укора, который он услышал во сне от одной из утопленных, и укор этот был о том, что он спит и не заботится о них. Так что твёрдость его оказалась не характером, а послушанием, о котором ему напомнили.
Погляди и ты, где у тебя течёт там, где надо бы стоять, и не жди, пока станет само, ибо лёд встаёт от холода, а человек от того, что решил.
Посмотри нынче, где ты уступаешь там, где надо бы стоять, и в одном таком месте не уступи. Скажи прямо то, что давно откладывал сказать, или не поддакни, когда при тебе обижают отсутствующего, и этого на нынешний день довольно.
Святы́й му́чениче Феодо́те, ты́ мёртвых не оста́вил, когда́ живы́е разбежа́лись: испроси́ и нам тве́рдости стоя́ти на своём ме́сте, доко́ле не отпу́стят. Моли́ Бо́га о нас.