Кирик и Улита, Владимир Красное Солнышко
Кирик и Улита – двоица святая (народный месяцеслов)
В эту пору редкий день обходится без дождя. С утра моросит, мокнут копны на сжатых полосах, тяжелеют снопы, в дорожных колеях стоит тёплая вода, и от земли поднимается парной дух. А выглянет солнце, и к полудню над полем дрожит белое марево, стерня колет и жжёт босую ногу, небо выгорает добела, и только кузнечики трещат в нагретой траве. На старых липах вдоль деревенской улицы кое-где проступает первый жёлтый лист, и по дворам пахнет свежей соломой и прибитой пылью.
В самый полдень молодая жница кладёт серп на сноп и уходит с полосы в тень копны. На руках у неё уснул трёхлетний сынишка, сморённый зноем, прижавшись щекой к её плечу, и мать краем платка укрывает ему головку от солнца. Холщовая рубаха на ней потемнела от пота, лицо загорело и притомилось, а взгляд, склонённый к ребёнку, тихий и светлый. Она знает, что в такой час серп в усталой руке опасен, а малому на открытой меже и вовсе не место, и потому сидит в холодке, пока не спадёт жар, и смотрит на сжатое поле, где над копнами дрожит зной. «При солнце тепло, а при матери добро» (Даль), и дитя спит у неё на руках крепко, как дома.
В Тарсе на открытом судилище правитель велел отнять у Иулитты трёхлетнего сына и бить мать на глазах у ребёнка. Мальчика он посадил к себе на колени, гладил по голове и унимал ласковыми словами, но дитя отворачивалось от чужих губ, тянулось к матери и кричало: «Я христианин, пусти меня к матери!» Малое сердце не знало ещё богословия, а знало, Чьё оно и чьё оно дитя. Много веков спустя киевский князь Владимир привёл к той же вере целый народ и сам вошёл в купель так, как входит в неё младенец, оставив прежнюю жизнь на берегу.
Дитя у матери, мать у Бога, Русь у купели.
Народные Традиции
Имя дню дали святые Кирик и Иулитта, по-русски Улита, и так и говорили, Кирик и Улита, Кириков день, а за частые дожди и Кирики-мокродырики. Святых этих, трёхлетнего мальчика и молодую мать, вместе принявших смерть за Христа, на Руси почитали с древности, ставили им храмы и приделы. Матушку Улиту считали бабьей заступницей, и в этот день женщинам полагалось подольше отдыхать от трудов. В Сибири женщины в этот день не работали, почитая святую, а у семейских Забайкалья он был женским праздником.
Звали день и Владимиром Красное Солнышко, по памяти равноапостольного великого князя Владимира, крестителя Руси. Князь поставил было на высоком берегу Днепра капище с Перуном и прочими идолами, а потом выбрал греческую веру, уразумев, что Бог один. Идолов по его слову свергали в воду, народ крестили в Днепре, и князь открывал школы, заводил и велел переводить богослужебные книги, а былины сложили о нём песни. Оттого народный календарь и держал за этим днём светлую веру: «На Владимира Красно Солнышко солнце краснее светит» (народный месяцеслов).
Стояла жатва, но в этот день в иных местах на ниву вовсе не выходили, считая грехом жать, а где жали, остерегались полуденного часа: «Не жни на Кирика и Улиту – маньяки увидишь, в сторону глянешь – и враз косой по ноге полоснёшь» (народный месяцеслов). Под мороками разумелось то, что и вправду бывает в зной с измученным человеком, когда в глазах зарябит, закружится голова и серп сорвётся на ногу. Потому в полдень работу откладывали, уходили в тень копны или под дерево и пережидали жар, а за дело брались снова, когда солнце сворачивало к вечеру.
Малых детей матери не пускали в полдень одних на межу и стращали их полуденной хозяйкой, а на деле берегли от солнечного удара.
Погоду дня знали наперёд: «Кириков день, да всё мокро, он льёт дождь» (народный месяцеслов), и дождь в эту пору никого не удивлял. Глядели и на липу, и если лист на ней начинал желтеть, ждали ранней осени.
Трапеза Дня
Овец держали почти в каждом крестьянском дворе ради шерсти и овчины, а баранина шла на стол в мясоед. Домострой, перечисляя кушанья с Петрова дня, называет и баранью грудинку жареную, и баранину печёную, а в XIX веке этнографы записали, что у крестьян Симбирской губернии на жаркое шла баранина в сметане или в молоке с маслом. Сметана же была не во всяком доме, «Ел бы сметану, да в коровах нет талану» (Даль), и такое жаркое было кушаньем двора, где водилась своя корова.
Баранину томили в печи в глиняном горшке, и сметана, уварившись, ложилась на мясо густой белой подливой, а мясо делалось мягким и отходило от кости. Ели её горячей, прямо из горшка, с ломтём ржаного хлеба или с гречневой кашей, и подливу дочиста собирали хлебом. Жирную баранину едят горячей, остывшая она застывает салом, и потому горшок вынимали из печи к самому обеду, когда вся семья уже сидела за столом.
Баранина в сметане
Килограмм баранины от лопатки или грудинки нарезать кусками, посолить и обжарить на сковороде в двух ложках топлёного масла в жаркой печи, чтобы схватилась корочкой. Переложить мясо в глиняный горшок, положить две крупно нарезанные луковицы, лавровый лист и несколько горошин перца, влить стакан горячей воды, накрыть крышкой и томить в протопленной печи час. Полтора стакана густой сметаны размешать с ложкой муки, залить мясо, перемешать и томить без крышки ещё полчаса, пока подлива не загустеет и не возьмётся сверху румяной пенкой. Подавать в том же горшке, горячей, с ржаным хлебом или гречневой кашей.
Духовное Слово
Ночью из Иконии уходила молодая вдова с трёхлетним сыном на руках и двумя верными служанками. Позади оставались дом, родня, богатые имения, всё, чем она владела, а впереди была чужая дорога и нищая жизнь странницы.
«Сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9).
Иулитта бежала не от трусости. Она знала себя и боялась, что не вынесет пыток и отречётся, и потому не искала мук, а уходила от них, как велит Евангелие, из города в город, живя среди бедняков. Но когда в Тарсе её всё-таки узнали и поставили на суд, та, что страшилась своей слабости, выстояла под бичами, повторяя одно «я христианка», а над мёртвым сыном возблагодарила Бога, что он прежде неё принял венец.
Не тот крепок, кто на себя надеется. Кто знает свою немощь и не берётся за подвиг сам, тому Господь даёт силу, когда приходит час. Мать боялась за себя, а устояла, дитя ничего не умело, а исповедало Христа. Не надо мудрости, чтобы устоять в вере, довольно младенческого «я христианин».
Позвони сегодня матери или зайди к ней хотя бы на полчаса и не торопись уходить. Если её уже нет на земле, помяни её в молитве и подай о ней записку в храм. А малому ребёнку, что рядом, покажи, как класть крестное знамение, тихо и без принуждения, и остальное оставь Богу.
Святи́и му́ченицы Ки́риче и Иули́тто, моли́те Бо́га о нас. Святы́й равноапо́стольный кня́же Влади́мире, моли́ Бо́га о нас.
Му́ченики Ки́рик и Иули́тта и равноапо́стольный вели́кий кня́зь Влади́мир
Я́ко лоза́ благопло́дная, Иули́тто честна́я,/ грозд зрел принесла́ еси́ Царе́ви, всех Бо́гу,/ сы́на твоего́ Ки́рика сла́внаго,/ му́чением того́ бога́тно украси́вши/ и твое́ю кро́вию наверши́вши,/ тем и дарова́ тебе́ Вы́шний возме́здие в Вы́шних,// иде́же лику́юще, помяни́те нас, му́ченицы терпеливоду́шнии.
Уподо́бился еси́ купцу́, и́щущему до́браго би́сера,/ славнодержа́вный Влади́мире,/ на высоте́ стола́ седя́ ма́тере градо́в, богоспаса́емаго Ки́ева:/ испыту́я же и посыла́я к Ца́рскому гра́ду/ уве́дети правосла́вную ве́ру,/ обре́л еси́ безце́нный би́сер – Христа́,/ избра́вшаго тя я́ко втора́го Па́вла,/ и оттря́сшаго слепоту́ во святе́й купе́ли,/ душе́вную вку́пе и теле́сную./ Те́мже пра́зднуем твое́ успе́ние,/ лю́дие твои́ су́ще:// моли́ спасти́ся держа́вы твоея́ Росси́йския нача́льником и мно́жеству владо́мых.
Мученикам Кирику и Иулитте молятся о семейном счастье и о выздоровлении больных детей, и матери видят в святой Иулитте свою заступницу. Вдова из рода римских царей оставила богатство и родину, чтобы не отречься от Христа, а когда её схватили в Тарсе, трёхлетний сын её, вырываясь из рук правителя, исповедал Христа прежде матери и пал со ступеней судилища. Мать, увидев его мёртвым, благодарила Бога, что сын её первым принял венец. Церковь поёт, что Иулитта, нося Кирика в объятиях, мужественно веселилась на подвиге и взывала: «Христос есть мучеников похвала».
Крестьянка, что жала с малым ребёнком у межи и в Улитин день получала лишний час отдыха, понимала эту святую без книг: «Птица радуется весне, а младенец матери» (Даль), и дитя, тянувшееся к матери сквозь муку, было ей роднее всякого рассказа. Мощи святых, обретённые нетленными при Константине Великом, чтились в монастыре, устроенном в их честь близ Царьграда, а недалеко от Иерусалима им поставили храм.
Князя Владимира, во святом крещении Василия, Церковь чтит крестителем Руси. Ему молятся о крепости веры и о единстве Русской земли. Сам он когда-то поставил над Днепром капище, а познав Единого Бога, принял крещение, велел сбросить идолов в реку и созвал киевлян к днепровской воде, где священники крестили народ. На месте Перунова жертвенника поднялась церковь Василия Великого, тёзки князя по крещению. Церковное песнопение уподобляет его апостолу Павлу, ибо князь оставил служение идолам, как оставляют младенческие забавы, и, как муж совершенный, облёкся в багряницу крещения.
Народу запомнились его праздничные столы для убогих и больных, и былины воспели его Красным Солнышком. Мощи князя упокоились в киевской Десятинной церкви. В Москве ему освящён храм в Старых Садех, в Старосадском переулке, где этот день престольный, и в том же храме есть придел святых матери и сына, так что все святые числа чтятся там под одной кровлей.
Ангела своего в этот день поминают Кирики, Улиты и Владимиры. Иулитта есть ласковая форма латинского имени Юлия, и Улита то же имя на русский лад. Имя Владимир славянское и значит «владеющий миром», а в крещении князь был наречён Василием, что по-гречески значит «царский».
В городе Иконии Ликаонской страны жила молодая женщина благородного происхождения, из рода прежних римских царей, по имени Иулитта, верою христианка. Недолго пожив в законном супружестве, она овдовела, родив мальчика, крестила младенца и дала ему имя Кирик.
В ту пору нечестивый Диоклетиан, держа скипетр римского царства, воздвиг по всем подвластным ему странам сильное гонение на христиан. Начальником Ликаонской страны был поставлен комит Дометиан, муж суровый, бесчеловечный и зверонравный, радовавшийся пролитию христианской крови. Придя в Иконию, он начал яростно мучить верующих во Христа и усердно отыскивать тех, кто держался христианства тайно.
Верная раба Христова Иулитта видела это и знала, что со своим благочестием ей от мучителей не укрыться. Она боялась, что не перенесёт жестоких пыток и отречётся от Христа, и решилась бежать. Ради любви Христовой она оставила все свои имения, которых было много, дом, родственников, рабов, всякую прелесть мира сего, славу и наслаждение. Взяв трёхлетнего сына Кирика и двух верных рабынь, она ночью ушла из Иконии и отправилась странствовать, помня сказанное в Писании: не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего.
Пришла она в Селевкию как странница и нищая, скрывая своё благородное звание, но и там нашла такое же гонение. Некий Александр, приняв от царя начальство, пришёл в Селевкию и без жалости убивал всех, кто исповедовал имя Иисуса Христа. Блаженная Иулитта помнила и другое слово Писания: дадите место гневу, то есть бегите от гнева, и ещё: когда будут гнать вас в одном городе, бегите в другой. Она ушла из Селевкии в Тарс, город Киликийский, и жила там между бедняками.
Спустя некоторое время тот же Александр пришёл мучить христиан и в Тарс. Святую Иулитту узнали и донесли на неё начальнику. Он тотчас велел её привести, а сам воссел на судилище, открытом для народа. Когда воины взяли её вместе с сыном, обе рабыни убежали и издали следили за госпожой, чтобы видеть её страдание и кончину.
Мученицу привели к начальнику с трёхлетним отроком Кириком на руках. На вопрос об имени, роде и отечестве она смело исповедала имя Господа Иисуса Христа и назвала себя христианкой: моё имя, происхождение и отечество, это небесное Царство Христа моего. Разгневанный начальник велел взять у неё отрока, а её обнажить и бить беспощадно жёсткими жилами.
Дитя смотрело, как бьют мать, плакало и вырывалось из рук державших, чтобы пойти к ней. Начальник, видя красоту ребёнка, велел принести его к себе, посадил на колени и стал утешать, гладил по голове, целовал и говорил ему ласковые слова. Но дитя упиралось и вырывалось, отворачивало голову, не давая гладить и целовать себя скверными устами, всё смотрело на мать и кричало: я христианин, пусти меня к матери! Отбиваясь руками, отрок царапал начальнику лицо. Тогда тот пришёл в ярость, бросил дитя на пол и толкнул его ногой с высокого седалища. Ребёнок, падая по каменным ступеням и ударяясь головой об острые углы, покрыл всё то место своей кровью и отдал святую и непорочную душу в руки Божии. Так увенчался мученичеством святой отрок Кирик.
Мать же его, блаженная Иулитта, жестоко и долго мучимая, страдала как бы в чужом теле и, будто столп бездушный, ничего не чувствовала. Она говорила только одно: я христианка и не принесу жертвы бесам! Когда перестали бить её и подняли с земли, она увидела перед судилищем своё любимое дитя окровавленным и мёртвым. Исполнившись радости, Иулитта сказала: благодарю Тебя, Господи, что Ты сподобил сына моего такой благодати, что он прежде меня мученически скончался за имя Твоё святое и принял неувядаемый венец в славе Твоей.
После этого начальник велел повесить её, строгать тело её железными зубьями и поливать раны кипящей смолой. А глашатай взывал: пощади себя, Иулитта, пощади свою юность и поклонись богам, чтобы избавиться от мук и не погибнуть лютой смертью, как сын твой! Мученица отвечала: не поклонюсь бесам и их глухим и немым идолам, я поклоняюсь Господу моему Иисусу Христу, Единородному Сыну Божию, Которым Отец Небесный всё сотворил, и стараюсь прийти к сыну моему, чтобы с ним сподобиться Царства Небесного.
Видя непреодолимое терпение и великое мужество мученицы, начальник осудил её на усечение мечом. Слуги повели её из города на место, где убивали осуждённых. Святая шла, как к венцу брачному, и, придя туда, попросила немного времени для молитвы. Преклонив колена, она молилась: благодарю Тебя, Господи Боже мой Иисусе Христе, что Ты призвал сына моего прежде меня, сподобив его пострадать за имя Твоё святое; приими и меня, недостойную рабу Твою, и сподоби быть причтённой к мудрым девам, вошедшим в Твой нетленный чертог, чтобы дух мой благословил Тебя, Создателя моего, Твоего безначального Отца и соприсносущного Духа во веки.
После этой молитвы палач отсёк ей честную голову и оставил тело без погребения на съедение псам и зверям, а тело святого Кирика вытащили из города и бросили рядом с телом матери. Когда настала ночь, две рабыни пришли туда, взяли тела госпожи своей и её сына и, отнеся далеко, погребли в земле.
Одна из этих рабынь дожила до дней Константина Великого, первого христианского царя, когда воссияла истина и Церковь Божия по благодати Христовой восторжествовала. Тогда она показала верным место, где были погребены святые мученики Кирик и Иулитта, и рассказала об их страданиях. Святые мощи их вынули из недр земли нетленными, исполненными благоухания и подающими больным исцеления, а страдания их описали в память и честь святых мучеников, на пользу верным и во славу Христа Бога.
Великий князь Владимир был внуком святой равноапостольной Ольги и сыном князя Святослава. Мать его Малуша, дочь Малка Любечанина, была взята княгиней Ольгой в её дом вместе с братом Добрыней. Добрыня вырос храбрым воином с государственным умом и стал потом верным помощником своему племяннику. Малуша приняла христианство вместе с великой княгиней в Царьграде, и Святослав против воли матери сделал её своей женой. Разгневанная Ольга отослала её в село близ Выбут, и там около 960 года родился мальчик, названный языческим именем Володимир, владеющий миром.
В 970 году Святослав, уходя в поход, из которого ему не суждено было вернуться, поделил Русскую землю между тремя сыновьями: в Киеве сел Ярополк, в древлянском Овруче Олег, в Новгороде Владимир. Первые годы своего княжения Владимир был яростным язычником. Он пошёл войной на Киев против Ярополка, давшего, по летописи, великую волю христианам, и в 978 году стал единодержцем Киевского государства. Молодой князь предавался бурной жизни, но пас свою землю правдою, мужеством и разумом, оборонял и расширял её пределы, а возвращаясь из походов, устраивал для дружины и для всего Киева щедрые пиры. На киевском холме он поставил идолов, которым народ поклонялся и приносил жертвы.
Но Господь готовил ему иное поприще, ибо где умножается грех, там преизобилует благодать. Летопись говорит, что пришло на него посещение Вышнего и воссияла мысль в сердце его, чтобы уразумел он суету идольского прельщения и взыскал Единого Бога, сотворившего всё видимое и невидимое. В ту пору Византийскую державу сотрясали мятежи, и императоры, братья Василий и Константин, обратились к Владимиру за помощью. По договору князь посылал им войско, принимал святое крещение и за это получал руку их сестры, царевны Анны. Владимир крестился и отправил грекам подмогу, и мятеж был разгромлен.
Греки, обрадованные избавлением, не торопились исполнить своё слово. Тогда князь собрал войско и взял Корсунь, древний Херсонес, оплот византийского господства на Чёрном море, и Царьград уступил. С царевной прибыл поставленный на Русскую кафедру митрополит Михаил со свитой и клиром, со многими святыми мощами и святынями. В Херсонесе, где каждый камень помнил святого апостола Андрея Первозванного, совершилось венчание Владимира и благоверной Анны, а Корсунь был возвращён грекам. Весной 988 года князь с супругой двинулся к Киеву, и впереди княжеского поезда с молебнами и священными песнопениями несли кресты, иконы и святые мощи.
Наступило единственное в русской истории утро крещения киевлян в водах Днепра. Накануне святой Владимир объявил по городу: если кто не придёт завтра на реку, богатый или бедный, нищий или раб, тот будет мне враг. И желание князя исполнилось, в одно время вся земля восславила Христа со Отцом и Святым Духом. Древний книжник сказал о том дне: «Тогда начал мрак идольский от нас отходить, и заря православия явилась, и Солнце Евангельское землю нашу осияло».
Всюду по Русской земле, от городов до дальних погостов, князь велел ниспровергнуть языческие требища, иссечь истуканов, а на месте их рубить по холмам церкви. На холме, где стоял жертвенник Перуна, он построил храм святого Василия Великого, своего небесного покровителя, и заложил каменную церковь Успения Пресвятой Богородицы на месте кончины святых варягов-мучеников. Храм строился пять лет и был украшен фресками, крестами, иконами и священными сосудами, привезёнными из Корсуня. Князь пожаловал ему десятую часть своих доходов, и церковь нарекли Десятинной. Освящая её, он молился: Господи Боже, призри с небес и посети виноград Свой, который насадила десница Твоя, и утверди новых людей сих, чьё сердце Ты обратил познать Тебя, Бога Истинного.
При святом Владимире открылись первые епархии Русской Церкви. Для утверждения веры нужны были учёные люди, и князь с митрополитом Михаилом начали брать детей у отцов и матерей и отдавать их в учение грамоте; такие училища устраивались и в Новгороде, и в других городах. Князь строил города и крепости по Десне, Суле и Стугне и оборонял землю от печенегов, а мирная проповедь приводила к крещению и степных князей.
По воскресеньям и большим праздникам после литургии для киевлян выставлялись обильные столы, звонили колокола, пели хоры. Когда освящали Десятинную церковь, князь устроил светлое пирование, раздавая много имения убогим, нищим и странникам, церквам и монастырям. Больным же и нищим по его слову развозили по улицам большие кади и бочки мёду, хлеб, мясо, рыбу и сыр, чтобы все приходили и ели, славя Бога.
В последние годы на князя поднялись смуты. Святополк, женатый на дочери польского Болеслава, задумал отнять у него власть, но был схвачен, и святой Владимир, не мстя гонящим его, отпустил притворно покаявшегося Святополка на свободу. Потом новгородский князь Ярослав отказался платить Киеву дань, и Владимир, храня единство Русской земли, стал готовиться к походу. В этих приготовлениях креститель Руси тяжело заболел и предал дух Господу в селе Берестове двадцать первого июля 1015 года (пятнадцатого червеня)¹. Он правил Русской землёй тридцать семь лет и двадцать восемь из них прожил во святом крещении.
Киевские бояре тайно, ночью, вывезли тело почившего князя из Берестова и привезли в Киев. В Десятинной церкви святые мощи встретило киевское духовенство во главе с митрополитом Иоанном и положило их в мраморной раке рядом с ракой царицы Анны. Святитель Иларион, митрополит Киевский, в «Слове о законе и благодати» назвал святого Владимира апостолом во владыках и сказал о нём: «Им мы обожились и Христа, Истинную Жизнь, познали». А празднование святому князю утвердилось после того, как святой Александр Невский в день его памяти одержал на Неве победу над шведами.
¹ Память равноапостольного князя Владимира стоит двадцать восьмого июля, ибо в XI веке разница стилей была шесть дней, а ныне тринадцать.