Соха кормит, веретено одевает (народный месяцеслов).

    Двадцать седьмого ноября зима стоит твёрдо, снег улёгся, санный путь укатан, и по деревне с утра идёт особый звук, которого не бывает в другие дни. Это стук ножей о доски, потому что во всех избах разом что-нибудь рубят, и работа эта не на нынешний вечер, а на всю зиму вперёд.

 За общим столом сидит очень старый крестьянин с редкой белой бородой. Руки в муке и дрожат, а движение точное и заученное до конца, и за одним столом с ним вся семья, от него до пятилетнего. Работа идёт молча и споро, готовое выносят на мороз, и к ночи в сенях стоят полные доски.

 Церковь чтит нынче апостола Филиппа, одного из двенадцати, родом из Вифсаиды, где родились также Пётр и Андрей. С юности он сидел над книгами и ждал Мессию по пророчествам, а когда Его увидел, спорить ни с кем не стал, а позвал посмотреть.

 Завтра начинается пост, и с ним Куделица, первая пора прядения. Работа переходит с поля в избу и с сохи на веретено, и о деле этом говорили без скидки, соха кормит, веретено одевает.

Народные Традиции

    Филиппово заговенье открывало Рождественский пост, и по имени апостола весь пост нередко звали Филипповками. Пост этот холодный и долгий, и в старину на Руси он был известен ещё под именем Карачуновского.

 Имя это стоит разобрать сразу, чтобы оно не пугало. Карачуном звалось одно из дохристианских божеств, и описывать его мы не станем, потому что описывать там нечего и незачем. Важно другое. Уже во времена, о которых пишет свод, никакого поклонения за этим словом не стояло, а осталась одна оболочка, ибо «пришёл ему карачун» говорят и поныне, и значит это просто конец и погибель, и говорящий не подозревает ни о каком божестве. Так бывает со многими старыми именами. Слово переживает веру, которая его породила, и живёт дальше пустым, как раковина без улитки.

 С поста начиналась Куделица, первая пора прядения, когда женщины, девушки и девочки принимались готовить лён. Отсюда и второе имя поста, прядильное говенье, и целый ряд присловий, из которых видно, что дело это считали не рукодельем, а работой наравне с мужской, «не напрядёшь зимою, нечего будет ткать летом» (народный месяцеслов) и «у ленивой пряхи и про себя нет рубахи» (народный месяцеслов). Мужской и женский труд ставили рядом и не разделяли по важности.

 В восточных краях канун поста звался по главному своему делу, и весь он уходил на общую работу за столом. Тогда же доигрывали последние свадьбы, потому что дальше венчать было нельзя до самого зимнего мясоеда, «после Филиппа конец свадебным неделям, кто не повенчался до Филипповок, молись Богу да жди нового мясоеда» (народный месяцеслов). А девушки-невесты собирались вечером своей беседой и ходили от дома к дому, где жили холостые парни, и под окошками кричали поздравления с заговеньем, а после пели окличку, прося у будущей родни кончик пирожка, «подашь пирожка, похвалим женишка, не подашь пирожка, не похвалим женишка» (народный месяцеслов). Шутка тут откровенная и сватовская, и слушали её в доме с удовольствием, ибо это и был способ дать знать, что в избе есть невеста.

 Оставался и обычай, о котором нельзя умолчать и который надо назвать своим именем. Вечером, перед тем как сесть за стол, хозяин с хозяйкой выходили на двор и звали заговляться вместе с ними, а поужинав, оставляли на столе кушанье. Разгадка лежит в одном слове, и слово это стоит в самом своде. Домовых называли суседушками, но называли их и родителями, то есть умершими своими. Стало быть, угощение это есть не что иное, как поминовение, потерявшее свой настоящий вид, ибо народ хотел накормить своих мёртвых перед постом и, забыв правильный способ, придумал неправильный. Правильный никуда не девался и никем не отменён, ибо о тех же самых людях поминают в церкви и подают за них милостыню, и это не суеверие, а долг живых.

 Приметы дня о будущем хлебе. Иней на Филиппа обещал урожай на овёс, а дождь на самое заговенье сулил урожай пшеницы.

Трапеза Дня

    Свод говорит прямо, что в Сибири и на Урале канун поста звался пельменным заговеньем, и в этом названии всё сказано. Лепили пельмени в этот день не порцию к обеду, а запас на всю зиму, тысячами, всей семьёй за одним столом, и выносили на мороз в холщовых мешках. Работа нехитрая, но долгая, и потому за неё садились разом все, от старика до пятилетнего, и последнее общее дело перед постом выходило именно такое, руками и рядом.

 Пельмень пришёл на русский стол не из избы, а от пермяков и других камских народов, и Похлёбкин числит его среди тех заимствований шестнадцатого века, что прижились до полной неотличимости от своего, а Ковалёв относит появление пельменей ко времени присоединения Казани и Сибири. Русская кухня отплатила за него собственной разновидностью, кундюмами, то есть пельменями с грибами, которые не варят, а жарят и потом томят в печи. Сибирская же тонкость в том, что фарш рубят ножом, а не мнут, и кладут в него мелко нарезанный лук и немного студёной воды либо толчёного льда, отчего внутри при варке набирается сок, и в этом соке весь смысл пельменя.

 Мороз тут не прихоть, а часть работы. Свежий пельмень не терпит и суток, а вынесенный на холод и схваченный застывает поодиночке, и тогда его ссыпают в мешок и вешают в сенях, а зимой достают горстью, сколько нужно, и опускают в кипяток, не размораживая. Тем заговейный стол и разнится со всяким иным праздничным, ибо готовят на нём не нынешний обед, а всю зиму вперёд.

 Пельмени сибирские

 Тесто. На три стакана пшеничной муки взять одно яйцо, полстакана холодной воды и чайную ложку соли. Замесить круто, вымесить до полной гладкости, накрыть опрокинутой миской и дать полежать полчаса, иначе тесто будет рваться.

 Начинка. Взять четыреста граммов говядины и двести граммов жирной свинины, срезать плёнки и порубить двумя ножами на доске мелко, но не в кашу, чтобы мясо осталось мясом. Прибавить две мелко нарезанные луковицы, посолить, поперчить крупно молотым чёрным перцем и влить полстакана студёной воды либо вмешать горсть толчёного льда. Вымесить рукой и держать на холоде до самой лепки.

 Лепка и варка. Тесто раскатать в тонкий лист, вырезать кружки чаркою, класть по ложке фарша, защипывать края накрепко и соединять два уголка вместе, чтобы вышло ухо. Готовые складывать на посыпанную мукой доску и выносить на мороз, а как схватятся, ссыпать в холщовый мешок и держать в сенях. Опускать в крутой подсоленный кипяток небольшими партиями, чтобы вода не переставала кипеть, и варить после всплытия ещё пять минут. Вынимать шумовкой и подавать в глубоких мисках с бульоном, в котором варились, либо без него, со сметаной и толчёным чёрным перцем.

Духовное Слово

    Нафанаил ответил ровно то, что ответил бы любой на его месте. Ничего доброго оттуда не бывало никогда, а он человек начитанный и знает, что говорит. Спорить с ним было бесполезно, и Филипп не стал. Народ рассудил про такие случаи коротко, «не спрашивай старого, спрашивай бывалого» (Даль).

 «Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри» (Ин. 1:46).

 Четыре слова, и весь спор кончился. Нафанаил пошёл и посмотрел, и через минуту исповедал Сына Божия, и остался при Нём до конца. Не довод его переменил, а встреча, и Филипп это заранее знал, потому что сам был таким же за день до того.

 Так он потом и проповедовал всю жизнь, и жизнь эта кончилась в Иераполе Фригийском, на кресте, вниз головой, у дверей языческого капища, куда его подняли высоко, а ступни просверлили и продели верёвки. Земля тогда разверзлась и поглотила градоначальника с жрецами и множеством народа, и оставшиеся в живых бросились снимать апостолов с крестов, но Филиппа снять не успели. Он висел и молился, и молился он не о том, чтобы его сняли. Он просил Бога отпустить грехи тем, кто его распял, и просветить их разум к познанию истины. Господь послушал его и повелел земле отдать поглощённых живыми, кроме самих зачинщиков. Когда до Филиппа добрались, он был уже мёртв.

 И здесь он никого не убеждал. Он просто сделал так, что стало видно.

 И тебе, если хочешь кого-то переубедить, не заготавливай доводов. Их у тебя всё равно окажется меньше, чем у него возражений. Сделай вместо этого что-нибудь такое, на что можно позвать посмотреть.

 Не откладывай нынче того, что давно решил начать, до понедельника или до Нового года. Начни сегодня хотя бы малым делом, покуда решимость не остыла, ибо подходящего часа не будет, а будет только этот.

 Святы́й апо́столе Фили́ппе, ты́ на спор отве́тил не сло́вом, а приглаше́нием: испроси́ и нам уме́ния жить так, чтобы на нас мо́жно бы́ло позва́ть посмотре́ть. Моли́ Бо́га о нас.