Финогеев день, зажинки

Первый колосок Финогею, последний Илье на бороду (народный месяцеслов)

    К концу июля над полями и в перелесках становится тише. Птицы, что всё лето заливались с зари до зари, примолкают, «На Афиногена пташки задумываются» (Даль), и только стрижи ещё режут небо над крышами. Ночи холодают, к утру на траве ложится крупная роса, а днём солнце греет по-летнему ровно и ясно. Рожь стоит налитая, тяжёлый колос гнётся книзу, и при ветре по ниве бежит сухой золотой шорох, а над межой синеют васильки.

 На зажин первой выходит старшая в семье, пожилая крестьянка в чистой белой рубахе и новом платке. Лицо у неё тёмное от многих страд, в мелких морщинах, а взгляд спокойный и строгий. Прежде чем взяться за серп, она растирает колос в ладонях и смотрит, твёрдо ли зерно, потом крестится на восток и подрезает первую горсть ржи у самой земли. Из первых горстей она вяжет сноп, перехватывает его соломенным перевяслом, вплетает в него синие васильки и стоит с ним на краю нивы торжественно и тихо, глядя на ясное небо. «Придёт Финогей с теплом да со светом, уберёшься загодя с жнитвом» (народный месяцеслов), и погожий день сулит ей спорую жатву.

 Священномученика Афиногена вели на казнь к его собственной обители, куда он сам упросил отвести его. Дорогой седой епископ пел псалмы и радовался скорой встрече с Господом. У ворот монастыря из пустыни вышел ручной олень, которого святитель когда-то выкормил из своих рук, и со слезами припал к его ногам. Афиноген перекрестил его, благословил и отпустил в пустыню с миром, а сам вошёл в ограду, где и принял венец вслед за десятью своими учениками.

 Начаток Богу, песнь на устах, душа в руках Божиих.

Народные Традиции

    Имя Финогея день получил от священномученика Афиногена, пострадавшего за веру вместе с десятью учениками. Говорили, что «На Афиногена притихают пичужки» (Ермолов), и была в том верная правда, ибо к концу июля птицы отпевали свой летний срок и умолкали. А человеку самое время было выходить в поле, и, берясь за серп, просили у Бога вёдрышка, ведь от вёдра зависела теперь и полная спелость хлеба, и сроки уборки, и сохранность всего годового труда.

 Финогеевы зажинки были одним из важнейших в старой Руси земледельческих праздников. «Финогей с дождём, копногной, хлеб в снопе прорастёт» (народный месяцеслов), остерегались в народе, и ещё говорили, что «Финогеев день к Илье пророку навстречу идёт – жнитво солнышком блюдёт» (народный месяцеслов). Начиная жать, на ниве оставляли несколько клоков несжатого хлеба, волотку на бородку, и до этой бороды во всё жнитво не касалась рука жниц, ибо клок этот ждал последнего дня жатвы.

 Первый зажиночный сноп называли именинником. Зажинала его обычно старшая в семье женщина, его украшали цветами, с песнями несли в дом и ставили под иконы в красном углу, «чтоб хлеб вёлся в избе». Так начаток нового хлеба вставал перед Богом прежде, чем семья садилась за этот хлеб, а осенью с именинника начинали молотьбу, его соломой кормили занемогшую скотину, а с его зерна начинали посев. «Почин дороже рубля» (Даль), и всякое доброе дело в избе начиналось с этого малого снопа.

 Зажин был делом не только трудовым, но и молитвенным. Многие служили молебен, окропляли поле и жнецов святой водой, а хозяин побогаче звал соседей на помочь и угощал их пирогами. Шла жатва под старинные жнивные песни: «Пора же, мати, жито жати, ох, и колосок налился, пора же, мати, дочку дати, ох, и голосок сменился». Пело в этих песнях и само созревшее жито, прося поскорее убрать его, связать в пучок и положить в засеку.

 По погоде дня судили о всей уборке. Сухой погожий Финогей сулил скорую и спорую жатву, а дождливый грозил тем, что вымоченный хлеб прорастёт прямо в снопе. Холодные ночи и притихшие птицы говорили, что лето перевалило за середину и клонится к осени.

Трапеза Дня

    Весной наседки выводили цыплят, и двор наполнялся писком, а к середине лета весенний выводок подрастал, и петушки отделялись от курочек. Курочек оставляли нестись, а лишних петушков хозяйка пускала на стол. В Домострое среди кушаний, которые подают в мясоед от Петрова дня, названы и цыплята на вертеле, а в крестьянской избе вертел заменяла печь.

 Молодой цыплёнок мягок и поспевает скоро, его не томили часами, как старую курицу, а жарили в латке на жару, и он выходил румяным и сочным. Ели его горячим, разломив руками, с ржаным хлебом. С летнего выводка хозяйка брала понемногу и берегла двор до осени, ибо «Цыплят по осени считают» (Даль).

 Цыплята, жаренные в печи

 Двух молодых петушков ощипать, опалить над огнём, выпотрошить, вымыть и обсушить холстиной. Натереть солью внутри и снаружи, в каждого положить по веточке укропа и по ложке сливочного масла, а ножки связать ниткой, чтобы не растопырились. На дно латки положить нарезанную кольцами луковицу, сверху уложить цыплят спинкой вниз, полить тремя ложками растопленного масла и поставить в жаркую печь. Жарить около часа, раз-другой поливая выступившим соком, пока кожа не зарумянится, а мясо у кости не станет мягким. Готовых цыплят разрезать пополам, полить соком из латки вместе с луком и подать горячими с ржаным хлебом.

Духовное Слово

    Афиноген вернулся в свою малую обитель и не нашёл никого. Келии стоят пусты, в храме тихо, а десяти учеников, с которыми он жил в посте и молитве, нет.

 «Вечером водворяется плач, а наутро радость» (Пс. 29:6).

 Старый епископ встал перед крестом и плакал, как плачет отец. Он спрашивал у Господа, куда девались его дети, кто станет теперь молиться с ним по вечерам, и долго ходил вокруг ограды, не зная, что думать. А потом встречный человек сказал ему, что учеников увели воины игемона на муки, и святитель, подняв глаза к небу, просиял и возблагодарил Бога, что его дети позваны в Царство Небесное.

 Слёзы его были не ропотом, а любовью, и радость его была не бесчувствием, а верой. Он плакал, пока думал, что дети пропали, и обрадовался, когда понял, что они идут ко Христу. Так у верующего вечер скорби переходит в утро. То, что казалось потерей, открывается призванием, и Господь, взявший прежде, ждёт и того, кто остался.

 Если тебе тяжело за близкого, за сына, что далеко, за друга, что болен, не держи эту тяжесть в себе. Принеси её Богу в вечерней молитве и назови его по имени. А наутро позвони ему и скажи доброе слово.

 Священному́чениче Афиноге́не, со ученики́ твои́ми моли́ Бо́га о нас.

Священному́ченик Афиноге́н и де́сять ученико́в его́

Свяще́нный Бо́гу Афиноге́н, в же́ртве служи́тель,/ свяще́нное учени́к свои́х принесе́ Христу́ заколе́ние,/ па́стырь со слове́сными о́вцами и́де в Небе́сную огра́ду,/ победи́в свере́пеющия неве́рием язы́ки./ Му́ченик Твои́х моли́твами, Христе́ Бо́же,// спаси́ ста́до Твое́ от волко́в, губя́щих е́.

    Священномученик Афиноген, епископ, подвизался с учениками в малой обители близ села Пидахфона в Армении и пострадал вместе с ними при Диоклетиане. Церковь поёт, что он, как добрый пастырь, положил душу свою за Христовых овец и вместе с ним прославлены его ученики, наставленные страхом Божиим. Ученики приняли венец первыми, на его глазах, а сам он, осуждённый на смерть, упросил отвести его в родной монастырь и там казнить.

 По преданию, идя на кончину, святитель пел, и с его именем Церковь связывает древнейшую вечернюю песнь «Свете тихий». Ещё Василий Великий поминал песнь Афиногена, которую тот оставил ученикам, отходя ко Господу, и всякий вечер, когда за службой поют о тихом свете святой славы, звучит голос мученика. Молиться ему завещал он сам, ибо перед смертью просил у Господа благословения и скорой помощи во всякой нужде всем, кто чтит его с любовью, и голос с неба ответил, что все его просьбы исполнятся.

 Финогеев день стоит у начала жатвы, когда первый сноп несут под образа прежде, чем семья сядет за новый хлеб. И святитель прежде себя принёс Богу своих учеников, как начаток своего пастырского труда, а за ними пошёл и сам. «На зачинающего Бог» (Даль), и в день, когда в поле кладут первую горсть, Церковь вспоминает пастыря, начавшего свою жатву с небес.

 Мощи священномученика равноапостольный Григорий, просветитель Армении, перенёс в города Арташат и Багаван, утверждая почитание мучеников там, где прежде стояли капища. В России поклониться святому можно за службой его памяти в любом храме, где поют ему тропарь.

 Имя Афиноген греческое, а в народе его выговаривали по-своему, Финогеном и Финогеем, и так оно и вошло в имя дня.

 Во времена нечестивого римского царя Диоклетиана было жестокое гонение на христиан. Все, жившие богоугодно, находились в беде, повсюду было неспокойно, и из страха перед царём многие предавали друг друга на смерть, отец сына, брат брата, родственник родственника.

 В армянский город Севастию прибыл игемон Филомарх. Собрав множество идольских жрецов, он повелел им с венками на головах приносить жертвы богам с весельем и торжеством, при звуках труб и кимвалов, при игре на гуслях и свирелях. Сам же он сел на суде на виду у народа и велел глашатаю громко кричать: послушайтесь, граждане и все знаменитые люди, царского повеления, пойдите и принесите богам жертвы! Но сколько ни было народу, все закричали: мы христиане и не поклонимся идолам! Тогда мучитель приказал воинам избивать народ, и многие умерли за Христа и приняли венцы небесные.

 После этого к игемону подошёл начальник отряда воинов, Николай, и сказал: господин игемон, здесь есть один человек по имени Афиноген, христианский епископ, который всех обращает в свою веру; живёт он в селе Пидахфоне. Игемон тотчас послал воинов взять его.

 У святого Афиногена близ того села, в уединённом месте, был маленький монастырь, где он жил с десятью учениками в посте и молитвах. Воины пришли туда, но самого епископа не застали, ибо он отлучился. Тогда они связали его учеников и отвели в Севастию. Игемон велел бросить их в темницу, заковать в оковы и строго стеречь, а воинам сказал: найдите мне их учителя.

 Муж Божий Афиноген, придя в монастырь и не найдя братии, вошёл в молитвенный храм и, со слезами глядя на честной крест, сказал: где братия моя, которых я Тебе поручил? Кто будет совершать со мною обычные молитвы к Богу? Где прекрасные ветви масличные? Что с ними, не знаю! И тяжко горевал святой. Выйдя из монастыря, он ходил вокруг него, недоумевая, куда ушли братия. И прибежал к нему олень, которого недавно он вскормил своими руками, и стал ласкаться к нему и лизать его руки. Потом святой встретил знакомого человека, и тот спросил: где был ты, святой владыка, когда взяли твоих учеников? Ведь игемон присылал за ними воинов и велел вести их в город, чтобы замучить.

 Услышав это, святой обрадовался и, посмотрев на небо, сказал: благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, что достойных рабов Своих Ты призвал в Царство Небесное! Отослав оленя в пустыню, он поспешил в Севастию к своим ученикам. Придя к городскому судье, он громко воскликнул: зачем ты обокрал меня, мучитель, расхитив церковь мою? Пусть видит Бог злое дело, совершённое тобой! Воины тотчас схватили святого и привели к игемону, говоря: вот Афиноген, которого ты велел искать, он очень оскорбляет твою светлость. Игемон велел бросить его в темницу, где были заключены его братия.

 Увидев братию, святой очень обрадовался и сказал им: мир вам, благодать Христова да будет с вами, дети мои! Вы оказались угодны Богу, потому Он и позвал вас на обед небесный. Будьте тверды, не бойтесь соблазнов мучителя; Бог поможет вам завтра совершить ваш подвиг, и вы будете вместе с ангелами вступать в райские радости и в веселии славить Небесного Владыку во веки.

 На следующий день мучитель сел на суд, велел привести Афиногена с десятью учениками и сказал: принесите жертву богам по царскому повелению, а если не послушаетесь, буду мучить вас лютыми муками и лишу жизни, как погубил упорствовавших прежде вас, злом погибли злые. Святой Афиноген ответил: те, кого ты, мучитель, называешь погибшими, не погибли, но ликуют на небесах вместе с ангелами. Игемон торопил его поскорее принести жертву, чтобы не погибнуть злой смертью, а святой отвечал: не испугаешь нас своими угрозами, делай, что хочешь, мы готовы терпеть всё за нашего Бога.

 Разгневанный мучитель велел повесить десять учеников Афиногена обнажёнными на дубе, жестоко бить их и строгать тело их железными гребнями. Они же, страдая, говорили: мы готовы на раны ради Христа Бессмертного, не отречёмся от Тебя, Владыка Боже наш! Видя их мужество и терпение, которого не одолевали никакие муки, игемон велел усечь их мечом, и святые скончались в добром исповедании и со славою перешли в райские селения.

 Потом игемон обратился к святому епископу: где же твой Христос, Которого ты называешь Богом? Почему Он не пришёл сюда и не избавил твоих учеников от моих рук? С этими словами он велел и его повесить нагого на дереве и бить. Святой же говорил: слава Тебе, Боже, что сподобил меня страдать за имя Твоё! Что же и тебя не избавляет твой Бог? спросил игемон. Избавил и избавит от злой хитрости твоей, беззаконный! отвечал мученик. Тогда игемон велел снять его с дерева и опять жестоко бить по рёбрам, а святой воскликнул: на Тебя, Господи, уповаю, спаси меня Твоей милостью! И был ему голос свыше: дерзай, избранник Мой, Я с тобой, Бог твой, сохраняющий тебя!

 Этот голос слышал не только святой, но и слуги, мучившие его. Их объял страх, руки их оцепенели, и они не могли больше мучить человека Божия. Один из друзей игемона, по имени Филипп, сидевший с ним, сказал: не говорил ли я тебе, что христиане волшебники? Погуби и этого поскорее, чтобы не соблазнились смотрящие на него. Игемон тотчас велел умертвить мученика мечом, а святой попросил: прикажи отвести меня в мой монастырь и там умертвить. И игемон исполнил его просьбу.

 Когда святого вели в его монастырь, он пел стихи из псалмов Давидовых и радовался, что скоро разлучится с телом и отойдёт к Господу. Близ монастыря тот самый олень вышел из пустыни навстречу святому и поклонился ему в ноги. И сказал ему святой: ты лишился братии, вот лишаешься и того, кто вскормил тебя; Бог же Вечный пусть не даст ни тебя, ни потомства твоего в руки охотников, но пусть потомство твоё приходит сюда в день нашей памяти на трапезу во славу Божию тем, кто будет праздновать нашу память. Олень, проливая слёзы, припал к ногам святого, а он, осенив его крестным знамением, сказал: иди с миром в пустыню!

 Войдя в свой монастырь, святой Афиноген помолился: Господи Боже мой, прими душу мою с миром и сподоби меня быть вместе с моей братией, чтобы нам вместе славить пресвятое имя Твоё вечно. Подай, Господи, вечное Твоё благословение всем, кто с любовью чтит память мою и молится Тебе с упоминанием моего имени, яви им Свою благодать и подай скорую помощь во всякой нужде. Во время молитвы послышался голос с неба: сегодня со Мною и учениками своими будешь в раю, и все просьбы твои исполнятся! Мученик весьма обрадовался и с весельем подставил под меч свою голову, и так скончался о Господе.

 Честное тело его верующие погребли на том же месте и каждый год собирались в день его кончины праздновать его память. И случилось дивное чудо: олень, которого святой вскормил и благословением отпустил в пустыню, по его слову приходил на праздник и приводил с собою детёныша. Оставив его на трапезу памяти святого мученика Афиногена и десяти учеников его, олень уходил в пустыню, и никто ему не мешал, и так было из года в год во славу Христа Бога.