Евдокия Свистунья, Андрон с дождём

На Евдокию-свистунью ветры свистят (народный месяцеслов)

    Конец мая, и над деревней второй день гуляет ветер. Он свистит в соломенной стрехе, гнёт молодые берёзы у околицы и гонит по небу высокие белые облака, из которых не падает ни капли. Яровое давно в земле и взошло ровной щёткой, так что полосы с дороги уже кажутся зелёными. Но земля после сева подсохла, и по краю пашни на ветру курится пыль. Пахнет нагретой травой, горькой полынью с межи и печным дымом, который ветер прибивает к самой земле. Куры сбились под навес и сидят, распушив перья, бельё на верёвке хлопает, как парус, а у колодца сам собой поскрипывает журавль.

 У ворот стоит старик и смотрит на небо. Ему за шестьдесят. Борода у него седая и редкая, и ветер то и дело закидывает её на плечо. Рубаха посконная, много раз стиранная. Опоясан он узким ремешком, обут в лапти. Шапку он держит в руке, чтобы не унесло. Облака бегут быстро, и старик провожает их глазами так, как провожают обоз, который проехал мимо и не завернул. Ему нужен не ветер, а дождь, тёплый и долгий, чтобы зерно напилось и пошло в рост. «Дай Бог дождю в толстую вожжу» (Даль), говорит он, ни к кому не обращаясь, надевает шапку и идёт к полосе посмотреть, не потрескалась ли земля.

 А в Москве когда-то по Кремлю медленно шла великая княгиня, вдова Димитрия Донского. Она шла в основанный ею же монастырь, чтобы стать там простой монахиней. К ней тянулись больные и увечные, и тот, кто с верою касался её одежды, поднимался здоровым. Таких в тот раз насчитали около тридцати.

 Ветер в стрехе, дождь у Бога, молитва у святых.

Народные Традиции

    Тридцатое мая деревня звала Евдокией Свистуньей, а Белов записал и второе имя, Андрон с дождём. Нынче память преподобной Евфросинии, в миру великой княгини Московской Евдокии, и апостола Андроника с его помощницей Иунией. Свистуньей Евдокию прозвали за ветры. В конце весны они дуют подолгу и с силой, свистят в стрехах, в щелях сараев, в пустых бочках у колодца, и кажется, что сам день насвистывает на всю округу.

 Имя апостола Андроника деревня переложила на свой лад, и вышел из него Андрон, сторож небесный. Небо в этом образе не пустое. У него есть ворота, а за воротами, как зерно в амбаре, хранятся дожди. К концу мая хлеб уже лежал в земле, ему нужна была вода, и крестьяне упрашивали Андрона, сторожа небесного, отворить небесные врата, чтобы пролились дожди на зерно, что в землю легло. Образ вышел простой и тёплый, почти детский. На небе стоит свой сторож у ворот, и с ним можно поговорить, как с соседом, что караулит общий амбар. Но у Кого ключи от того амбара, деревня знала. «Даст Бог дождь, даст и рожь» (Даль). Дождь даёт Бог, а апостол Андроник у Него молитвенник, и сторож в народном образе не хозяин неба, а тот, кто первым замолвит слово.

 Потому в сухую весну старики выходили на перекрёстки, кланялись на четыре стороны и молились апостолу Андронику о дожде. Стояли они без шапок, седые, на самом ветру, и молились не о своей полосе, а обо всём поле, на которое смотрели со всех четырёх сторон.

 В избах в эти ветреные дни хозяйки клали на угли сухую полынь и зверобой и окуривали горьким дымом углы, лавки и полати, чтобы прогнать дурные ветры. Ветер дымом, понятно, не выгонишь, и хворь приносит не он. Но в тёплые ветреные дни в избу набивается мошка и комар, и горький полынный дым их и вправду гнал, а сама изба потом долго пахла сухим летним лугом.

 Собиратели записали об этом числе немного, и одна из них прямо отметила, что не нашла для него ни одного присловья. День жил двумя именами, ветром и ожиданием дождя, и этого ему хватало.

 Приметы дня. Какова была погода на Евдокию, такого ждали и лета. Смотрели и на молодой месяц, если он народился в этот день: «Народившаяся в дождливую Евдокию луна – к мокрому лету, а если ещё дует северный ветер – к холодному лету» (народный месяцеслов).

Трапеза Дня

    Рыбу на Руси ели по будням и подавали на пир. В перечне рыб, которые подавали к столу московских государей и знатных бояр в XVI–XVII веках, рядом со стерлядью, щукой, судаком и лещом стоит и линь, а в «Домострое» среди заливных названы лини, между окунями и плотицами. Многие монастыри держали свои рыбные промыслы и посылали на ловлю целые артели. Шли лини и в уху, наравне с карасём и окунем. Мясо у линя сладкое и не очень костистое, и строгие знатоки советовали класть его даже в окрошку.

 Варили линя и в ухе. Старая поваренная книга велит класть рыбу в холодную воду с кореньями и часто подливать холодной воды, пока она варится, а отвар забелять сметаной, поджаренной с мукой и луком, и уха выходила густой, белой и сытной. «Рыба худа – не наварна уха, рыба жирна – янтарна уха» (Даль). К такой ухе подавали отварной картофель, и сладкое мясо линя в сметанном отваре делалось ещё нежнее.

 Уха из линя со сметаной

 Линя весом около килограмма очистить, выпотрошить, промыть, нарезать кусками и посолить. В кастрюлю положить 2 луковицы, морковь, по корню сельдерея, пастернака и петрушки, 2–3 лавровых листа и 20 горошин перца, уложить сверху рыбу, залить холодной водой так, чтобы покрыла, и варить на умеренном огне, то и дело подливая понемногу холодной воды, чтобы рыба не разварилась. Сварившуюся рыбу вынуть и держать в тепле. На сковороде растопить 2 столовые ложки сливочного масла, поджарить в нём мелко изрубленную луковицу, всыпать полстакана муки и, мешая, поджарить ещё. Развести рыбным отваром, влить 1½ стакана сметаны и вскипятить, всё время мешая. Процедить сквозь сито в кастрюлю, опустить в неё рыбу и подавать с отварным картофелем.

Духовное Слово

    Пахарь сеет, когда пришёл срок, и ждёт дождя, когда придёт его срок. Торопить небо он не умеет и не берётся, а знает, что дождь придёт не раньше и не позже, а в свой час.

 Я дам вам дожди в своё время, и земля даст произрастения свои (Лев. 26:4).

 Так Господь обещал Израилю. Если народ будет ходить по Его заповедям, дождь придёт вовремя, и поле не обманет. В этом обещании нет спешки. Бог не говорит, что даст дождь сразу, как попросят, Он говорит, что даст его в своё время, а своё время знает Он.

 Великая княгиня Евдокия овдовела в 1389 году, и было ей тогда около тридцати шести лет. На её руках остались сыновья и забота о Московском доме. Душа её тянулась к Богу, но в монастырь она не ушла, а осталась там, где была нужна. Она по-прежнему носила богатые княжеские одежды, и со стороны казалось, что живёт она, как прежде. А под этими одеждами она постилась и изнуряла себя, и ночами подолгу стояла на молитве, и никто того не видел. Так прошло почти восемнадцать лет. Монахиней она стала лишь незадолго до кончины. Годы тайного поста были для её подвига тем, чем для зерна бывают дни в земле. Зерна никто не видит, оно лежит и, кажется, ничего не делает, а потом приходит дождь в своё время, и поле встаёт зелёным.

 Если вам кажется, что ваше время для доброго дела ещё не настало, что семья, работа и заботы держат вас и не пускают к Богу, не откладывайте его до иного часа. Делайте то, что можно делать там, где вы стоите, тихо и без свидетелей, в своём доме и за своей работой. Остальное Господь даст вам в своё время.

 Преподо́бная ма́ти Евфроси́ние и святы́й апо́столе Андрони́че, моли́те Бо́га о нас.

Преподо́бная Евфроси́ния (Евдоки́я) Моско́вская и апо́стол Андрони́к

По земне́м вдовстве́ Небе́сному Жениху́ себе́ уневе́стивши/ и в кня́жестем черто́зе подви́жнически пожи́вши,/ по́слежде и черто́г, и чад твои́х/ Бо́га ра́ди оста́вила еси́, преподо́бная Евфроси́ние,/ и вше́дши во оби́тель, тобо́ю созда́нную,/ во и́ночестем о́бразе мно́ги по́двиги показа́ла еси́,/ и свято́е твое́ житие́ по благода́ти Бо́жией блаже́нною кончи́ною увенча́ла еси́./ И ны́не, предстоя́щи Христу́ Бо́гу,// моли́ спасти́ся душа́м на́шим.

    Преподобную Евфросинию Церковь чтит молитвенницей о земле Русской, о согласии в супружестве и о материнской заботе. Церковь поёт, как княгиня презрела всю красоту мира сего, словно суету, изнурила тело постом и бдением и непрестанными молитвами угодила Богу, а получив от Него дар исцелений, дала слепому прозрение и многим недужным здоровье. Тропарь же вспоминает, как, овдовев на земле, она обручила себя Небесному Жениху, жила подвижницей в княжеском тереме, а потом оставила и терем, и детей ради Бога и ушла в обитель, которую сама создала.

 Святость её выросла из обычной женской доли, только доля эта была княжеская и оттого тяжелее. «Не дай Бог вдоветь да гореть» (Даль). Великой княгине довелось и то, и другое. Москва при ней горела не раз, и она помогала погорельцам, а мужа схоронила в 1389 году. Не забывала она и воинов, павших за отечество, и подняла в Кремле каменную церковь Рождества Богородицы. Куликовская битва 1380 года пришлась как раз на праздник Рождества Богородицы. Похоронили Евфросинию в созданном ею Вознесенском монастыре. В 1929 году монастырь разобрали, а останки великих княгинь и цариц, лежавшие в нём, перенесли в подклет Архангельского собора Московского Кремля. Там и покоятся мощи преподобной.

 Рядом с ней деревня поставила апостола Андроника, а Церковь чтит его вместе с Иунией, помощницей его в проповеди. Оба были сродниками апостола Павла и пришли ко Христу раньше него, и Павел, сам великий проповедник, не постеснялся это признать. Епископскую кафедру Андроник держал в Паннонии, но проповедовал не в одном городе, а обошёл многие страны, и в трудах его Иуния шла рядом. Церковь величает его звездой пресветлой, просветившей народы светом богоразумия. Звездой зовут того, кто светит другим в темноте, и Андроник светил тем, кто ещё не знал Христа. Так сошлись в одном числе апостол первого века и московская княгиня, разделённые тринадцатью веками.

 У Евдокий, Евфросиний, Адрианов, Андроников, Афанасиев, Нектариев, Никифоров, Пальмир, Степанов, Феофанов и Юний нынче день ангела.

 Великая княгиня Евдокия была дочерью суздальского князя Димитрия Константиновича и княгини Анны. О её детстве до нас не дошло никаких известий. Об отце известно, что он был благочестив и любил духовное просвещение, и в тех же правилах он воспитал дочь. Суздальский князь долго спорил о великом княжении с юным московским князем Димитрием Иоанновичем, и примирил их святитель Алексий, митрополит Московский. Мир скрепили браком. 18 января 1366 года в Коломне Евдокию обвенчали с Димитрием, будущим Донским, которому шёл тогда восемнадцатый год. Летописец пишет, что вся Русская земля была рада этому браку.

 Супруги жили единомысленно в заповедях Господних и с ревностью заботились о своём спасении. Духовником их был игумен Симоновский Феодор, племянник преподобного Сергия, а сам преподобный бывал у них и крестил одного из их сыновей. Но безмятежных лет Евдокии выпало мало, и позже она сама скажет, что немного радостей знала в супружестве. В год свадьбы Москву выжег пожар и опустошил мор, в 1368 и 1370 годах её осаждал литовский князь Ольгерд. В каждой такой беде княгиня искала заступления у Бога, усердно молилась и раздавала нищим богатую милостыню.

 В 1371 году тверской князь Михаил выхлопотал в Орде ярлык на великое княжение Владимирское. Димитрий не пустил его во Владимир, а потом решился сам ехать к хану, чтобы гнев Орды не обрушился на народ. Многие думали, что он едет на верную смерть. Святитель Алексий проводил его до Оки, помолился и благословил. Несколько месяцев Евдокия не знала, жив ли муж. Путь окончился благополучно, князь вернулся с ярлыком и с честью, но эти месяцы ожидания она помнила долго.

 Летом 1380 года на Русь двинулся Мамай. Пока великий князь собирал полки и ездил за благословением к преподобному Сергию, Евдокия непрестанно ходила в церковь, проводила там дни и ночи и щедро подавала бедным. Перед выступлением князь молился в храме Архистратига Михаила и поклонился праху своих предков. У дверей его ждали Евдокия, жёны князей и воевод и множество народа, и от горя никто не мог вымолвить ни слова. Князь сдержал слёзы и стал утешать жену: «Оставь слёзы, Бог нам будет заступником, и мы не убоимся врагов». Он обнял её в последний раз и уехал. Княгиня поднялась в терем, села у южных окон и долго смотрела вслед войску. «Господи Боже Великий! – молилась она. – Призри на меня смиренную, удостой меня ещё увидеть великого князя! У меня осталось три сына, но все они ещё в детских летах. Возврати им отца и не дай осиротеть им».

 В праздник Рождества Богородицы русские одержали над Мамаем совершенную победу. Великий князь бился впереди всех, как простой воин, и после битвы его нашли без памяти под срубленным деревом. Латы и шлем на нём были иссечены, но смертельной раны на теле не оказалось. Евдокия встретила мужа у Фроловских ворот Кремля, и вместе они пошли в Успенский собор, где митрополит Киприан отслужил благодарственный молебен. В память Куликовской битвы князь установил поминальную Димитриеву субботу, а княгиня дала обет поставить храм в честь Богоматери за Её помощь.

 Через два года на Москву пошёл хан Тохтамыш. Войска после Куликовской битвы осталось мало, и князь уехал в Кострому собирать полки, а Евдокия оставалась в Москве. В городе вспыхнул мятеж, и у кремлёвских ворот стояли люди с оружием и бросали камни в тех, кто хотел уйти. Лишь после долгих просьб великую княгиню и митрополита Киприана выпустили, а бывших с ними людей ограбили. По дороге к мужу, у Переяславля, татары гнались за ней и едва не захватили в плен, но она ушла от погони и добралась до Костромы. Возвращение было горьким. Церкви стояли разграбленные и сожжённые, улицы были завалены телами убитых. Князь на свой счёт похоронил более двадцати тысяч человек, а княгиня помогала бедным и сиротам и утешала плачущих словом любви. Вскоре Тохтамыш задержал в Орде их старшего сына Василия и потребовал выкупа, непосильного для разорённого княжества. В том же году скончался отец Евдокии. Только через два года сын вернулся, бежав из плена.

 В 1389 году великий князь, которому едва исполнилось сорок лет, тяжело заболел. За несколько дней до его кончины у Евдокии родился шестой сын, Константин. Умирая, Димитрий призвал жену, ещё слабую после родов, сыновей и бояр и сказал: «Вот я отхожу к Господу Богу моему. Ты, дорогая княгиня моя, будь для детей моих отцом и матерью, наставляй и укрепляй их в послушании заповедям Божьим». Сыновьям он велел во всём слушаться матери, а в завещании дал ей власть над их уделами. Плач вдовы над мужем сохранил его жизнеописатель: «Зачем умер ты, дорогой мой, жизнь моя, зачем оставил меня одну вдовою? Рано заходишь, солнце моё, рано скрываешься, прекрасный месяц мой, рано идёшь к западу, звезда моя восточная! Звери земные идут на ложе своё, птицы небесные к гнёздам своим, а ты, господин мой, навеки отходишь от дому своего!» Кончается этот плач молитвой: «Пресвятая Богородице! Не оставь меня и не забудь меня во время печали моей!»

 Евдокия всем сердцем желала монашества, но не ушла в обитель. Старшему сыну, наследнику престола, не было и семнадцати лет, младший был четырёхдневным младенцем, и муж поручил их ей. Она осталась при сыновьях, но жить стала для одного Бога. Прежде всего она исполнила свой обет. На её дворе на месте деревянной церкви праведного Лазаря поднялся каменный храм Рождества Богородицы, богато украшенный иконами, книгами и сосудами. В 1393 году митрополит Киприан освятил его при великом князе Василии и его братьях, а через два года Феофан Грек и Симеон Чёрный с учениками расписали его стены. В Переяславле в благодарность за избавление от погони княгиня построила на берегу Трубежа церковь Иоанна Предтечи и устроила монастырь. По её просьбе в Москве стали торжественно праздновать день Рождества Богородицы в благодарность за Куликовскую победу. Она помогала всем неимущим и посылала милостыню даже в северную пустынь преподобному Кириллу Белозерскому. В Кремле у Фроловских ворот, на месте своего терема, откуда провожала мужа на Мамая и где встретила его с победой, Евдокия основала женский монастырь во имя Вознесения Господня, чтобы окончить в нём свои дни. Впоследствии в этой обители хоронили великих княгинь, как великих князей хоронили в Архангельском соборе.

 В 1395 году на Русь двинулся Тамерлан и взял Елец. Великий князь Василий повёл войско навстречу, но силы были неравны, и Москва постилась и со слезами молилась в церквах с утра до глубокой ночи. Евдокия, как и в Мамаево нашествие, подавала народу пример упования на Бога. По её молитвам и совету, по велению сына и митрополита Киприана, из Владимира принесли чудотворную икону Богоматери. 26 августа на Кучковом поле её встретили митрополит с клиром, великая княгиня с семейством и бесчисленный народ, и все пали ниц, моля о заступлении. В тот самый день Тамерлан увидел во сне светозарную Жену, окружённую сиянием и грозными воинами, и в страхе повернул войска прочь от Руси.

 После кончины мужа святая прилагала подвиг к подвигу. Она изнуряла тело непрестанным постом, долгими бдениями и молитвой, но скрывала это от людей по слову Господа: «Ты же, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое». Она всегда показывалась с весёлым лицом, носила богатые одежды, украшалась жемчугом и даже надевала по нескольку одежд, чтобы казаться полной. Тогда пошла о ней худая молва. Её стали винить в пышности и тщеславии и даже усомнились в её целомудрии. Евдокия знала об этих толках, молчала и благодарила Бога, что может потерпеть ради Него людскую неправду.

 Молва дошла до сыновей, и сын Юрий так смутился, что не смог скрыть этого от матери. Тогда она позвала всех сыновей к себе и сказала: «Не смущайтесь, любезные дети мои! Я с радостью хотела претерпеть Христа ради всякое уничижение и людское злословие. Но, увидев одного из вас смутившимся, решилась открыть вам то, чего не открыла бы никогда и никому». С этими словами она открыла на груди часть одежды. Тело её иссохло от поста и трудов, почернело, и плоть прильнула к костям, а носила она вериги. Сыновья ужаснулись, просили у матери прощения и хотели наказать клеветников. Но Евдокия запретила им это и велела никому не рассказывать о том, что они видели. «Один Бог есть судья человеческих дел, – сказала она. – Он долготерпелив и многомилостив». После этого она молилась ещё усерднее о себе, о сыновьях и обо всей их державе.

 Незадолго до кончины ей явился ангел, и святая так поразилась его светлому виду, что онемела. Знаками она попросила иконописца написать того, кто ей явился. Ей принесли одну икону ангела, потом другую, она поклонялась им, но речь к ней не возвращалась. Наконец иконописец написал Архистратига Михаила. Едва Евдокия поклонилась этому образу, как заговорила, громко возблагодарила Бога и сказала, что видела именно его. Эту икону она поставила в своём храме Рождества Богородицы.

 Сыновья выросли, и великая княгиня оставила свой дом и пошла в Вознесенский монастырь принять постриг. В ночь перед тем она явилась во сне слепому нищему, много лет жившему во тьме, и обещала ему прозрение. Наутро слепец встретил её у Успенского собора и громко воскликнул: «Боголюбивая госпожа великая княгиня, питательница нищих!» Он напомнил ей ночное обещание и просил исцеления. Святая будто не замечала его и шла дальше, но как бы нечаянно опустила с руки длинный рукав. Слепец со страхом взял его, отёр им глаза и тотчас прозрел. В тот же путь она исцелила до тридцати недужных, страдавших разными болезнями.

 В обители великая княгиня приняла иноческий образ с именем Евфросиния, в мае 1407 года, и нынешняя её память приходится на день пострижения. Через три дня, в годовщину погребения мужа, она заложила в обители каменный храм Вознесения. Окончить его ей не довелось. Изнурённая трудами, скорбями и строгим подвижничеством, она скончалась летом того же года. Сыновья, бояре и весь народ оплакали её и погребли в приготовленном ею самою месте, внутри строившегося храма. Господь прославил её и по кончине. Не раз видели, как у её гроба сама собою загоралась никем не зажжённая свеча.

 Святой апостол Андроник принадлежит к лику семидесяти апостолов. Он уверовал во Христа ранее святого апостола Павла, которому приходился сродником, как об этом свидетельствует апостол Павел в Послании к Римлянам, говоря: «Приветствуйте Андроника и Юнию, сродников моих и узников со мною, прославившихся между Апостолами и прежде меня ещё уверовавших во Христа» (Рим. 16:7).

 Святой Андроник был епископом Паннонии. Однако он не был проповедником и учителем только одного какого-либо города или одной какой-либо страны, но учил по всей вселенной. Он путешествовал по разным странам, всюду проповедуя имя Христово и искореняя обольщение бесовское. Помощницею во всех его проповеднических трудах была преславная Иуния. Андроник вместе с Иунией умер для мира ради Христа, дабы многих привести к познанию Бога истинного. И действительно, Андроник вместе с Иунией своею проповедью разрушил многие храмы идольские и вместо них создал церкви христианские, всюду прогоняя из людей духов нечистых и врачуя недуги немощных и больных.

 Когда же святые Андроник и Иуния, исполняя общий долг всех людей, приняли конец смертный, то были награждены от Господа венцом апостольства и страдальческого подвига, так как много пострадали от язычников. Честные мощи их были обретены вместе с мощами многих других святых мучеников в Евгении. О сих мощах было возвещено христианам по особому откровению Божию.